Salty Kiss of a Lady Pirate

***

Agnes Obel — The Curse Камбуз находился в трюме — маленькое, закопчённое помещение, где пахло жиром, горелым деревом и луком. Минджон сидела на корточках перед ведром с картошкой, сжимая в руке нож, и смотрела, как тонкая кожура сворачивается в спираль и падает на мокрый пол. Руки болели. Пальцы были в трещинах от соли и грязи, и каждое движение отдавалось в суставах тупой болью. Она работала уже несколько часов, и картошка, казалось, не кончалась. За спиной кто-то дышал. Она не слышала шагов — только ощущение чужого присутствия, как горячую точку между лопаток. Минджон замерла, нож застыл в руке, и она медленно обернулась. Жизель стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. На ней была только рубашка — белая, тонкая, почти прозрачная в тусклом свете масляной лампы. Волосы были распущены, и в полумраке она казалась призраком. — Ты неплохо справляешься, — сказала она, кивая на горку очищенной картошки. — Спасибо. — Я думала, ты сдашься через час. — Я не сдаюсь. — Это хорошо. — Жизель шагнула в трюм. — Я люблю тех, кто не сдаётся. Она подошла ближе, и Минджон почувствовала её запах — тот же, что и на палубе: кожа, порох и сладкие духи. Теперь она знала: это были духи с нотами лилии и табака. — Ты знаешь, — сказала Жизель, останавливаясь в полуметре, — я всегда чувствую, когда на моём корабле появляется шпион. Минджон замерла. Нож застыл в руке, и она смотрела на Жизель, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я не… — Не ври, — перебила Жизель, и в её голосе не было гнева. Только усталое, почти ласковое знание. — Ты шпионка. И очень плохая. Минджон сглотнула. Воздух застрял в горле, и она чувствовала, как её пальцы дрожат на рукоятке ножа. — Я не хотела… — А я хочу. — Жизель наклонилась, и теперь её лицо было в нескольких сантиметрах от лица Минджон. Она видела каждую ресницу, каждую тонкую морщинку у глаз, каждую пору на скулах. — Я хочу знать, кто ты. И я хочу, чтобы ты перестала притворяться. Минджон посмотрела в её глаза — тёмные, глубокие, с крошечными золотыми искрами в глубине. В них не было угрозы. Только ожидание. — Меня зовут Минджон, — сказала она. — Я шпионка. Я пришла за картой. Но я не хочу тебе врать. — Я знаю, — Жизель провела большим пальцем по её скуле, и это прикосновение было прохладным, грубоватым, почти нежным. — Я знаю всё. И сегодня мне плевать. Она наклонилась и поцеловала её. Поцелуй был медленным, осторожным, как будто Жизель пробовала Минджон на вкус — и находила его всё более сладким. Её губы были мягкими, чуть сухими от морского ветра, и пахли ромом и чем-то горьковатым. Минджон чувствовала, как пальцы Жизель скользят по её шее, по ключицам, как расстёгивают рубашку. Она чувствовала, как ткань скользит по плечам, как воздух касается кожи, как пальцы Жизель скользят по её животу, оставляя за собой горячие следы. — Идём, — сказала Жизель, отрываясь от её губ. — Я покажу тебе свою каюту.

***