Грани равнодушия

— Ты серьезно собираешься это сделать? — голос Рона звенел от едва сдерживаемой ярости. Веснушки, разбросанные по его носу, казались почти черными на побледневшей коже. Гермиона стояла посреди гостиной Норы, чувствуя себя так, словно ее выставили на аукцион, где единственной ставкой была ее жизнь. Теплый свет, льющийся из кухни, и запах свежего хлеба, обычно такие уютные, сейчас казались декорациями к финальной сцене какой-то ужасной пьесы. — Я собираюсь работать с ним, Рон. Только и всего. Малфой предложил деловое партнерство. У него есть ресурсы, у меня — идеи. Мир магии нуждается в интеграции с миром магглов, и это наш шанс. — Наш?! — Рон взорвался, делая резкий шаг вперед. Гарри, стоявший у камина с непроницаемым лицом, чуть выдвинулся, словно готовясь встать между ними. — Нет никакого «наш», Гермиона! Есть ты и этот слизеринский хорек! Ты забыла, что его семейка нас убить пыталась?! Забыла, как кричала на полу в его гребаном поместье?! Каждое его слово било наотмашь, заставляя ее вздрагивать. Но не от боли — от разочарования. Он не понимал. Он, прошедший с ней огонь и воду, не видел того, что видела она. — Я ничего не забыла, Рональд, — ее голос стал ледяным, тем самым тоном, которого побаивались даже министерские чиновники. — Я помню каждую секунду. И именно поэтому я говорю тебе сейчас: да, я буду работать с Драко Малфоем. Потому что война закончилась. И если мы продолжим делить мир на «своих» и «чужих» по цвету галстука, мы ничем не лучше тех, с кем боролись. — Не смей! — заорал Рон. — Не смей сравнивать меня с Пожирателями смерти! Я выбираю сторону, ясно? Либо он, либо я. Выбирай сейчас, Гермиона. Я или этот хорек. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Гермиона смотрела на Рона, на его искаженное гневом лицо, на то, как он сжал кулаки, и чувствовала только усталость. Огромную, всепоглощающую усталость. Гарри молчал, и она была благодарна ему за это. Он понял. Он всегда понимал такие вещи — когда на тебя давят, пытаясь загнать в угол глупым ультиматумом, это не про выбор между людьми. Это про попытку контроля. — Ты уже все решил за меня, Рон, — тихо произнесла она, беря с кресла свою сумочку. — Я не буду играть в эту игру. Я больше никогда не буду выбирать между чем-то, что мне навязывают. Я выбираю будущее. И я выбираю себя. Она трансгрессировала с тихим хлопком, оставляя позади и Нору, и детскую влюбленность, и последние иллюзии о том, что для ее друзей она всегда будет просто Гермионой, а не золотой девочкой, обязанной соответствовать их ожиданиям.

***

В тот же вечер, сидя в неуютной, снятой на последние деньги комнатушке в Косом переулке, она получила короткую записку от Малфоя. Не сову, а простой бумажный самолетик, просочившийся сквозь магическую защиту — элегантное хвастовство чистокровного волшебника.

«Завтра. Восемь утра. Мой офис. Будь готова перевернуть мир. Или хотя бы просто позавтракать, пока мы будем решать, с какой его части начать»

Она усмехнулась, и впервые за долгие месяцы эта усмешка была почти настоящей.