Цветение ириса

Кухня в доме Де Ноай была залита утренним светом. Мадлен сидела у окна, неторопливо потягивая чай из кружки. Времени до выхода ещё хватало, и девушка решила провести эти минуты в своеобразной «медитирующей» тишине - чтобы привести мысли в порядок и настроиться на первый учебный день. Но её планам не суждено было сбыться, уже через пару минут на кухню, словно пуля, влетел Марк. Прислонившись бедром к резному дереву столешницы, он начал что‑то рассказывать, оживлённо жестикулируя. Мадлен, явно раздражённая его внезапным появлением, закатила глаза и цокнула. — Слушай внимательно, мисс неприятность. В этом учебном заведении свои правила и совершенно другие люди. «Ну, началось», — подумала Мадлен, уже готовясь выслушивать длинную нотацию. Марк ещё долго рассуждал о контингенте учебного заведения. От его нескончаемой болтовни девушка то и дело зевала. — И самое главное — держись от меня подальше. Не подходи, не разговаривай, даже не кивай. Короче, не крутись поблизости, а занимайся своими делами, — наконец закончил парень и тяжело выдохнул. — Ты так говоришь, потому что боишься, что я затмлю тебя своей харизмой и красотой? — Мадлен снова опустила глаза к кружке и сделала небольшой глоток. — Это не шутки, — настаивал Марк. — Я вообще‑то пытаюсь тебе помочь. — Признаться честно, я не услышала в твоих словах никакой «чудо-помощи». Из твоего рта, как обычно лилась одна несуразная вода — проговорила девушка, выдерживая паузу и наблюдая за реакцией брата. Ему явно не нравилось, что сестра язвит. Затем она добавила с долей сарказма — Ладно, не беспокойся, я тебя услышала. Прежде чем Марк успел вставить хоть слово, Мадлен уже выскользнула из кухни.

***

Во дворе лицея Вольтера кипела жизнь. Новость о совместном обучении девушек и юношей была у всех на слуху. Общество словно разделилось на два лагеря. Одни воспринимали нововведение как должное и видели в нём начало чего‑то нового. Другие относились к этой идее куда менее оптимистично. На лавочке у стены лицея, вытянув ноги, сидел Джозеф Декамп со своими закадычными друзьями - Шарлем Вергю и Жаном Дюпеном. Ребята бурно что‑то обсуждали, попутно выкуривая сигареты. — Ну, признавайтесь, — Жан ухмыльнулся, стряхивая пепел на землю. — Кто сколько девушек закадрил за лето? Я вот могу смело сказать: пять. Шарль фыркнул и лениво махнул рукой: — Да ты вечно всё преувеличиваешь. Ещё скажи десять. Вот лично я успел пообщаться с двумя. Одна вообще была из Ниццы, прикиньте! Жан хохотнул и толкнул друга в плечо: — Да что ты! Прям из Ниццы? Ну ты, Шарль, ловелас! Шарль лишь закатил глаза. — А ты, Джозеф, — теперь Жан толкнул локтем Джозефа, — чего молчишь? У тебя‑то что было? Или все лето читал книжки, прямо как Пишон-Хрюшон. Тут Декамп наконец поднял глаза, и на его лице расплылась фирменная дерзкая ухмылка. — Книжки не читал, — протянул он, растягивая слова. — Зато гулял. Много. С разными. Жан тут же подался вперёд, прищурившись: — «С разными» — это сколько? Давай цифры, не тяни, интересно же! — Цифры — это скучно, — Джозеф лениво повёл плечом. — Цифры у тебя, Жан. А у меня был целый океан впечатлений. Друзья снова рассмеялись, продолжая болтать на свои «высокоинтеллектуальные» темы.

***

Через некоторое время Шарль кивнул в сторону ворот: на территорию лицея зашли девушки. Все парни тут же принялись их рассматривать, а кто‑то даже выкрикнул пару неуместных шуток. Мадлен шла рядом с красивой блондинкой с идеальной осанкой и ещё парой девочек. «Господи, почему эти парни ведут себя как в зоопарке? Неужели нельзя реагировать на нас спокойнее?» — пронеслось в голове у девушки. Жан прищурился: — Вот эта, блондинка в синем платье, — смотрите, какая симпатичная! И лицо, и формы — всё на месте. А с ней та, чуть пониже, тоже, кстати, блондинка. Выглядит хорошенькой, но идёт с таким видом, будто весь лицей ей уже принадлежит. — Тебе бы только повод найти. - Хмыкнул Шарль — Это не повод, — Жан ухмыльнулся и выпустил тонкую струйку дыма. — Это наблюдательность. А вообще я бы с кем‑нибудь из них замутил, потому что остальные как‑то не очень. Как принято говорить в народе  - ни рыба ни мясо.

***

Спустя час суматохи на улице и прочих хлопот Мадлен наконец нашла нужный класс и села за парту у окна. Вскоре в класс вошла женщина средних лет, от одного вида которой у Мадлен пересохло в горле. — Меня зовут мадам Жиро. С этого дня я ваш классный руководитель. И я не потерплю хамства и прочих выходок, запомните это. Солнце стало предательски слепить глаза, и девушка, невольно поморщившись, решила попросить разрешения пересесть. — Простите, можно ли мне пересесть? Тут слишком ярко. Но голос мадам Жиро раздался раньше, чем Мадлен успела договорить, и звучал он так, будто каждое слово было куском льда: — В этом классе рассадка не по удобству, мадемуазель Де Ноай. Если вам мешает свет, наденьте шляпу на следующем уроке. Или закройте глаза. Такой ответ удивил Мадлен. Преподаватели, которые занимались с ней на дому, всегда шли навстречу и старались выполнить её просьбы. — Простите, мадам. Просто если я не пересяду, то не смогу писать. Мадам Жиро прищурилась, будто пыталась разглядеть в этих словах скрытый вызов. Она стояла у доски, в строгом костюме и смотрела на Мадлен так, словно та уже нарушила десяток школьных правил. — Неудобства это часть жизни, мадемуазель. В реальном мире никто не будет переставлять мебель, чтобы вам было комфортно читать. Здесь вы учитесь работать в любых условиях. По классу пробежали смешки, всем было любопытно, как будут развиваться события. Но Мадлен лишь кивнула и тихо проговорила: — Хорошо, мадам. Раз так, то я справлюсь. Досталось в тот день не только Мадлен. Той красивой блондинке, которую, как оказалось, звали Анник, тоже влетело, её отчитали за то, что она села с мальчиком за первую парту, а не с девочкой. Мадам Жиро прочла ей нотацию о том, что для девушки важна скромность и что Анник ведёт себя слишком вызывающе, хотя в мыслях у блондинки не было ничего предосудительного. В итоге Анник посадили рядом с Мадлен.

***

Мадлен сидела, чуть щурясь от яркого солнца, и думала о своем, первый урок прошел действительно не так красочно, как ей хотелось и это расстраивало. Рядом  сидевшая Анник, не отрываясь от записей, вдруг чуть приподняла бровь и едва уловимо кивнула, будто тихо сказала: «Всё под контролем». Мадлен на секунду замерла, а потом улыбнулась девушке. «Пусть тут непросто, — пронеслось у неё в голове, но я точно не сдамся».