Кассетный плеер для инопланетянина.

Утро в одном из самых жарких штатов неожиданно прохладное. Солнце, после путешествия за горизонтом, возвращается с востока и не торопится прогревать почву. Прохлада с утра особенная, девственная, ветер чистый и ободряющий, не такой как вечером после жаркого дня. Чуя встает с первыми лучами солнца, которые мягко падают на его простынь. Даже не смотря на вчерашний стресс от вторжения в его пространство, настрой у него как всегда отличный. Поднявшись с кровати, он потянулся, пробуждая свои мышцы. Легкая прохлада по голому телу вызывала мурашки. Сон голышом Чуя практиковал уже несколько лет и ему это нравилось, чувство полной свободы от одежды и приятные мягкие объятия с простынями были способом расслабления после тяжелой работы. Первый ритуал — натягивание одежды в строгом порядке: нижнее бельё, носки, низ, потом вверх и в конце он надевает обувь. Даже в спешке, он никогда не путал порядок, когда одевался. Второй ритуал — он смотрит на календарь, переворачивает на сегодняшний день и смотрит список задач и отведённое время для них. Поль никогда не заставляет придерживаться строгому списку дел и исполнять задачи вовремя, это исключительно его инициатива. Третий ритуал — Чуя открывает люк и выдвигает лестницу. Спустившись вниз, он заглядывает в комнаты. Сначала комната Верлена и Рембо, после комната Коё и самая последняя — Кэндзи. Парень заглядывает на пару секунд в каждую комнату, но пропускает ту, где ночует чужой. Четвёртый ритуал — пробежка по чёткому, отработанному годами маршруту. Стартует он от дома, далее выбегает на поле через задние ворота, прибегает к ручью недалеко от поля, в лесной чаще, пять минут смотрит за течением, восстанавливая дыхание, разворачивается и бежит обратно. Вся пробежка занимает двадцать минут. Пятый и последний утренний ритуал — обход амбара со скотом, а так же бдительная проверка каждой лошади. В амбаре всё спокойно, двенадцать куриц на месте, две коровы отдыхают в деннике, свиньи лежат на сене, иногда похрюкивая. Чуя проходит к лошадям, тут тоже есть строгий порядок. Первым делом он проверяет кобылу Руту, породы аппалуза. Она очень умная, но независимая и своенравная. Проще говоря, склонная к побегам ночью. Сегодня Рута встретила своего второго хозяина поцелуем в лоб. Вторая кобыла — Леди, английская чистокровная. Утонченная, но пугливая. С ней никогда не бывает проблем. Третья кобыла — Клементина, пейнтхорс. Любопытная, но очень ленивая. После тщательного исследования, никаких вкусняшек у Чуи не было. Она фыркнула и легла обратно. Четвёртый — мерин Метроном, чистокровный фриз. Любимец Чуи за свой спокойный и чуткий нрав. И последняя кобыла — Сансет. Лидер табуна, дисциплинированная, всегда стоит на своём. Она основная рабочая сила на ферме. Осмотр был закончен, Накахара возвращается домой. К этому времени, уже проснулся Рембо и готовил завтрак. Когда Чуя заходит в дом ровно в шесть утра и пять минут, Артур тепло посмеивается. — Доброе утро. Рута не сбежала? — Интересуется он, переворачивая бекон на другую сторону. Он ознакомлен с пятью ритуалами, которые Чуя повторяет который год. Парень проходит на кухню и садится за стол, на своё место, рядом с Кэндзи. — Нет. Но Клементина на меня обиделась. — Она не обижается долго. Садись за стол. — Рембо раскладывает завтрак по тарелкам. Яичница, бекон, два ломтика томата и чай, как обычно. Медленно, на трапезу подтягиваются Верлен, Коё и Кэндзи. Девушка и мальчик ругаются, кто первый пойдёт умываться после завтрака, Поль разнимает их спор, заявляя что первым будет он. Чуя тепло улыбается семейной атмосфере. Единственный, кто ещё не спустился, это Дазай. — Чу, сгоняй за этим парнем...Как его там? — Блондин чешет затылок, память с возрастом сильнее и сильнее подводит его. Накахара одобрительно мычит и встает из-за стола. Не то, что бы ему хотелось идти, но его попросил Поль, а его слово это закон. Рыжий поднимается по лестнице и стучится в дверь. Ноль реакции, ни шороха. Ещё пару ритмичных постукиваний, всё так же. — Я вхожу. Чуя открывает дверь и заходит в комнату. Штора всё еще опущена вниз, солнечный свет просвечивал ткань, отчего окно выделялось из полумрака комнаты. Парень подходит к окну и поднимает штору. После этого, с кровати послышались недовольные стоны. — Ещё только шесть...Вы меня убить хотите? — Ворчит Осаму и закутывается глубже в одеяло. — Уже шесть. Ранний подъём полезен для организма, он не смертелен. — И вообще. — Дазай делает паузу, переворачиваясь спиной к окну. — Это вторжение в моё пространство! — Тогда извини. — искренне извиняется Чуя и направляется к выходу из комнаты. — А вот и не прощу! — театрально бросает Осаму в след уходящему. Рыжий закрывает дверь, спускается вниз и садится за стол. Настроение слегка подпорчено тем, что он обидел человека, вторгнувшись в комнату. «Но я хотел как лучше...И меня попросили, я хотел помочь...» размышлял Чуя во время трапезы, выглядя мягко говоря, озадаченно. Поль был немного встревожен состоянием сына, но посовещавшись глазами с Рембо, было принято решение пока не вмешиваться. Подростки, черт их дери. После завтрака, Верлен сам поднялся наверх, так как бездельников они не держат. Мужчина подошел к двери, как тут она открылась. Дазай, уже одетый в брюки и рубашку, стоял на пороге. — Ты в таком виде работать собрался? — Поль оглядел юношу и усмехнулся. — Мне нужно было выйти голым? — Язвит Дазай в своей манере. — Очевидно, что у меня нет другой одежды. — Иди завтракай, я принесу тебе что-нибудь. — Блондин раздражён, что какой-то городскойпиздюк так с ним разговаривает. С другой стороны, его отец оплатил все расходы на него, и даже больше. Верлен ворчит, достает из своего шкафа старые джинсы и майку. Ему уже не в размер, но на Осаму вполне сгодится. Вообще, деньги позволяли купить ему новый комплект и даже не один, только это в очередной раз расслабит юношу. Мужчина самодовольно ухмыляется, кладя сложенную одежду на постель Осаму, представляя, как тот убирает недовольно убирает навоз. Поль спускается вниз и выходит из дома, направляясь к своей мастерской. Все кроме Дазая уже заняты делами по ферме. Поковыряв завтрак и съев хоть что-то, парень поднялся и переоделся в то, что ему дали. Проблема в том, что у майки нет рукавов. А его руки похожи на ствол берёзы. И при такой жаркой погоде и тяжелом труде в добавок, даже бинты не поносишь. Было жутко неудобно и даже тревожно, но Осаму вышел на улицу в одной майке, чувствуя себя крайне уязвимо. Уже представляя, как позже ему зададут с сотню беспокойных вопросов, даже если сейчас все делают вид, что это не их дело. Впервые юноша увидел пейзаж этого места, только утром. Он сделал глубокий вдох и довольно выдохнул. Воздух тут, конечно, в сто раз чище. Осаму подошёл к главе семьи, что бы узнать, чем ему вообще заниматься. — Помогай Чуе. Всё что скажет, то и делай. — ответил мужчина и продолжил рубить дрова. Да, задание круче некуда, помогать человеку который, кажется, избегает вообще любых контактов. Ещё и странно себя ведёт. Парень зашёл в деревянное сооружение и начал осматривать каждую из лошадей. Ему сразу приглянулась лошадь, что дурачилась своими губами. Он медленно подошёл и протянул руку, вообще не понимая, как взаимодействовать с этими животными. Оглядев калитку, он увидел надпись, выцарапанную на деревянной табличке. "Клементина" прочитал Дазай, похоже на имя. — Ну и имя у тебя, конечно, интересное. — усмехнулся юноша и подошёл ближе. Тут же Клементина начала обнюхивать парня на наличие чего-нибудь съедобного. Не обнаружив у него ничего, она громко заржала, выражая недовольство. Осаму сделал пару шагов назад, недоумевая от реакции. — Она попрошайничает. — Объяснил Чуя, открывая калитку в денник Сансет. — Помоги вывести их на поле. — Ладно. А они не сбегут? — Поинтересовался Осаму, походя ближе. — Иногда убегают в лес. Но возвращаются. — И почему возвращаются? — Парень был мягко говоря в недоумении. — У них нет причин не возвращаться. — Чуя вывел Сансет, держа за недоуздок. Далее он объяснил, как правильно вести лошадь. Осаму был слегка вовлечён, так как это для него в новинку. Пока Накахара объяснял, они подошли к концу участка, к воротам. — Всегда первой идёт Сансет, потому что она лидер табуна. И потому что, она не уйдет дальше в поле, пока не выйдут все. — Юноши открыли широкие ворота, прошли по тропинке, оставили Сансет ждать, а сами вернулись обратно. — Дальше идёт Метроном. Он спокоен, поэтому далеко от Сансет не убежит. — Чуя вывел мерина, не забыв почесать ему шею. — Поддержи его, я выведу Леди. Она трусливая. — Дазай берётся за недоуздок, немного нервничая. Одно дело кобыла, другое дело этот большой монолит. Метроном наклонился к чужому лицу и понюхал, пока юноша молился что бы его не прибили копытом. Дазаю пришлось идти впереди, так как Леди была немного взволнована и отказывалась идти первой. Далее парни вывели Клементину и Руту. — Клементина очень любопытная, а Рута своенравная. Так что они идут последними. Табун в полном составе отправился на поляну, общаясь между с собой. Чуя особенно любил наблюдать, как Клементина и Сансет бегают друг за другом. А Метроном ходил за Леди, что бы она меньше тревожилась. Чуя тряснул головой и направился обратно на участок. — Нам нужно корм положить, пошли. — Иду. — Дазай еще немного посмотрел на лошадей вдали и догнал Чую. Несмотря на то, что он с ним разговаривал, голубые глаза смотрели всегда мимо, либо в сторону, либо на его плечи, никогда в глаза. Из-за этого было ещё сложнее понять, что у рыжего на уме. Вот уже миновал обед, готовка Рембо была восхитительной. После обеда Чуя и Дазай прибрали денники, завели табун обратно и накормили. Вывели коров пастись, покормили свиней и куриц. Целый день Осаму ходил за Чуей, наблюдая что он делает, а еще внимательнее смотрел как он взаимодействует с предметами. Все движения Накахары подчинялись одному ритму, одной динамике. Дазая это завораживало и удивляло одновременно. Прошло несколько дней, Накахара уже доверял Осаму чуть больше, поэтому не следил за некоторыми процессами. Рембо и Поль перестали переживать, думая, что парни кое-как прикипели друг к другу. Единственный человек, который продолжал наблюдать издалека — Коё. Даже без контекста, наблюдая за парнями с задней веранды, сидя за летним столиком, она понимала, как Чуе тяжело коммуницировать с человеком, который язвит и бросает шутки каждую минуту. Не встревать в их общение было ошибкой. Очередной день начинался привычно, утренний выгул лошадей, чистка левады и денников, возвращение на участок и кормёжка табуна, обед, тренировка лошадей, выгул в леваде. В четыре руки было намного легче и быстрее, хоть и не сразу. Все дела были сделаны, лошади ужинали в денниках, Накахара достал свой кассетный плеер и белые наушники из кармана джинс, зациклил кассету "The Kids Aren't Alright" и опёрся на перила веранды, полностью погрузившись в свой мир, отдыхая от долгой работы, наблюдая как Артур копается в огороде, Кэндзи кормит кур, а Поль, кажется, ругается на чертов огород, но всё равно помогает вырывать сорняки. Осаму вышел на веранду и заметил, как Чуя стоит и слушает музыку, казалось, рыжий слышит его, но специально игнорирует. Любопытство иногда ранит. Дазай подходит со спины и стягивает один наушник. — Что слушаешь, чудик? — ляпнул Дазай, не успев даже расслышать мелодию. Тут же его грубо отталкивают плечом. Парень пятится, недоумевая. Осаму поднял взгляд на Чую, обнаруживая того чуть ли не в панике. Не успевая открыть рот и объясниться, Дазай почти застывает от бурной реакции. — Какого хуя ты делаешь?! — выкрикнул Накахара, тяжело дыша, и запихивает плеер обратно в карман. — Ты очень грубый. — хмыкает парень и уходит в дом, громко и недовольно топая, толкнувшись своим плечом в Осаму, перед тем как зайти. Дазай посмотрел парню в след и обернулся на участок. Как он и думал, Поль и Рембо бросили огород и уже шли в его сторону. Он был мягко говоря в шоке, вообще не понимая, что сейчас произошло. — Что это сейчас было? — спрашивает Верлен, уже догадываясь, что именно случилось. Его тонн был довольно строгим, что немного взбодрило Осаму. — Не дави на него. — вступился Рембо, положив руку на крепкое плечо блондина. — Дазай, пройдём на кухню, мы всё объясним тебе. Всё нормально. — Окей. — Он растерянно посмотрел на свои пальцы. Те самые, которыми секунду назад беззаботно стянул пластиковый наушник. На секунду на его лице проступило редкое, почти детское замешательство. Он привык играть с людьми, привык, что на его провокации отвечают либо злостью, либо растерянностью, либо ответной колкостью. Реакция Чуи была другой. Это был чистый, первобытный ужас, сменившийся животной защитной агрессией. Они зашли в дом и прошли на кухню. Рембо молча достал из шкафа три тяжелых стакана, бросил в каждый по паре кубиков льда и залил крепким холодным чаем. — Садись, — Рембо кивнул Дазаю на деревянный стул. Дазай сел, демонстративно развалившись и закинув ногу на ногу, он по привычке накинул маску оскорблённого и беспечного. — И из-за чего весь этот драматизм? — лениво протянул он. — Я просто хотел послушать, под какую музыку ваш сын так усердно чистит навоз. Оказывается, у него неплохой хук справа. — Парень слышал свой пульс в ушах, стараясь скрыть своё беспокойство. Поль не сел. Он остался стоять у дверного косяка, скрестив руки на груди. От его обычно спокойной фигуры веяло глухой, опасной угрозой. — Это не драматизм, Осаму, — мягко, но очень серьезно пресек его тон Артур, садясь напротив. — И Чуя ударил тебя не потому, что разозлился. Он защищался. Ты причинил ему физическую боль. Дазай на секунду замер, а затем иронично вскинул бровь: — Боль? Серьезно? Я едва коснулся его пластикового провода. — Для тебя это провод, — тихо произнес Рембо. — Для мозга Чуи это было сопоставимо с тем, как если бы тебе завязали глаза, завели в темную комнату и без предупреждения выстрелили над ухом из стартового пистолета. — Артур облокотился на стол, глядя Дазаю прямо в глаза. В его взгляде не было злости, только бесконечная, укоренившаяся за многие годы усталость и терпение. — У Чуи то, что врачи называют аутизмом, — начал объяснять Рембо. — В Нью-Йорке тебе, возможно, попадалось это слово. Его мозг не умеет фильтровать информацию из внешнего мира так, как твой или мой. Для него шум ветра, скрип половиц, запах навоза и жара — всё это звучит на одной громкости. Одновременно. Представь, что ты стоишь в центре Таймс-сквер, вокруг тебя орут сирены, мигают тысячи неоновых ламп, а тебе нужно сосредоточиться и сложить в уме трехзначные числа. Примерно так Чуя чувствует себя каждый день. — И плеер это его стена, — подал голос Поль от двери. Его тон оставался жестким. — Музыка в наушниках это один предсказуемый, ритмичный звук, который он контролирует сам. Этот звук перекрывает весь остальной хаос. Когда ты сорвал с него наушник, ты мгновенно обрушил на него весь мир, который он так отчаянно пытался заглушить. Плюс — ты коснулся его сзади. Без предупреждения. Дазай молчал. Его маска начала медленно трескаться. Он перевел взгляд на кубик льда, тающий в его стакане. — Он не выносит прикосновений, — продолжил Артур. — Мы с Полем шли к тому, чтобы просто обнять его, почти четыре года. Любое прикосновение для него — это сенсорный шок. Как удар током. Чуя общается с миром через правила и алгоритмы. Если ты хочешь войти в его пространство, ты должен сначала обозначить себя. Попасть в его поле зрения. Сказать, что ты здесь. Дождаться, пока он кивнет. — На этой ферме есть правила, Осаму, — Поль сделал шаг вперед, и его тень упала на стол. — И самое главное из них это безопасность Чуи. Он не сумасшедший. Он умнее нас с тобой вместе взятых. Но он хрупкий. Если ты еще раз позволишь себе нарушить его границы ради своего ебанного любопытства или скуки... — Поль, — тихо остановил его Рембо, коснувшись его руки. Верлен замолчал, но продолжал сверлить Дазая тяжелым взглядом. Рембо снова повернулся к Дазаю. — Мы не просим тебя любить его или дружить с ним, Осаму. Но если ты остаешься здесь, тебе придется научиться уважать его физические границы. Для Чуи слова значат именно то, что они значат. У него нет подтекста, двойного дна, сарказма или метафор. Если ты говоришь ему что-то — говори прямо и честно. И никогда, слышишь? Никогда не прикасайся к нему и к его вещам без спроса. Дазай медленно взял стакан с чаем. Прохладное стекло приятно холодило пальцы, которые всё еще помнили натяжение белого провода наушников. Впервые за долгое время ему не хотелось шутить. В его голове складывался совершенно новый портрет парня с чердака. Не странного чудака, а человека, который каждую секунду ведет невидимую войну с собственным телом и окружающим миром. — Я понял, — негромко сказал Дазай, глядя в свой стакан. — Больше этого не повторится. — Надеюсь, — буркнул Поль, разворачиваясь, чтобы выйти обратно во двор. — Иди переодевайся, закинь вещи в стирку. Через двадцать минут будем ужинать. И на этот раз держись от Чуи на расстоянии пяти шагов. Осаму встал из-за стола и направился к лестнице. Поднимаясь в свою комнату, он посмотрел на потолочный люк. Наверху было тихо. На этот раз Чуя не ходил. Он просто ждал, когда чужак внизу наконец поймет правила игры.