Dragon's Blood

Атмосфера в покоях была напряжённой, словно перед грозой. Принц Деймон мерил комнату шагами, и каждое его движение сопровождалось скрипом чёрной кожи дублета. Высокий статный мужчина всем своим существом напоминал разъярённого дракона, которого заперли в тесной клетке. Его лицо исказила ядовитая обида, а белоснежные волосы при каждом повороте рассыпались метелью по острым плечам. — Это безумие, Рейнира, — бросил он, остановившись у узкого окна, выходившего на залив. — Отменить помолвку Джекейриса и Бейлы? Мы годами строили союз с Веларионами. — Я лишь изменила расстановку фигур на доске. Поэтому остуди свой пыл и взгляни на картину целиком. В противоположность метанию мужа, Рейнира сидела в глубоком кресле с безупречной королевской осанкой. Её чёрное бархатное платье поглощало свет камина, а вышитые золотом драконы на рукавах казались живыми, сплетаясь в грациозном танце с каждым её движением. Королева задумчиво поглаживала округлившийся живот. — Мартеллы готовы поддержать меня как истинную королеву, поэтому... — женщина подалась вперёд, собираясь подняться, но лёгкий толчок в животе заставил её передумать. — Когда Джейс женится на принцессе Алианне Мартелл, мы зажмём «Зелёных» в клещи, — она улыбнулась, довольная собственным планом. — А твоя старшая дочь станет женой моего Люцериса. Дрифтмарк и весь флот Веларионов всё равно останутся в распоряжении нашей крови. Деймон остановился и склонил голову набок. Восторга на его лице не было, но уголок губ едва заметно дёрнулся. Семнадцатилетний Джекейрис замер у стола. Он слушал, как одним решением мать переписывает его судьбу. Тяжёлый перстень впивался в кожу, Джейс нервно проворачивал его снова и снова, цепляясь за это движение, чтобы не потерять самообладание. Принц вспоминал всё, что изучал о Дорне на уроках с мейстерами. Он читал о крае, который приветливо улыбается тебе за миг до того, как вонзить отравленный клинок под рёбра. О своенравных женщинах, крепко державших власть над лордами, и о выжженных солнцем пустынях, где капля воды стоит дороже унции золота. Юноша глубоко вдохнул, желваки отчётливо проступили на его скулах. Ноша, которую только что возложили на его плечи, казалась непосильной. — Мама... вы уверены, что это правильный ход? — спросил молодой принц, нарушая напряжённую тишину. — Дорн десятилетиями не ставал ни на чью сторону. Что, если они передумают? Услышав неожиданную поддержку от пасынка, Деймон резко обернулся. — Король Визерис вообще знает об этом? — Уже давно, — на губах королевы появилась тонкая торжествующая улыбка. — И он полностью меня поддержал. Деймон застыл посреди комнаты, не сводя взгляда с жены. Несмотря на кипящую ярость и уязвлённую гордость, он не мог не признать её силу. Именно эта несгибаемость когда-то заставила его полюбить Рейниру — жёсткую, прагматичную, способную на безжалостные ходы ради Железного трона. Но теперь эта же сила обернулась против него. — И когда же нам ждать эту спасительницу из пустыни? — в его голосе звенел сарказм. Скрестив руки на груди, Деймон презрительно усмехнулся. — Через месяц? Через полгода? Ты слишком доверяешь Мартеллам. Они будут кормить нас сладкими обещаниями, пока... — Её корабль уже вошёл в порт Королевской Гавани. Лицо мужчины побледнело. Он слегка приоткрыл рот от потрясения, не в силах сразу подобрать слова. Джейс тоже почувствовал, как в груди всё похолодело. «Уже здесь? Прямо сейчас?» Слова матери подействовали словно ледяная вода, смыв все сомнения. Он поражённо смотрел на женщину перед собой и видел гениального игрока в престолы. Она берегла этот ход до последнего мгновения. «Зелёные» проиграли эту партию вчистую, даже не поняв, что игра вообще началась. — Ты... провернула всё это за моей спиной? — выдохнул Деймон. — Я спасаю наш дом. — Как ты могла молчать о таком?! Я командую твоей армией, Рейнира. А ты заключаешь союзы у меня за спиной?! — Мне нужно было обсуждать это в письмах, пока ты сидел в Харренхолле?! — с обидой выпалила королева и, опершись обеими руками на подлокотники кресла, заставила себя подняться. Это движение далось ей так тяжело, что Деймон и Джейс почти одновременно дёрнулись вперёд, желая её поддержать. Но женщина подняла ладонь, останавливая их на полпути. Помощь ей была не нужна. — В этом замке вороны ничего не стоят, и ты это прекрасно знаешь, — продолжила она, гордо расправив плечи. — Тогда как? — вырвалось у молодого принца. Он растерянно моргнул, не понимая, как можно было заключить союз такого масштаба в абсолютной тишине. Рейнира посмотрела на сына, и на её губах появилась едва заметная заговорщическая улыбка. — Не все в этом замке служат Отто Хайтауэру. Тонкости собственной игры королева предпочла оставить при себе. Комнату заполнило удушающее молчание. Деймон ещё мгновение смотрел на жену, но её невозмутимое выражение лица не оставляло места для споров. Он медленно повернулся к Джейсу. В тёмном взгляде Порочного Принца не было ни сомнения, ни утешения, лишь безмолвный приговор: «Это будет большой ошибкой». Не проронив больше ни слова, он развернулся и стремительно направился к выходу. Двери покоев захлопнулись с оглушительным грохотом. Пламя в подсвечниках испуганно дрогнуло, а с высокого каменного потолка осыпалась вековая пыль. Джекейрис застыл, глядя на закрывшуюся дверь, затем медленно повернулся к матери. Её лицо оставалось непроницаемым, но он заметил, как крепко она вцепилась в спинку кресла. В груди внезапно вспыхнуло почти детское желание возразить. Сказать, что он не монета, которую можно обменять на десять тысяч копий и целый флот. Он уже открыл рот, собираясь заговорить, но слова застряли в горле. Перед ним стояла королева, чьё право на трон каждый день пытались оспорить, растерзать на части стервятники в зелёных плащах. И чем он мог её упрекнуть? Как мог требовать для себя привилегий, если само его существование было для неё величайшей опасностью? Слово «бастард» никогда не произносилось в этих покоях вслух, но оно намертво въелось в стены замка. На коже до сих пор оставался липкий стыд пятилетнего мальчика, замершего перед большим зеркалом рядом с сереброволосыми кузенами. Даже покойный Лейнор Веларион, человек, которого он называл отцом, обладал той же безупречной валирийской красотой, которой сам Джекейрис был жестоко лишён. В тот вечер, спрятавшись от всех, малыш до слёз дёргал себя за тёмные кудри, отчаянно надеясь найти под ними хотя бы одну нить желанного серебра. Он до сих пор помнил ту боль и то, как прибежал к матери, показывая зажатую в ладони вырванную прядь. — Мама... я настоящий Таргариен? Рейнира побледнела так, словно ей под рёбра вонзили клинок. Она опустилась перед ним на колени, крепко взяла его за плечи и заставила смотреть себе в глаза. — Ñuha iqis issa, Jacaeryse, — прозвучало на высоком валирийском. — Ты — кровь от крови дракона и будущий король. Ты — Таргариен. И это единственная правда, которую ты должен знать. В тот день она защитила его своими словами, заслонив от жестокости мира безусловной любовью, словно щитом. А Деймон научил его сражаться. Отчим никогда не обращал внимания на цвет волос детей Рейниры, зато выковал из своих пасынков сильных воинов. И теперь разум наследника подсказывал ему, что новая стратегия матери безупречна. Это был гениальный план, способный парализовать врагов. Но сердце отказывалось подчиняться сухой политической логике. Юноша подошёл к узкому окну, у которого несколько минут назад стоял Деймон, и устремил взгляд в небо, сливавшееся с тёмным заливом. Снаружи ветер веял холодом, но в его мыслях уже беспощадно палило южное солнце. — Он этого не простит, — тихо произнёс Джейс, бессознательно пытаясь разглядеть корабли дорнийской принцессы. — И лорд Корлис тоже. Рейнира тяжело выдохнула. Величие, которое она так безупречно сохраняла перед мужем, растаяло. Осталась лишь женщина, носившая под сердцем ребёнка. Медленно подойдя к Джейсу, она положила руку ему на плечо. — Для нашего положения это большой и смелый шаг. Парень почувствовал, как её тепло понемногу растапливает лёд в его груди, но тревога не отпускала так легко. — А если лорд Бартли отзовёт свою присягу? Хайтауэрам достаточно лишь поднести спичку к этой ненависти, и... — Об этом не беспокойся. Твоя мать ещё умеет держать удар, — перебила его женщина. — «Зелёные» захлебнутся собственной желчью, когда увидят знамёна Мартеллов в наших водах. — Она осторожно коснулась его подбородка. — Но ведь ты переживаешь вовсе не из-за лордов Марок, Джейс... не так ли? Принц криво усмехнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Его одновременно раздражало и пугало то, с какой лёгкостью она читала самые сокровенные его страхи. «Нужно лучше учиться скрывать свои чувства», — мысленно выругал он себя, с силой провернув на пальце перстень с вырезанным трёхглавым драконом. — Я готовился к войне, — глухо начал Джейс. Он осторожно отступил назад, избегая её прикосновения, было слишком трудно сдерживать горечь, подступавшую к горлу. — К битвам, к политическим интригам, к защите наших границ... а не к... не к этому. Я чувствую себя всего лишь ладьёй, которую передвигают, чтобы закрыть брешь. В глазах Рейниры мелькнуло удивление. Она грустно улыбнулась, глядя на своего ребёнка, которому пришлось слишком рано повзрослеть в тени Железного трона. — Ты не ладья, Джейс. Ты мой наследник, мой старший сын... — Тогда почему вы так со мной поступаете?! — голос внезапно сорвался, больше не в силах удерживать пламя, бушевавшее внутри. — Я никогда не хотел играть в эти брачные игры. Мне было спокойно, потому что я всю жизнь знал Бейлу. А теперь вы привозите сюда чужестранку... Он посмотрел на мать. Его грудь тяжело вздымалась. — Что, если она посмотрит на меня с тем же вопросом, что и весь двор? Примут ли Мартеллы такого принца?! Джейс замер, будто сам не веря, что произнёс эти слова вслух. Порыв, ещё мгновение назад рвавшийся наружу, угас так же внезапно. Он опустил голову, осознавая, что только что позволил себе повысить голос не просто на мать, но и на свою королеву. — Простите меня, Ваша Милость... — тихо произнёс он, крепко стиснув челюсти. Рейнира шагнула вперед и мягко коснулась его лица, заставляя сына поднять голову. — Твой гнев справедлив. Я не прошу тебя забыть о нём, — в голосе не было ни тени упрёка. — Но дорнийцы смотрят на мир иначе. Они судят человека по тому, насколько крепко он держит меч и способен ли сдержать своё слово. А в этом тебе нет равных. Ты больше дракон, чем многие из тех, кто родился с серебром в волосах. Джейс молчал, глядя на мать. Гнев в груди медленно утихал, уступая место чему-то более тяжёлому и тихому. — Может быть, — наконец произнёс он. — Но от этого не легче чувствовать себя товаром, который везут на ярмарку. Рейнира не отвела взгляда. Она приняла эти слова, не пытаясь сразу им возразить. — Знаю, — просто ответила она. — Прошу, не смотри на неё как на дорнийскую принцессу. Посмотри на неё как на человека, который так же оказался в ловушке чужой игры. Сейчас эта девушка одна в чужой стране. Вокруг неё те же хищники, что ждут и твоей слабости. Она напугана не меньше тебя, хотя никогда этого не покажет. Джейс молчал. Его взгляд постепенно изменился, словно впервые он увидел эту историю не только со своей стороны. — Стань для неё опорой. Стань её домом в этом замке. Защити её, и она станет твоим самым преданным союзником. — Если она и правда такая же заложница этого союза, как и я... — тихо произнёс юноша. — Тогда она не должна расплачиваться за наши войны. Рейнира едва заметно улыбнулась и с материнской нежностью провела большим пальцем по его напряжённой скуле. Но уже в следующее мгновение тактично убрала руку. Понимая, что время для ласковых утешений прошло, она дала ему достаточно тепла, чтобы рассеять тревогу, и теперь должна была вернуть своему сыну королевскую гордость. Её осанка вновь выпрямилась, а взгляд стал властным. — А теперь иди. Надень свои лучшие цвета, — твёрдо приказала королева. — Солнце Дорна уже входит в наши ворота, и ты должен встретить его как будущий король. Джейс ответил сдержанной улыбкой. Впервые с начала этого разговора дышать стало легче. Ответив ему тёплым взглядом, Рейнира развернулась и направилась обратно к своему креслу. С глубоким вздохом она опустилась на мягкие подушки, наконец позволяя себе расслабить уставшую спину. Когда её руки легли на подлокотники, из-под пальцев выскользнул пергамент, поспешно засунутый в щель перед тем, как Джейс и Деймон вошли в покои. Лист упал на каменный пол. Джекейрис быстро наклонился, поднимая его. И за то короткое мгновение, пока он поднимал пергамент, успел прочитать единственную строку, выведенную каллиграфическим почерком чужеземного мейстера: «Окончательное решение остаётся за принцессой». Юноша выпрямился. В глазах Рейниры, ещё секунду назад сиявших уверенностью, вспыхнула уязвимость. Принц протянул ей пергамент, и мать слишком поспешно выхватила письмо, пряча его в складках платья. — Не всё в этой игре подчиняется королевскому приказу, Джейс, — почти шёпотом произнесла она, прекрасно понимая, что именно он успел прочитать. Джекейрис поклонился матери, развернулся, и тяжёлый тёмно-красный плащ взметнулся за его спиной, словно крыло молодого дракона. Принц покинул покои, унося с собой единственное понимание, от которого теперь зависело больше, чем от любой армии или флота. Тёмные коридоры Красного Замка встретили его гулкой прохладой и гомоном придворных, уже плетущих свои интриги в тенях. Он шёл навстречу наследнице Мартелл, неся в себе всё достоинство Дома Таргариенов. Этот день должен был стать либо величайшим триумфом Чёрной крови, либо самой роковой ошибкой в грядущем Танце Драконов.