Выбор есть всегда, даже если кажется что его нет..

После ухода Сары в лазарете стало тихо. Не спокойно. Именно тихо. Дверь закрылась, шаги Главнокомандующей удалились по коридору, и Талли ещё несколько секунд продолжала смотреть туда, где она только что стояла. Всё на своих местах? Сара Алдер пошутила. С ней. О её груди. Талли посмотрела на собственные руки, всё ещё лежавшие возле застёгнутой больничной рубашки. Потом — на отражение в зеркале. Молодое лицо. Рыжие волосы. Её тело. Она снова осторожно коснулась груди — просто чтобы убедиться, что ощущение принадлежит только ей. Ни чужого прикосновения. Ни реакции пяти Сестёр. Ни внезапного смущения Сары, от которого несколько минут назад внутри контура вспыхнули бы сразу все. Ничего. — Почему ты такая красная? Талли резко обернулась. Раэль стояла в дверях. Эбигейл вошла следом и закрыла за собой дверь. Обе были живыми. Даже теперь, когда Талли уже видела их в Некрополе, их появление отзывалось внутри болезненным испугом. Разум словно каждый раз заново проверял, не очередное ли это воспоминание. Раэль подошла ближе. — Талли? — Я в порядке. — Ты выглядишь так, будто тебя застали за чем-то очень странным. — Меня генерал Алдер застала с руками на груди и спросила, всё ли на своих местах. Тишина. Талли замерла. Раэль медленно повернулась к Эбигейл. Эбигейл смотрела на Талли с безупречно невозмутимым лицом, но уголок её рта уже дрогнул. — Она действительно так сформулировала? — уточнила Эбигейл. — Сука. Раэль закрыла рот рукой. — Это тоже должно было остаться внутри? — Да. Раэль согнулась пополам. — Не смешно. — Очень смешно. — Она вошла, пока я… — Мы поняли, чем ты занималась. — Я себя осматривала. — Конечно. Эбигейл отвела взгляд, давая Талли возможность застегнуть верхние пуговицы. — Сара не стала бы шутить об этом, если бы хотела тебя смутить, — сказала она. — Она меня смутила. — Но не специально. Раэль выпрямилась. — Подожди. Ты сейчас защищаешь генерала Алдер? — Я просто говорю, что она не стала бы намеренно унижать Талли после разъединения. — Нет, — сказала Талли. — Не стала бы. Обе посмотрели на неё. Талли опустила глаза. Она знала это не по званию Сары и не по её репутации. Три ночи назад между ними не существовало места для намеренного унижения. Только для боли, страха и того, что они обе слишком старательно прятали даже от самих себя. Раэль села на край кровати. — Как это вообще было? — Что? — Быть бидди. Улыбка исчезла с её лица. Эбигейл остановилась возле окна. Вопрос прозвучал просто, но Талли не сразу поняла, с чего начинать. С возраста? С шести тел? С того, что она могла знать о Саре больше, чем Сара успевала произнести? С Раэль и Эбигейл, умиравших внутри каждой из них снова и снова? — Это было похоже на купе, — сказала она наконец. — На что? — На купе в поезде. Очень маленькое. Поезд никогда не останавливается, выйти нельзя, пересесть тоже. Все сидят слишком близко и никто не затыкается. Раэль улыбнулась. — Звучит ужасно. — Иногда. Талли посмотрела на собственные пальцы. — Иногда я слышала слова. Иногда просто знала, что чувствуют остальные. Могла понять, что у Марты болит колено, хотя она ничего не говорила. Чувствовала, что Девон замёрзла. Знала, когда Агнес собирается сказать что-нибудь отвратительное, но почти никогда не успевала её остановить. — Агнес? — спросила Эбигейл. — Одна из бидди. — Та, которая всё время улыбается, когда Алдер раздражается? — Именно она. — Мне уже нравится Агнес, — решила Раэль. — Тебе бы понравилась. Талли сглотнула. — Полностью выключить никого было нельзя. Можно было немного отодвинуть. Поставить внутреннюю дверь. Но если происходило что-то сильное, дверь всё равно открывалась. — А генерал Алдер? — Она была центром. Талли подняла глаза. — Даже если я не смотрела на неё, я знала, где она. Спит ли. Злится. Боится. Больно ли ей. Иногда я слышала готовую мысль раньше, чем она превращала её в приказ. — Она была от этого в восторге, — сказала Раэль. — Нет. — Я догадалась. Талли улыбнулась. — В плохие моменты чувство проходило через всех. Я боялась — Сара чувствовала мой страх. Её вина возвращалась ко мне. Бидди чувствовали нас обеих и добавляли собственную боль. Потом всё начиналось заново. Эбигейл подошла ближе. — А хорошее? Талли задумалась. — Там невозможно остаться одной. — Даже когда хочется? — Даже тогда. Раэль протянула руку и коснулась её волос. Провела пальцами по рыжей пряди. — Всё вернулось. Перед глазами Талли вспыхнуло старое зеркало. Не это. Другое. Маленькое, стоявшее в комнате бидди. Белые волосы в старых пальцах. И голос Агнес внутри головы: Она опять смотрит. Суббота Форт Салем встретил их дождём. Талли помнила лицо Петры. Помнила, как она смотрела сквозь всех вернувшихся, ожидая увидеть Эбигейл. Как не заметила Талли среди бидди. Как обвиняла Сару. Как произнесла: — Ты теперь меченая, Сара. А потом ушла. Костя не пошла за ней. Анакостия осталась возле полосы и смотрела на Талли так, будто первой сумела соединить белые волосы, старое лицо и положение среди Сестёр. — Ох… Талли не выдержала этого звука. Анакостия подошла и обняла её. Не как новую бидди. Не как часть Сары. Только как Талли. Она уткнулась лицом Косте в плечо и заплакала. Через неё заплакал весь контур. Пять оставшихся бидди почувствовали смерть двух Сестёр. Сара — приказ, который отдал вертолёту высоту. Талли — Раэль и Эбигейл, оставшихся на камнях. Всё соединилось. Даже объятие Анакостии перестало принадлежать только одной женщине. Жилое крыло находилось позади административного корпуса. Не дом. Не казарма. Отдельная закрытая часть старого здания, соединённая с кабинетом Сары внутренним коридором. Талли провели туда поздно вечером. Сначала — через небольшую общую комнату с двумя диванами, книжным шкафом и столом, на котором лежали незаконченные бумаги. Потом — в спальное помещение бидди. Шесть узких кроватей стояли вдоль стен. Пять уже принадлежали Сёстрам. Шестую поставили для Талли поспешно, почти вплотную к окну. — Раньше здесь стояла ещё одна, — сказала Марта. Она не уточнила, чья. Талли знала. Рут. Инес. Две пустоты внутри контура. Именно из-за них она оказалась здесь. Старшая из оставшихся женщин представилась Мартой. Она говорила мало, двигалась медленно и точно, а остальные прислушивались к ней даже тогда, когда Сара этого не требовала. Мириам отвечала за лекарства, одежду и всё, что называла «практическими вопросами тела». Эстер первой принесла Талли тёплое одеяло. Девон была самой новой до неё и единственной, кто ещё помнил, как выглядело собственное молодое тело незадолго до присоединения. Агнес улыбнулась и сказала: — Не беспокойся. Первые дни хуже всего. Это неправда, — немедленно подумала Марта. Я хотела её успокоить. Ложь плохо успокаивает людей внутри контура. — Вы можете не обсуждать это во мне? — спросила Талли вслух. Все пять посмотрели на неё. Сара, стоявшая в дверях, закрыла глаза. — Крейвен, вам придётся научиться не отвечать вслух. — Я не поняла, что сказала это. — Мы заметили. За общей комнатой находилась умывальная. Дальше коридор поворачивал к внутреннему выходу и крытому переходу в теплицу. Ещё одна дверь вела в кабинет Сары. Последняя, в самом конце коридора, оставалась закрытой. Талли знала, что за ней спальня Сары. Не потому, что ей сказали. Контур тянулся туда. Медленно. Почти физически. Центр находился за дверью. Сара почувствовала её внимание. Нет. Талли вздрогнула. Я ничего не спросила. Но собирались. Агнес немедленно вмешалась: Она хочет узнать, какая у тебя кровать. Агнес. Что? Это естественное любопытство нового члена контура. — Я не хочу знать, какая у неё кровать. Пауза. Талли закрыла лицо руками. — Я опять сказала это вслух. — Да, — ответили пять бидди. Сара медленно повернулась к двери своей комнаты. — Отдыхайте. — А вы? — Мне необходимо закончить несколько документов. Марта посмотрела на неё. Нет. Это не обсуждается. Ты говоришь это, когда особенно необходимо обсуждение. Марта. Сара ушла в кабинет. Талли ещё несколько секунд смотрела ей вслед. Агнес подумала: Она тоже смотрит. Кто? — спросила Талли. Ты. Я смотрю, потому что она ушла. Именно. Первая ночь началась менее чем через час. Стоило Талли закрыть глаза, Раэль снова упала. Эбигейл вернулась к ней. Вертолёт поднимался. Сара отдавала приказ. Затем память менялась. Металл входил в горло Рут. Инес падала. Сара чувствовала, как к ней возвращается возраст. Талли чувствовала страх Сары. Бидди чувствовали их обеих. Боль проходила круг и возвращалась сильнее. Талли открыла глаза. — Остановитесь. Никто не мог. Сара пришла прежде, чем она успела позвать. Она вошла без кителя. — Все в общую комнату. Бидди неохотно поднялись. Мы всё равно останемся в контуре. Физическое расстояние поможет. Незначительно. Достаточно. Дверь закрылась. Сара села на край узкой койки. — Посмотрите на меня. — Они снова там. — Вы в Форте. — Я вижу их через вас. — Знаю. — Потом вы видите их через меня. Сара поняла. Не просто кошмар. Замкнутая система. Страх Талли проходил через неё. Её вина возвращалась к Талли. Бидди принимали обе боли и отдавали обратно. — Смотрите только на меня. — Вы тоже были там. — Сейчас я здесь. Она осталась до рассвета. Талли так и не уснула. Сара так и не ушла. Воскресенье Сара проснулась в пять часов семнадцать минут. Талли узнала это раньше, чем открыла глаза. Сознание Сары изменилось мгновенно. Ещё секунду назад оно было наполнено обрывками старого снега, деревьев и чёрного взрыва. Потом собралось. Встало в строй. Талли резко села. Вокруг одновременно поднялись остальные бидди. Марта поставила ноги на пол. Мириам потянулась за халатом. Эстер уже думала о чае. Агнес считала, сколько часов Сара не спала. Она проснулась, — подумала Талли. Мы знаем, — ответила Марта. Я просто сказала. Нам не обязательно сообщать очевидное. Вы вчера весь вечер сообщали мне, когда она смотрит в мою сторону. Контур притих. Агнес невинно подумала: Это было важное наблюдение. — Почему? Пять голов повернулись к Талли. — Да, я поняла. Не вслух. Из соседней комнаты донёсся голос Сары: — Я рада, что обучение продвигается. Первый кризис начался возле ванной. Талли стояла перед закрытой дверью и не решалась войти. В чём проблема? — спросила Мириам. Вы все останетесь. Мы физически снаружи. Но внутри нет. Пауза. А Сара? Пять женщин одновременно попытались подумать о чём-нибудь другом. Получилось настолько плохо, что Талли почувствовала подвох. Она читает доклад, — сказала Эстер. И не обращает внимания, — добавила Марта. Она может не обращать внимания? Мириам подошла к Талли. — Учись прикрывать внутреннюю дверь. — Как? — Сосредоточься на одном ощущении, которое принадлежит только твоему телу. — На каком? — На ступнях. Талли посмотрела вниз. — На ступнях? — Они стоят на полу. Это твой вес. Твоя кожа. Твой холод. Удерживай это. Талли попыталась. Камень под босыми ногами. Шероховатость пола. Давление в пятках. Постепенно остальные отдалились. Не исчезли. Будто вышли в другой конец длинного коридора. Получается. Всё сразу вернулось. Агнес рассмеялась. Получалось, пока ты не сообщила. Я вас ненавижу. Нет. Сейчас — да. Тоже нет. Из кабинета пришла сухая мысль Сары: Крейвен, войдите уже в ванную. Талли вспыхнула. Вы слушали. Вы обсуждали это достаточно громко. Я ничего не говорила. Именно. Мириам мягко подтолкнула её к двери. — Первые дни никто не умеет закрываться. — А потом? — Потом перестаёшь бояться, что все смотрят. — Они смотрят? — Нет. Агнес добавила: Иногда. — Агнес! — Она должна знать правила. — Какие ещё правила? Марта начала загибать пальцы. — Не пытаться полностью отрезать Сару. Контур воспримет это как угрозу. — Не входить в чужое воспоминание, если тебя не приглашали. — Не отвечать вслух. — Не лгать. — Почему? Все посмотрели на неё. Талли поняла сама. — Потому что всё равно узнаете. — Именно. Агнес закончила: — И если Сара говорит, что ей не нужен отдых, она ошибается. Это не правило контура, — отозвалась Сара. Теперь правило, — сказала Марта. Отменяю. Нельзя отменить правило, утверждённое большинством. Я Главнокомандующая. Нас шесть, — напомнила Талли. Впервые после гор она рассмеялась. Смех прозвучал странно в старом теле. Но принадлежал ей. Сара попыталась сохранить раздражение. Талли почувствовала, что не получилось. В теплицу они пришли около шести. Талли остановилась сразу за дверью. Стеклянная крыша хранила капли ночного дождя. Первые солнечные лучи проходили сквозь них, рассыпаясь по каменному полу мелкими бликами. По стенам поднимались вьющиеся растения. В старых кадках росли лимонные деревья. Между ними стояли горшки с травами, цветущие лозы и несколько растений, которых Талли никогда не видела. Воздух пах влажной землёй. Жизнью. После камня Тарима, крови и металла помещение казалось невозможным. Она медленно пошла вдоль кадок. Коснулась листа. Потом другого. У каждого растения внутри контура существовала собственная история. Эстер знала, какое из них нельзя ставить под прямой свет. Марта помнила, кто посадил старое лимонное дерево. Мириам всегда переставляла чай Сары подальше от документов. Агнес однажды случайно убила редкий цветок и три года обвиняла в этом отопление. Оно было неисправно. Ты забыла полить растение. Это недоказуемо. Талли ходила между растениями почти двадцать минут. Никто её не торопил. Сара сидела за длинным деревянным столом, читая первый доклад. Перед бидди стояли тарелки с хлебом, фруктами и сыром. Перед Сарой — только чай. Талли села рядом с Девон. — Она не ест? Девон посмотрела на Сару. — Нет. — Сейчас? — Вообще. — Совсем? Вино, — подсказала Агнес. Это не еда, — возразила Талли. Для неё почти. Сара подняла глаза от бумаг. Не вводите её в заблуждение. Ты любишь вино. Это не относится к вопросу питания. Красное, — продолжила Агнес. Сухое, — добавила Эстер. Сёстры. Талли смотрела на Сару. Та внешне продолжала читать так, будто внутри её головы не обсуждали содержимое винного шкафа. Как вы это делаете? Что именно? Разговариваете с нами и читаете одновременно. Три столетия практики. То есть, когда вы молча смотрите на офицера, вы можете обсуждать вино? Пять бидди ответили раньше неё: Постоянно. Неправда. Часто. Редко. Агнес уточнила: Каждый раз, когда Петра приносит длинный доклад. Сара закрыла часть контура. Дверь заперта, — объявила Агнес. Талли закашлялась, скрывая смех. В тот момент она впервые поняла: контур был не только оружием, службой и украденными годами. У него существовала домашняя жизнь. Свои правила. Свои шутки. Своя бесконечная война за сон Сары и судьбу остывшего чая. В семь начался первый оперативный доклад. Сара сидела за столом в кабинете. Бидди стояли позади. Талли ещё не умела двигаться вместе с ними. Остальные чувствовали намерение Сары раньше, чем она меняла положение. Если Сара поднималась, они уже перестраивались. Если поворачивала, заранее освобождали ей путь. Талли следила за её ногами. Это не помогало. Когда Сара впервые встала, пять бидди отступили одновременно. Талли осталась на месте и врезалась в Мириам. Не смотри на ноги, — объяснила Марта. Почувствуй намерение. Как можно почувствовать намерение сделать шаг? Сара сделала шаг. Все двинулись. Талли снова опоздала. Агнес заметила: Сейчас — никак. На совещании офицер разведки долго объяснял, почему поисковая группа до сих пор не приблизилась к месту взрыва. Сара слушала. Внутри одновременно происходило слишком многое. Она оценивала карту. Планировала новый маршрут. Помнила Раэль на земле. Следила за дыханием Талли. И пыталась решить, сколько времени позволить офицеру говорить прежде, чем прервать. Талли не выдержала. — Как вы вообще живёте? В кабинете замолчали. Офицер разведки медленно посмотрел на неё. Сара закрыла глаза. — Крейвен. — Я хотела подумать. — Практикуйтесь усерднее. Бидди засмеялись внутри контура. Офицер продолжил доклад значительно быстрее. Позже Сара подумала, что последняя часть отчёта является попыткой назвать провал «временным снижением оперативной эффективности». Агнес предупредила: Не смотри на неё. Талли, разумеется, посмотрела. Сара заметила её улыбку. Крейвен. Я ничего не сказала. Ваше лицо сказало. Талли попыталась сделать его нейтральным. Стало хуже. В десять пришла Изадора. Она проверяла всех по очереди. Талли — дольше остальных. Пульс. Зрачки. Суставы. Кожу. Состояние сердца после резкого старения. Когда холодные пальцы Изадоры легли ей на живот, Талли подумала: У неё руки как у покойника. Изадора подняла глаза. Талли застыла. — Это прозвучало вслух? — спросила она. — Нет, — сказала Изадора. Талли облегчённо выдохнула. — Но услышал весь контур. Агнес не выдержала первой. Сара стояла возле окна и сохраняла неподвижность, однако внутри тоже появилась короткая вспышка смеха. Изадора продолжила осмотр. — Боль? — Нет. — Головокружение? — Иногда. — Тошнота? — Нет. — Нарушения сна? Все шесть женщин одновременно ответили: — Да. Изадора посмотрела на Сару. — Ночью вы были рядом? — Да. — Сегодня останетесь тоже. Это не прозвучало вопросом. Сара не спорила. Талли почувствовала, что ей хотелось. Но спорить с Изадорой при ней оказалось почему-то сложнее, чем со всей армией. После осмотра Талли сидела перед маленьким зеркалом в комнате бидди. Расчёсывала белые волосы. Сначала осторожно. Потом всё медленнее. Агнес что-то обсуждала с Эстер, но Талли почти не слушала. — Сёстры… Пять голосов насторожились. Что? — У меня вопрос. Это никогда не заканчивается хорошо, — заметила Агнес. — Что не так с моими волосами? Тишина. Даже Сара в соседнем кабинете перестала перелистывать страницы. С волосами? — переспросила Девон. — Да. Сейчас? Талли коснулась белой пряди. — Не сейчас. Она уже жалела, что начала. — Тогда. В Тариме. Вы всё время говорили, что я их поправляю. Никто не отвечал. — Когда они ещё были рыжими, — тихо закончила она. Контур дрогнул. Воспоминание поднялось не из неё. Серый свет внутри вертолёта. Рыжая прядь возле щеки Талли. Её пальцы, убирающие волосы за ухо. Сарин взгляд. Раздражение, потому что бидди заметили его раньше, чем она успела отвернуться. И мысль, слишком короткая, чтобы Сара сумела закрыть её сейчас: Красивые. Талли перестала дышать. — Вы говорили не про волосы. Агнес осторожно ответила: Не совсем. — Вы говорили о том, что она смотрела. Сара закрыла дверь внутри контура. Поздно. Талли смотрела в зеркало на белые волосы. — Сейчас они не такие. Голос сорвался. Она попыталась улыбнуться. — Простите. Это глупо. Я знала, что постарею. Слёзы появились раньше, чем она смогла их остановить. — Просто не думала, что буду скучать по собственным волосам. Сара появилась в дверях. Слишком быстро. Она посмотрела на Талли. Потом на бидди. Я просила вас прекратить эту тему. Сейчас её довели твои воспоминания о её когда-то молодой красивой шевелюре, — ответила Агнес. Мы здесь ни при чём. Вы подняли разговор. Но красивой её считала ты. Агнес. Талли слышала всё. Поэтому плакала уже не только из-за волос. Она чувствовала Сарину вину. Её ужас от того, что старость Талли стала реальной. Смущение из-за пойманного взгляда. И раздражение на Агнес, которая технически не сказала ни одного неправдивого слова. Сара опустилась перед Талли на колени. Так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Посмотрите на меня. Талли подняла глаза. — Ваши волосы всё ещё ваши. — Они белые. — Да. — Я выгляжу… Она не договорила. Старая. Чужая. Будто молодая Талли умерла в горах вместе с Раэль и Эбигейл. — Вы выглядите как Талли Крейвен, — сказала Сара. — Которая спасла мне жизнь. Бидди молчали целых две секунды. Эстер мягко добавила внутри: И волосы всё ещё красивые. Талли всхлипнула и рассмеялась одновременно. Сара медленно повернула голову. — Выйдите. Мы не можем выйти из контура, — напомнила Агнес. — Физически. Бидди начали подниматься. Агнес проходила последней. Возле Талли она остановилась. — Она действительно много на них смотрела. — Агнес! Та исчезла за дверью прежде, чем Сара успела придумать наказание. Днём Талли впервые увидела спальню Сары. Не потому, что её пригласили. Изадора потребовала старый журнал присоединений, который хранился в личном шкафу Главнокомандующей. Сара пошла за ним. Талли двинулась следом, не задумываясь. Контур потянул её за центром. Сара остановилась у двери. Талли едва не врезалась ей в спину. — Простите. — Останьтесь здесь. Она открыла дверь. Комната была видна только частично. Старая деревянная кровать. Тёмный шкаф. Письменный стол у окна. Никаких украшений. Никакой роскоши. Несколько книг. Закрытая шкатулка. Форменный китель на спинке кресла. Слишком много прожитой жизни, спрятанной в слишком пустом помещении. Талли почувствовала, как Сара закрывает целый участок памяти. Не резко. Осторожно. — Я не буду смотреть. — Я знаю. — Тогда почему вы закрылись? Сара задержалась на пороге. — Потому что вы не всегда можете выбрать, что именно увидите. — Вы мне не доверяете? — Я не доверяю нестабильному контуру. Это было не всей правдой. Талли услышала остаток. Сара боялась не того, что Талли войдёт намеренно. Она боялась, что комната откроет перед ней слишком много. Семья. Сестра. Предыдущие бидди. Ночи, в которые Сара оставалась одна. Сара вернулась с журналом и закрыла дверь. Талли больше не спрашивала. Ночью она поняла ещё одну причину, по которой Сара не привела её туда. Когда начался очередной приступ, Сара снова пришла в спальное помещение бидди. — Мы уходим? — спросила Агнес вслух. — Да. — Уже второй раз. — Агнес. — Я лишь уточняю формирующийся порядок. Бидди перенесли одеяла в общую комнату. Сара села на край койки. Талли дрожала. — Вы снова собираетесь сидеть здесь до утра. — Да. — Это нелепо. — Это приказ. — Кому? Сара посмотрела на неё. За стеной Агнес подумала: Она поймала тебя. Замолчите. Талли подвинулась к стене. — Ложитесь. — Нет. — На кровати есть место. — Незначительное. — Вы всё равно не уйдёте. Сара сопротивлялась ещё несколько секунд. Потом сняла обувь и легла поверх одеяла на самый край. Талли закрыла глаза. Раэль упала. Она мгновенно распахнула их. Сара была рядом. — Здесь. Талли попробовала снова. Эбигейл вернулась. — Здесь. Вертолёт поднялся. Ладонь Сары легла ей на волосы. — Здесь. Талли придвинулась ближе. Лоб коснулся плеча Сары. Та напряглась. Но не отстранилась. За стеной бидди почувствовали всё. Она прижалась, — отметила Агнес. Тихо. Ей легче. Я знаю. Тебе тоже. Сара закрыла контур настолько, насколько могла. Талли всё равно успела почувствовать ответ. Да. Саре тоже стало легче. Понедельник Ко второму полному дню Талли знала распорядок. В пять семнадцать — пробуждение. В шесть — теплица. В семь — первый доклад. С восьми до десяти — разведка и поисковые отчёты. В десять — Изадора. В одиннадцать — рапорты участников миссии. В час — обед, который Сара игнорировала. С двух до пяти — карты, офицеры, Анакостия и сведения о Камарилье. В половине шестого — повторный осмотр. В шесть — ужин бидди. В семь — обещание Сары закончить работу «позже». К десяти становилось ясно, что «позже» не наступит без вмешательства. Именно в понедельник появилось выражение: Позже по времени Алдер. — Когда вы будете отдыхать? — спросила Талли. — Позже. Агнес немедленно объявила: Это ничего не означает. Означает. Период от одного часа до окончания текущего военного конфликта, — уточнила Марта. Ваша оценка тенденциозна. Скорее основана на многолетних наблюдениях. Талли запомнила систему. «Скоро» — сегодня. «После совещания» — после трёх следующих совещаний. «Я рассмотрю» — почти наверняка нет. «Мы вернёмся к этому вопросу» — вопрос умер. «Я отдохну позже» — ложь. К обеду Сара в третий раз забыла чай. Агнес посмотрела на холодную чашку. Ещё одна потеря. Талли подхватила: Внести в официальный список? Причина смерти — преступное пренебрежение Главнокомандующей, — сказала Эстер. Я слышу вас. Покойный тоже ожидал, что его услышат, — заметила Агнес. Сара вылила чай. Новый не попросила. В кабинете Талли уже лучше удерживала строй. Но хуже — собственные реакции. Сара разговаривала с офицером снабжения, который пытался объяснить отсутствие необходимого медицинского оборудования. Она произнесла: — Хорошо. Все бидди одновременно подумали: Ему конец. Талли едва не рассмеялась. Позже Марта объяснила ей три вида сариного «хорошо». Обычное — действительно хорошо. Тихое — решение принято. Слишком вежливое — кто-то совершил серьёзную ошибку. Через час Сара произнесла: — Хорошо, полковник. Талли и пять бидди одновременно подумали: Ему конец. Он просто перепишет отчёт, — возразила Сара. То есть конец, — заключила Агнес. Во второй половине дня Сара сняла перчатки и закатала рукав, чтобы Изадора могла проверить старую рану на её предплечье. Талли смотрела. Не на рану. На руки. Точные движения пальцев. Тонкие вены. То, как Сара привычно удерживала ткань. Агнес заметила первой. Опять. Что? Ты смотришь. Она сняла перчатки. Именно. У неё руки. Мы тоже это обнаружили. Сара попыталась закрыть контур. Но Талли уже почувствовала ответную мысль. Сара смотрела на неё раньше. На старые руки Талли. На белые волосы. На лицо, которое не должно было успеть состариться. Не с жалостью. С нежностью, смешанной с виной. Обе одновременно поняли, что поймали друг друга. Талли отвернулась. Сара опустила рукав. Агнес была счастлива. Позже Талли решила проверить, может ли сохранить одну мысль только для себя. Она выбрала что-нибудь нейтральное. По крайней мере, сначала ей так казалось. Сара красивее, когда злится. И немедленно попыталась закрыть мысль. Катастрофическая ошибка. Чем сильнее Талли старалась не думать, тем громче фраза звучала внутри контура. Все замолчали. Сара замолчала. Талли почувствовала, как старое лицо начинает гореть. Я не это имела в виду. Не объясняй, — посоветовала Эстер. Чем больше объясняешь, тем хуже, — согласилась Марта. Я имела в виду, что её лицо становится более… Крейвен. Да, генерал. Прекратите. С огромным удовольствием. Талли ушла в ванную. Не потому, что там её не слышали. Просто закрытая дверь позволяла притвориться, что она не существует. Агнес сопровождала её мыслью: Воспитательная функция выполнена. Вечером бидди устроили голосование. Сара собиралась работать вторую ночь подряд. За то, чтобы Сара легла спать, — объявила Марта. Пять голосов ответили утвердительно. Талли добавила шестой. Голосование не обладает командной силой. Большинство решило иначе, — сказала Талли. Вы находитесь в контуре меньше двух суток. И уже поняла, что вы не умеете останавливаться. Агнес торжественно объявила: Мы принимаем её в семью. Нет. Поздно. Вторая ночь закончилась так же, как первая. Только на этот раз Сара не спорила о койке так долго. Вторник К третьей ночи бидди уже сами собирали одеяла, когда Сара появлялась в дверях. — Никакого порядка не существует, — сказала она. — Третья ночь подряд считается порядком, — ответила Агнес вслух. Сара легла рядом с Талли сразу. Талли повернулась к ней. — Я не хочу закрывать глаза. — Знаю. — Вы тоже не хотите. Сара молчала. В контуре ложь была бессмысленна. — Вы боитесь увидеть их. — Да. — Тогда почему говорите мне спать? — Потому что вам нужен сон. — А вам? — Это не относится к делу. За стеной Марта подумала: Относится. — Они правы. — Не поощряйте их. Талли тихо рассмеялась. Несколько секунд гор не существовало. Только тёмная комната. Узкая койка. Женщина рядом, которая триста лет превращала любую необходимость в приказ. Талли закрыла глаза. Раэль упала. — Здесь. Эбигейл вернулась. — Здесь. Вертолёт взлетел. Талли сжала рукав Сары. — Здесь. Перед тем как уснуть, она подумала: Когда я уйду, вы снова останетесь одна. Сара напряглась. Вы ещё не уходите. Но хотите, чтобы ушла. Долгая пауза. Да. Боль ответа прошла через обеих. Почему? Сара закрылась. Не полностью. Талли успела почувствовать направление. Потому что через несколько лет Талли умрёт. Потому что Сара уже знала, каково терять Сестёр. Потому что за три дня Талли стала слишком заметной. Спите, — приказала Сара. Талли не стала спорить. На третью ночь она впервые уснула раньше неё. Днём Сара позвала её в кабинет. Предложила возможность вернуться к прежней жизни. Талли отказалась. Потом пришло известие. Раэль и Эбигейл живы. Надежда ударила в контур так сильно, что все шесть женщин одновременно потеряли дыхание. Талли согласилась на разъединение немедленно. К моменту, когда песня в Некрополе начала вытягивать её из связи, она знала каждую из них по имени. Марту. Мириам. Эстер. Девон. Агнес. Последней осталась Сара. Я больше не слышу Сестёр. Так должно быть. Вас слышу. Связь истончилась. Отпустите меня. Да. Нить оборвалась. — Талли? Раэль трясла её за плечо. Лазарет вернулся. Рыжая прядь всё ещё лежала между пальцами Раэль. — Ты куда ушла? — В первый день. Эбигейл села напротив. — Ты всё это запомнила? — Не знаю. Талли коснулась волос. — Иногда воспоминание приходит целиком. Иногда только голос. — Голос Алдер? — спросила Раэль. — Всех. — А её особенно? Талли не ответила. Раэль поняла и без ответа. Среда Утром Изадора осматривала Талли уже после разъединения. Теперь внутри никто не слышал её комментариев. Это не помогло. Талли ещё не всегда различала, где заканчивается мысль и начинается голос. Изадора посветила ей в глаза. — Следите за пальцем. Талли следила. — Когда вы так смотрите, я чувствую себя особенно плохо оформленным трупом. Изадора остановилась. На соседней кровати Раэль подавилась водой. Талли закрыла глаза. — Это было вслух. — Да. — Простите. — Вы не труп. Трупы значительно реже комментируют обследование. Изадора положила холодную ладонь ей на живот. — Господи, у вас руки как у покойника. Раэль уткнулась лицом в подушку. Эбигейл отвернулась к окну, но Талли видела, как дрожат её плечи. — Это тоже вслух? — спросила Талли. — Да. — Сука. Изадора продолжила осмотр с безупречным спокойствием. — Речевой фильтр восстановится. — Когда? — Позже. Талли нахмурилась. — Обычное позже или позже по времени Алдер? Изадора впервые подняла бровь. — Не знаю, что это означает. — Период от одного часа до окончания текущей войны, — объяснила Раэль. Эбигейл добавила: — По имеющимся данным. За завтраком Раэль спросила: — Хочешь чай? Талли подумала: Да, без сахара. Раэль продолжала ждать. Талли тоже. — Ну? — спросила Раэль. — Что? — Чай? — Я ответила. — Нет. — Ответила. Эбигейл посмотрела на Талли. — Ты подумала ответ? Талли замерла. — Да. Раэль поставила чашку перед ней. — Вслух, Крейвен. Эта фраза стала правилом. Если Талли долго смотрела после вопроса — «Вслух, Крейвен». Если раздражалась, что никто не отреагировал, — «Вслух». Если начинала спорить с отсутствующими голосами — Раэль терпеливо ждала, пока Талли вернётся. К вечеру Талли уже сама спрашивала: — Я это сказала? — Нет, — отвечала Эбигейл. — Тогда повторю. Иногда происходило обратное. Раэль не могла найти обувь. — Она под кроватью, Коллар. Раэль остановилась. — Ты назвала меня Коллар. — Это твоя фамилия. — Обычно я для тебя Раэль. — Ты уже десять минут ведёшь безрезультатную борьбу с неодушевлённым предметом. Эбигейл медленно подняла голову. — Это сейчас ты сказала или генерал Алдер? — Я. Пауза. — Наверное. Раэль заглянула под кровать и достала ботинок. — Я не знаю, что она с тобой сделала, но мне уже страшно. Сара в это утро получила новый чай. Через час он остыл. Агнес посмотрела на чашку. Ещё одна потеря. Сара почти ждала продолжения. Внести в официальный список? Но голос Талли не появился. Пустое место возникло точно там, где раньше должна была прозвучать её реплика. Марта почувствовала это. Ты ждала её. Нет. Да. Сара закрыла документ. — Вылейте чай. Она сказала бы, что это неуважение к погибшему, — заметила Агнес. Не начинайте. Новый чай Сара не попросила. Четверг Талли продолжала говорить манерой Сары. Не специально. Это происходило в моменты, когда ей нужно было собраться. Раэль отказывалась садиться после осмотра. — Коллар. Сядьте. Раэль села. Потом нахмурилась. — Почему я подчинилась? — Потому что тебе нужно было сесть. — Ты отдала приказ. — Он был обоснован. Эбигейл закрыла лицо ладонью. В другой раз Раэль потянулась к папке Изадоры. — Не путай физическую возможность с разрешением. Раэль медленно отдёрнула руку. — Это было очень страшно. — Что? — Ты сказала это её голосом. — У меня мой голос. — Физически — да. За обедом Раэль попробовала кашу. — Это невозможно есть. — Ваше недовольство принято к сведению. — Моё что? Талли сама начала смеяться. — Простите. — Нет. Продолжай. Когда будет официальный ответ? — После рассмотрения соответствующим командованием, — сухо сказала Эбигейл. Талли посмотрела на них обеих. — Теперь вы тоже начинаете. — Это заразно, — решила Раэль. Иногда сарина манера переставала быть смешной. Раэль сказала вечером: — Я не хочу, чтобы ты сегодня оставалась одна. — Я не ребёнок. — Я знаю. — Тогда не веди себя так, будто я сейчас развалюсь. — Вчера ты почти развалилась. — Твои чувства не меняют обстоятельств. Раэль замолчала. Талли сразу услышала собственную фразу со стороны. Сухая. Закрытая. Не её. Сарина броня. — Прости. — Ты хотела сказать, что тебе страшно, когда о тебе заботятся. Талли опустила глаза. — Да. Раэль села рядом. — В следующий раз скажи именно это. — Хорошо. — Обычное хорошо? Талли улыбнулась. — Обычное. Она не рассказывала им всё. Поделилась теплицей. Остывшим чаем. Вином. Тремя видами «хорошо». Тем, что Сара просыпалась раньше, чем открывала глаза. Что перед особенно неприятным приказом становилась вежливее. Что бидди могли спорить с ней часами и не произнести ни слова. Но когда Раэль спросила: — Ты видела её воспоминания? Талли остановилась. Перед глазами возникли руки матери Сары. Деревянный потолок. Снег. Сестра на дереве. — Некоторые. — Расскажешь? — Нет. Эбигейл посмотрела на неё внимательнее. — Почему? — Это не моё, чтобы рассказывать. Раэль кивнула. Больше не спрашивала. Ночью Сара проснулась в тот час, когда три предыдущие ночи начинался приступ Талли. Открыла глаза. Комната была пустой. За стеной спали бидди. Никто не звал. Никто не цеплялся за её рукав. Сара лежала неподвижно, ожидая невозможного сигнала. Агнес проснулась вместе с ней. Её здесь нет. Я знаю. Но ты пришла бы, если бы она позвала. Она не позовёт. Потому что не может или потому что не хочет? Сара закрыла контур. Агнес не стала продолжать. Пятница Утром Талли собирала форму для поездки в Беллвезер-холл. Эбигейл получила сообщение от Петры. К вечеру они должны были прибыть домой. Раэль пыталась взять слишком много вещей. — Мы едем на выходные, не переселяемся. — Я люблю иметь варианты. — Количество вариантов давно превысило оперативную необходимость. Эбигейл застыла с серьгой в руке. Раэль посмотрела на сумку. — Ты могла сказать, что она слишком большая. — Могла. — Но решила выступить с обращением к нации. Талли взяла ремень. Пальцы автоматически нашли левую застёжку. Сначала левая. Потом правая. Так учила Мириам, когда старые руки Талли плохо слушались. Она застегнула ремень. Проверила воротник. Почти услышала: Криво. Поправила. Подождала. Тишина. — Теперь хорошо, — сказала она сама. Раэль заглянула в комнату. — Что? — Ничего. Талли посмотрела на отражение. — Уже вслух. Перед выездом в Беллвезер-холл Сара стояла возле машины. Бидди ждали рядом. Она поправила перчатки. Там будет Крейвен, — подумала Агнес. Я осведомлена. Ты репетируешь приветствие. Нет. Уже третий вариант. Мне придётся следить за каждым словом. Одно дело — ошибиться рядом с кадетом. Другое — перед Петрой и всем домом. Контур притих. Сара поняла, что последняя мысль прозвучала слишком открыто. Агнес осторожно спросила: Ты боишься сказать что-нибудь вслух? Нет. Разумеется. Сара закрыла дверь машины. Она собиралась сохранить безупречный контроль. Получилось плохо. В гостиной Беллвезер-холла ещё не накрыли к ужину. Из столовой доносился звон посуды. Петра стояла возле высокого окна и разговаривала с Сарой, показывая ей бумаги. Бидди расположились в другом конце зала, возле низкого стола. Талли увидела их почти сразу. Тело отреагировало раньше разума. Захотелось встроиться в полукруг. Занять привычное место. Прислушаться. Но общего потока больше не было. Она всё равно подошла. — Сёстры. Агнес улыбнулась. — Крейвен. Рядом с ней сидели две женщины, которых Талли почти не помнила. Они участвовали в обряде разъединения. Приняли освободившиеся части возраста Сары. Но в тот момент Талли видела только Раэль и Эбигейл. — Мы уже знакомились? — спросила она. Женщина слева улыбнулась. — Дважды. — Простите. — В первый раз ты спросила, где Сара, — сказала она. — Потом назвала нас обеих Сёстрами и ушла. — Это не считается знакомством. — Поэтому мы не обиделись. Марта сухо уточнила: — Немного обиделись. — Марта. — Она должна понимать социальные последствия своих решений. Талли улыбнулась. — Талли Крейвен. — Надия Восс. Вторая женщина чуть склонила голову. — Ленора Сэй. Ленора смотрела внимательнее Надии. Не на лицо Талли. На положение её тела рядом с бидди. — После разъединения вы всё ещё ощущаете центр? — спросила она. — Иногда мне кажется, что да. — Но это только ощущение? — Я не знаю. Агнес вмешалась: — Она пришла знакомиться, а не сдавать медицинский опрос. Ленора улыбнулась и отступила. Талли села рядом. Издалека она видела Сару. Та продолжала разговаривать с Петрой, но взгляд уже несколько раз скользнул в их сторону. Один раз задержался на Талли. По привычке Талли подумала: Я здесь. Ответа не было. Агнес посмотрела на неё. — Опять сказала что-то внутри? — Нет. — Значит, да. Петра закрыла папку. Сара ответила ей ещё несколько слов и отошла. Петра осталась возле окна, просматривая документы. Расстояние и разговоры в зале скрывали тихие голоса возле диванов. Сара подошла. — Крейвен. — Генерал. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Талли подумала: Вы снова ничего не ели. Сара слегка нахмурилась. Талли ждала ответа. Сара ждала, что она заговорит. Пауза затянулась. — Вы хотели что-то сказать? — спросила Сара. — Я сказала. Сара чуть склонила голову. Талли закрыла глаза. — Подумала. Я подумала, что сказала. Мне до сих пор сложно вспоминать, кто слышит, а кто нет. Агнес не выдержала: — Она два дня разговаривает с тобой. Талли резко повернулась. — Не разговариваю. — Разговариваешь. — Мысленно, — уточнила Эстер. — В основном споришь. — Иногда шутит, — добавила Девон. — Потом расстраивается, потому что ты не оценила. — Я не расстраиваюсь. — Особенно из-за шутки о больничной рубашке, — сказала Агнес. — Это была хорошая шутка. Сара медленно перевела взгляд с Талли на бидди. — Ах вы же… Слова вырвались вслух. Она остановилась. Талли открыла рот. Сара посмотрела на неё. — Крейвен, закройте рот, пожалуйста. Муха залетит. Талли подчинилась. Потом снова открыла. — Я не одна так дико туплю? Нет, — ответила Сара. Внутри головы. Талли продолжала смотреть на неё. Сара ждала реакции. Минула секунда. Потом ещё одна. Агнес поняла первой. Её плечи задрожали. Следом начала смеяться Эстер. Через мгновение смеялись уже все бидди. Сара нахмурилась. — Что именно вас так… Она замолчала. Посмотрела на Талли. Талли смотрела на неё с искренним недоумением. Сара поняла. Несколько секунд они молчали. — Нет, — сказала она уже вслух. — Что — нет? — Вы не одна. Талли моргнула. Потом её лицо медленно озарилось пониманием. — Вы ответили мне в голове. — Да. — Хотя меня там больше нет. — Я осведомлена об этом обстоятельстве. Бидди рассмеялись ещё громче. — Нас две, — сказала Талли. — Не преувеличивайте. — Вы сделали ровно то же самое. — Один случай не формирует закономерность. — Три формируют, — вмешалась Агнес. Сара повернулась к ней. — Какие ещё два? — Сегодня утром ты мысленно приказала Крейвен не сутулиться. — И вчера объясняла ей, почему не собираешься менять решение по поисковой операции, — добавила Марта. — Она не присутствовала. — Именно, — сказала Агнес. Талли уставилась на Сару. — Вы со мной спорили, когда меня не было? — Нет. — Сёстры утверждают обратное. — Их интерпретация событий тенденциозна. — Это очень похоже на «да». Из соседнего коридора появились Раэль и Эбигейл. Сара увидела их. И замолчала. Её взгляд остановился сначала на Раэль. Потом на Эбигейл. Вернулся к Раэль. Она смотрела слишком долго. Слишком открыто для человека, привыкшего прятать реакцию прежде, чем окружающие замечали её существование. Раэль остановилась. — Генерал? Сара не ответила сразу. Талли знала этот взгляд. Три дня она чувствовала то, что находилось за ним. Раэль на камнях. Кровь. Эбигейл, возвращающаяся к ней. Чёрная волна. Доклады без тел. Надежда, которой Сара запрещала существовать. Теперь они стояли перед ней живые. — Да, — тихо сказала Талли. — Мне тоже до сих пор не верится, что они здесь. Все посмотрели на неё. Талли замерла. — Сука. Раэль приподняла брови. — Это тоже должно было остаться внутри? — Да. — Понятно. Эбигейл бросила короткий взгляд в сторону Петры. Та по-прежнему находилась у окна и не слышала их. Раэль подошла ближе. Посмотрела на Талли. Потом на Сару. — Я не знаю, что вы с ней сделали, генерал, но теперь я живу с вашей уменьшенной версией. — Неправда, — сказала Талли. — Вчера ты велела мне сесть. — Тебе нужно было сесть. — Ты назвала меня Коллар. — Это твоя фамилия. — И сказала: «Ваше недовольство принято к сведению». Бидди снова начали смеяться. Эбигейл, сохраняя почти невозмутимое лицо, добавила: — Сегодня утром она объявила, что количество вещей Раэль превысило оперативную необходимость. Сара посмотрела на Талли. Талли выпрямилась. — Это было объективное наблюдение. — Разумеется, — сказала Сара. Раэль указала сначала на одну, потом на другую. — Вот. Именно об этом я говорю. Талли нахмурилась. Сара тоже. Раэль посмотрела на Эбигейл. — Видишь? Даже лица одинаковые. — Не преувеличивай, — сказала Эбигейл, но уголки её губ дрогнули. — Если бы я знала, чем вся эта хуйня закончится, я бы дважды подумала, прежде чем возвращаться из тех гор. — Коллар, — одновременно произнесли Сара и Талли. Обе замолчали. Раэль медленно улыбнулась. Бидди уже не пытались сдерживаться. Эбигейл закрыла глаза и покачала головой. — Это было случайно, — сказала Талли. — Безусловно. — Вы снова говорите этим тоном. — Каким тоном? — Который означает, что вы не верите ни одному моему слову. — У меня нет отдельного тона для этого. Все бидди одновременно сказали: — Есть. Сара повернулась к ним. Раэль согнулась от смеха. Талли рассмеялась следом. Она повернула голову к Эбигейл. Рыжая прядь упала ей на лицо. Талли убрала её за ухо. Сара перестала слышать разговор. Перед ней одновременно существовали несколько Талли. В вертолёте над Таримом. Старая, с белыми волосами перед зеркалом. Лежащая рядом три ночи. И эта — молодая, живая, смеющаяся рядом с живыми Сёстрами. Сара смотрела. Слишком долго. Агнес заметила первой. Она перевела взгляд с Сары на Талли. Потом обратно. Сара увидела. Выражением лица приказала ей не начинать. Агнес с достоинством сложила руки на коленях. Это заметили остальные бидди. Потом Раэль. Следом Эбигейл. Последней — Талли. Она оглядела внезапно замолчавшую группу, коснулась волос и посмотрела на Сару. — Что, опять что-то с волосами? Тишина стала абсолютной. Талли замерла. Её рука всё ещё лежала на рыжей пряди. — Сука. Раэль согнулась пополам. Эбигейл резко отвернулась, но плечи выдали её. Эстер закрыла лицо ладонью. Девон уткнулась лбом в плечо Марты. Агнес сидела прямо и невозмутимо, хотя глаза у неё блестели от слёз. Сара продолжала смотреть на Талли. — Это тоже должно было остаться внутри? — спросила Раэль между приступами смеха. — Да. — Очень жаль, — сказала Эбигейл. — Формулировка была исчерпывающей. Талли закрыла глаза. — Я хочу обратно в лазарет. — Ваша просьба отклонена, — произнесла Сара. Талли открыла глаза. — Я не подавала официальную просьбу. — Тогда не вижу оснований её рассматривать. Раэль издала звук, похожий на удушье. Талли посмотрела на Сару с оскорблённым недоверием. — Вы могли просто сказать, почему смотрели. Сара замолчала. Смех постепенно стих. Бидди ждали. Особенно Агнес. Сара медленно перевела взгляд на рыжую прядь. — С вашими волосами всё в порядке, Крейвен. — Это не ответ. Раэль застонала: — Нет. Пожалуйста. Не начинайте обе. Талли не отвела глаз. Сара тоже. — Я рада видеть, что они снова ваши, — сказала она наконец. Улыбка исчезла с лица Талли. Пальцы осторожно выпустили прядь. Белые волосы. Старое лицо. Три ночи на узкой койке. Сара смотрела не потому, что искала что-то неправильное. Она проверяла, действительно ли всё вернулось. — Я тоже, — тихо ответила Талли. Агнес выдержала две секунды. — Хотя рыжими действительно лучше. Сара медленно повернулась к ней. — Агнес. — Что? Теперь это объективное сравнительное наблюдение. Бидди снова рассыпались от смеха. Талли закрыла лицо руками. — Я ненавижу вас всех. — Нет, — сказала Агнес. — Не начинай. — Уже поздно. Издалека Петра подняла голову. Все мгновенно замолчали. Она посмотрела на собравшуюся возле диванов группу. Сара повернулась к ней с совершенно невозмутимым лицом. Петра ничего не спросила и снова опустила взгляд к документам. Раэль дождалась, пока она отвернётся. — Вы обе ужасно убедительно делаете вид, что ничего не происходит. — Ничего и не происходит, — сказала Талли. — Мы все живы. Следовательно, всё действительно в порядке. Сара посмотрела на неё. Не поправила. Потому что за странными фразами, внутренними ответами и сариной манерой оставалось именно это. Раэль и Эбигейл были здесь. Талли снова была молодой. Сара стояла перед ней. Контур исчез. Но обе всё ещё продолжали разговаривать так, словно другая непременно услышит. Через несколько минут Петра позвала Эбигейл к себе. Раэль ушла вместе с ней. Бидди начали подниматься, направляясь в столовую. Талли задержалась. Сара тоже. Они стояли рядом, но не смотрели друг на друга. Талли подумала: Я рада, что вы здесь. И несколько секунд ждала. Сара повернула голову. Не потому, что услышала. Просто заметила, что Талли снова замолчала и смотрит на неё. — Вы хотели что-то сказать? — Я уже сказала. Сара приподняла бровь. Талли вздохнула. — Подумала. Мне всё ещё сложно помнить разницу. Сара посмотрела на неё спокойно. — Тогда скажите ещё раз. Талли могла придумать что-нибудь безопаснее. Пошутить. Спросить, действительно ли Сара собирается ужинать. Вместо этого произнесла то, что сказала внутри: — Я рада, что вы здесь. Сара ответила не сразу. — Как и я. На этот раз обе услышали. Без контура. Без бидди. Без чужих мыслей, переводящих чувства раньше, чем они успеют стать словами. Талли улыбнулась. Из столовой донёсся голос Агнес: — Если вы закончили учиться разговаривать, ужин уже начался. Сара закрыла глаза. — Агнес. — Я физически в другой комнате! Талли рассмеялась. Они пошли к остальным. Дверь купе открылась. Поезд остановился. Каждая снова принадлежала собственному телу и собственным мыслям. Но за семь дней они успели оставить друг в друге слишком многое. Талли — свой голос внутри Сариной тишины. Сара — свои формулировки в речи Талли. Бидди — правила, шутки и привычку отвечать, даже когда никто не слышит. Теперь им предстояло научиться самому сложному. Говорить вслух.