Divine

— Я тебе говорю, я точно помню… Где-то здесь лежала. — Ш-ш-ш, чего ты орёшь… Полдома перебудишь, тогда — всё!.. — Заткнись. Мешаешь. Яфет с интересом оглядывал комнату, пока Райен стоял на стуле и шарился в шкафу Брунгильды — в отличие от него, он впервые попал на новую кухню, после того как они бежали из старого, разрушенного здания школы. Помогать поварихам, конечно, входило в обязанности дежурных учеников, но Яфета, как числившегося в списках особо буйных, сюда не впускали. Не то что бы его это сильно расстраивало, конечно. — И долго ты там копошиться собираешься? — спустя пару минут молчания снова нетерпеливо поинтересовался он. Пару секунд ответа он не получал, а затем на его голову посыпалось несколько коробок. — Какого ч!.. Что ты... — Вот. — Райен спрыгнул со стула, проигнорировав недовольные выкрики брата. — Три упаковки тебе за глаза хватит. Яфет кисло на него посмотрел, но всё же быстро переключился на содержимое свалившихся на него коробок. Во всех лежали пакетики с заваркой для чая: простой чёрный, зелёный, с лесными ягодами, грушей, корицей, жасмином… Тысяча разных вкусов — этот чай ценился здесь очень сильно, настолько, что даже благородные мальчики-всегдашники не стыдились подворовывать его. Глубокое уважение к чаепитиям привилось и Яфету, но сейчас его больше интересовало не качество и не вкус чая Брунгильды, а другие его ценные свойства. Он перебирал пакетик за пакетиком, проверяя на наличие бирки: «от Брунгильды и М., в дом Арбед». «От Брунгильды и М., в дом Арбед». «От Брунгильды и М., в дом Арбед». — Этого мало, — медленно покачал головой Яфет. Райен фыркнул. — Хочешь весь шкаф забрать? Не обязательно чай пятилитровыми бочками пить, одного-двух глотков в день должно хва… — Мы говорим о серьёзных вещах, —  внезапно резко зашипел на него Яфет. — Мы не можем допустить ошибки. Если Сториан узнает о наших планах, он сделает всё возможное, чтобы не допустить своей смерти, и тогда… — …И тогда твой психованный бывший свернёт тебе шею, ага, я помню, — едко отозвался Райен и мрачно посмотрел на брата. Яфет ответил ему таким же взглядом, но в ответ ничего не сказал. Повисла напряжённая тишина. Уже… — месяца три, наверное? — шла война. Хотя, пожалуй, сложно назвать происходившее «войной» — не было стратегии, не было цели, не было фронта и армии номер один, которая дралась бы с другой, вражеской армией номер два. Сегодня напали на Жан-Жоли и разгромили часть портового города, завтра — в Кровавом Ручье на главной улице повешены чьи-то тела. Дом Арбед пострадал одним из первых — неудивительно. С тех пор, как закончилась «Сказка о Софи и Агате», как старого Директора убил Арик, солнце не выходило из-за туч. Наступило мрачное, пыльное время, и погода, будто чувствуя это, подстраивалась под общее настроение. Райен первым прервал молчание и пошёл на контакт. Как и всегда. — Слушай, — он вздохнул, зажмурился и зарылся одной ладонью в волосы, — я понимаю, почему ты заводишься, но больше тебе дать не могу. Пока не могу. Твои скимы могут перемещаться на огромные расстояния? Просто отправь их сюда, когда чай начнёт заканчиваться, я передам посылку. Яфет продолжал молчать, поджав губы. Мудак. Просто тупой ублюдок. Примерно такие мысли крутились у него в голове двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю все эти долгие, бесконечно долгие, тревожные три месяца. С того самого момента, когда он проснулся от криков и грохота в коридоре, когда увидел, как старое каменное здание буквально рушится на глазах, кирпичи падают на каких-то парней, а пыль рассыпается по всему коридору и не даёт понять, что происходит. Они бежали по наполовину уцелевшим лестницам в подвал, закрывая головы руками, а Яфет сжимал зубы так сильно, что, когда они неприятно скрипнули, почти поверил, что как-то их себе расколол. В голове гремел хаос: паника и страх, непонимание, а ещё боль и тупая злоба. У него бешено колотилось сердце, его почти тошнило от разом навалившихся в кучу эмоций, и поэтому единственное, о чём он мог думать: «ебаная тварь». Он думал об этом придурке месяцами, он переживал за него больше, чем за свою жизнь, он предпринял две попытки бежать из этого чёртового ада, чтобы скитаться по лесам и искать его… Чтобы в итоге однажды поймать себя на мысли: сейчас я умру по его тупой прихоти. И он, разумеется, знает об этом. И ему поебать. Возможно, Арик был прав когда-то годы назад. Никогдашники не умеют любить, он не умеет любить, и Яфет тоже не должен был. — Я не могу тебе отдать всё, Яфет. А даже если отдам, нет никакой гарантии, что тебе этого хватит — я только попаду под гнев Брунгильды, и вот тогда операция провалится гарантированно. Яфет скривился, ещё немного помолчал, обдумывая слова Райена. — …Ладно, ты имеешь смысл. Но это всё ещё риск… — Весь этот план — один сплошной риск, — хмыкнув, пробормотал Райен, и посмотрел в сторону окна. — Ты уверен, что хочешь на это пойти? Из нас двоих, вроде бы, я должен быть безумным близнецом-мечтателем, верящим в невозможное, — слабо попытался пошутить он. Они уже неделю жили в каких-то полуподвальных помещениях, перебегая из одного дома Фоксвуда в другой, когда их нашли сёстры Мистраль и рассказали о концепции Единственного Истинного короля. А спустя ещё три дня они подслушали разговор Брунгильды с кем-то из учителей: бог знает сколько лет назад она вместе с каким-то своим загадочным приятелем создала рецепт особого зелья, скрывающего душу человека от Директора Школы и Сториана. На этом зелье она настаивала заварку для своего особого чая. План сложился в голове сам собой. Мог ли Яфет от него отказаться? Всё-таки в чём-то они с Райеном были похожи. — Я справлюсь, — он пожал плечами, хотя в его голове вертелось слишком много мыслей, чтобы он мог просто от них отмахнуться. Он ещё немного помолчал, его рот искривился в усмешке. — Когда я стану Сторианом, я раскрошу ему череп. Хочешь, потом пришлю тебе фотографию? Райен хрипло рассмеялся, но прозвучало не очень-то весело. — …А потом напишу про тебя сказку. Ты станешь королём Камелота, и все получать счастливый конец. — Яфет прислонился затылком к холодному камню и прикрыл глаза. — ...На самом деле, спасибо. Без тебя этот план с самого начала был бы обречён. Хорошо на кого-то положиться. Больше не на кого. Теперь. — Забей, — отозвался Райен. Они снова замолчали — они давно отвыкли друг от друга, давно потеряли связь, теперь сложно было сказать друг другу что-то ещё. А потому теперь вместе, ни говоря друг друга ни слова, печально смотрели в окно, на слабо мерцавшие, одинокие звёзды.