Яндере

Меня зовут Флиппи. И я — ветеран одной кровавой войны, которая никогда не заканчивается для меня. Она просто меняет форму. Снаружи я уже не в окопах, но внутри — я всё ещё там. Слышу каждый свист, каждый взрыв, каждый крик, который уже никогда не замолкнет в моей голове. Ка-Бум и Сники. Их имена выгравированы на холодном металле, который я ношу на шее. Они всегда со мной. Они — моя самая большая победа и моё самое страшное поражение. Я выжил. А они — нет. И за это чувство вины я плачу каждую минуту. ПТСР — это как ржавчина. Она разъедает тебя изнутри, день за днём, пока от тебя не остаётся только пустая оболочка. Долгие годы терапии, таблеток, попыток забыться… И вот, наконец, врачи сказали: «Флиппи, ты здоров. Ты справился». Ха. Здоров. Я вышел из клиники и понял, что мир вокруг меня потерял все краски. Небо было свинцово-серым. Трава — пепельной. Даже улыбки прохожих казались чёрно-белыми. Но дело было не только в цвете. Я стал пустым. Ни радости, ни грусти, ни злости — лишь серая, вязкая апатия, которая окутывала каждую мысль. Я пытался бороться. Перепробовал всё, что только можно. Рыбалка? Ноль эмоций. Рисование? Тени на бумаге — такие же мёртвые, как я. Спортзал, кулинария, даже чёртово садоводство — я втыкал семена в землю и ждал, когда же хоть что-то отзовётся внутри. Ничего. Ни искры. Я ходил на работу, выполнял обязанности, общался с людьми — но всё это было механически, словно я актёр, играющий роль живого. Я, Флиппи, бывший военный, который нашёл покой только в одиночестве и рутине. Я искал свою причину. Смысл. То, ради чего можно просыпаться по утрам. И чем больше я искал, тем отчётливее понимал: её нет. Мир стал плоским и безвкусным. Я существовал, но не жил. А потом случился тот день. Я шёл по парку, уставившись в одну точку перед собой, как зомби. Мысли были где-то далеко, в тех самых зелёных джунглях, где всё пошло не так. Я не смотрел по сторонам. Я даже не видел людей. И тут — удар. Мягкий, но ощутимый. Кто-то врезался в меня, и я машинально схватил незнакомца за плечи, чтобы удержать от падения. От резкого движения моя фуражка слетела на землю, и я наконец-то сосредоточил взгляд. Флэки. Я знал её раньше, как и всех в этом городе. Милая дикобраз, вечно взволнованная, с этим смешным клетчатым ободком и короткой стрижкой. Но раньше она была просто частью фона. Картинкой из жизни других. А сейчас… Она подняла на меня свои испуганные глаза, и мир перевернулся. — О боже! Прости-прости-прости! Я не смотрела куда иду! Ты в порядке?! Я такая неуклюжая! — тараторила она, судорожно поправляя свой кардиган и наклоняясь, чтобы поднять мою фуражку. — Вот, возьми, пожалуйста, я просто ужасна, прости, честное слово… Я молчал. Я не мог вымолвить ни слова. Потому что в ту секунду, когда наши взгляды встретились, мир взорвался. Краски хлынули обратно, как будто кто-то включил свет после многолетней тьмы. Её глаза — цвета тёплого шоколада. Её светлые волосы, обрамляющие лицо. Этот тёплый, карамельный оттенок её ободка, который идеально сочетался с нежным бежевым её шорт. Я видел цвет. Впервые за долгие, долгие месяцы. Сердце, которое я считал мёртвым, пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Где-то в груди вспыхнуло что-то тёплое, живое — то, что я безуспешно пытался найти в десятках хобби и тысячи дел. И это оказалось так просто. Так неожиданно. Она извинялась. Сто раз. Она нервничала, теребила край футболки и уже почти убежала, оставив меня стоять с дурацким видом и сжимать в лапах мою фуражку. — Всё… нормально, — выдавил я из себя хрипло, но она уже исчезла в толпе. Я остался стоять посреди парка. В груди что-то щемило, а в голове билась одна-единственная мысль. Я нашёл её. Я нашёл причину. Я нашёл цвет. Но я не знал тогда самого главного. Я не знал, что это сработает только один раз. Что мир снова станет серым, стоит ей уйти. Что цвета — настоящие, живые, тёплые — будут возвращаться ко мне только когда она рядом. Сначала я думал, что это совпадение. Но дни шли, а закон оставался прежним. Я видел её случайно в магазине — и зелень овощей становилась ярче, золото хлеба — теплее. Она проходила мимо по улице — и небо над ней становилось голубым, а трава под ногами — изумрудной. Но стоило ей скрыться за углом, и всё снова тонуло в сером тумане. Она была моим лекарством. Моей дозой цвета. Моим единственным источником жизни в этом мёртвом мире. Я понял, что не могу позволить ей уйти. Я не могу позволить себе снова погрузиться в ту пустоту, из которой только что выбрался. Она стала моей причиной. Моим смыслом. Моим воздухом. И я — Флиппи, ветеран, который прошёл ад и выжил — сделаю всё, чтобы она всегда была рядом. Чтобы мир никогда снова не стал серым. Это было началом. Началом моей новой жизни. Жизни, в которой я знал только одну цель. Одну девушку. Флэки. Но, как говорят, идиллия длится недолго. Я заметил её. Заметил, как она смеётся. Заметил, как она с кем-то говорит. И этим «кем-то» оказался Кудлс. Глупый, вечно скачущий, жёлтый заяц. Он просто подошёл к ней и заговорил. Она улыбнулась ему. Она смеялась над его шутками. И в ту секунду во мне проснулось что-то тёмное, что я считал похороненным вместе с Ка-Бумом и Сники. Потому что я знал: если она уйдёт к нему, если её улыбка будет принадлежать другому, я снова останусь в сером мире. Один. Пустой. Мёртвый. Это была не просто ревность. Это была война. Война за её внимание, за её улыбку, за её цвет. И я был готов пойти на всё, чтобы она принадлежала только мне. В конце концов, я ветеран. Я умею выслеживать, я умею ждать и я умею устранять препятствия. Даже если это препятствие — её лучший друг.