midnight vixen collection

      — Хун-а! — зовёт младшего Джейк и даёт ему свой телефон. — Сфотографируешь меня?       Сонхун который до этого рассматривал Нью-Йорк с высоты тридцатого этажа, медленно поворачивает голову в сторону Шима. Тот сияет своими щенячьими глазами, отчего губы Пака невольно растягиваются в полуулыбке. Он кивает и отходит от парапета, вытаскивая руки из карманов кожанки, чтобы забрать гаджет у старшего. Шим чуть ли от радости не прыгает от того, что тот согласился сделать ему фотку, как будто до этого всегда отказывал. В этом весь Шим Джеюн: детская непосредственность, наивность и радость мелким вещам.       Австралиец подходит к парапету поправляя на себе капюшон, и облокачивается на кирпичную изгородь, в ожидании смотря на Пака. Сонхун отходит на небольшое расстояние, немного копается в настройках камеры и делает пару снимков на фоне оживлённого города.       — Меня тоже тогда щёлкни, — парень отдаёт обратно телефон и встаёт на то же место, где до этого стоял Джейк.       — Конечно, — мурчит Шим, встаёт на место Пака и делает снимок на пробу, придирчиво осматривая его. Он что-то ворчит себе под нос, веселя Сонхуна ещё больше. — Всё мне перенастроил блин...       — Да я там только яркость поменял, ты, блин, гений-айтишник.       — Ты мне тут ещё какой-то режим добавил, — возмущается в своей манере Шим, растягивая гласные и повышая голос. Ребёнок.       Пак фыркает и позирует снова, ожидая когда Джейк победит своё чудо техники. Вскоре старший победно восклицает и делает пару снимков со всех ракурсов, чуть ли не ложась на холодный пол веранды ресторана. Позже они смотрят на снимки, решая какие оставить, чтобы потом выложить, какие удалить, а какие оставить просто чтобы были.       — Может селку? — спрашивает Шим, смахивая мешающуюся чёлку с глаз. Сонхун немного криво улыбается.       — Не стоит. Меня твой парень потом точно придушит.       — Почему он должен? Это всего лишь селка.       — Он и так косо на меня смотрит. И это просто за то, что мы часто общаемся. Если мы сфотографируемся вместе и не дай бог выложим это, я точно буду висеть на горе Намсан вместо замочков влюблённых.       Джейк смеётся, прикрывая рот рукой.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Хисын-хён тебя не тронет.       — А как ты тогда объяснишь мне его постоянно испепеляющий взгляд в мою сторону, стоит мне приблизиться к тебе больше, чем на пять метров?       — Неправда. Такого не было.       — Ты этого просто не видел ни разу, — возмущенно повышает голос Пак, на что Джейк лишь громче смеётся.       — Вообще мне кажется, что если бы он знал, что ты сам не свободен, он бы перестал на тебя коситься. Но нет, ты же у нас офигеть какой скрытный и не говоришь, кто твой парень. Ладно остальным, но лучшему другу то сказать можно.       Австралиец шуточно обиженно дует губы и скрещивает руки на груди. Пак снисходительно улыбается на сиё действо и хлопает пару раз друга по голове. Тот что-то неразборчиво бурчит и уворачивается, словно недовольный кот.       — Ну прости. Это не только мои условия. Личное — не публичное. Мы с парнем договорились, что не будем оглашать наши отношения, пока не будем готовы, поэтому до тех пор только так. Ты вообще единственный, кто вообще в курсе, что я не свободен. Изначально предполагалось, что никто даже этого знать не будет.       Джейк какое-то время не отвечает, задумчиво жуя губу.       — Ну ладно, — он махает ладонью и улыбается. — Ты прощён. Прости, что назвал тебя плохим другом.       — Э-э, — недоумённо тянет Сонхун. — Ты такого не говорил.       — Вслух? Нет.       Джейк хитренько смеётся и еле уворачивается из-под вездесущей паковой ладони, которая почти отвесила ему подзатыльник. Он убегает с веранды, скрываясь в здании, оставляя Пака одного в шуме города.