Maps

      Гэвин вошёл в кафе, глубоко засунув руки в карманы кожаной куртки. Год назад её подарил ему Элайджа — теперь, когда преподаватели Колбриджа наконец начали воспринимать его всерьёз, он получил исследовательскую стипендию, и денег стало хватать не только на необходимое. Оглядев зал, Гэвин принялся высматривать знакомую тёмную макушку.       Вот он.       Элайджа сидел спиной ко входу, но Гэвин всё равно узнал его по тонкой металлической оправе очков: за те несколько месяцев, что они не разговаривали, он её так и не сменил. Рядом с ним сидела незнакомая Гэвину женщина — пока он видел лишь тонкие плечи и светлые волосы.       Внутренне подобравшись, Гэвин пересёк зал и сел напротив них. И тут уже не смог удержаться от пристального взгляда.       Она была самым красивым человеком из всех, кого Гэвину доводилось видеть, и спорить тут было не о чем. Кожа казалась безупречной — нежно-розовой, мягкой, словно ни солнце, ни ветер никогда не оставляли на ней следов. Большие глаза обрамляли густые тёмные ресницы, резко выделявшиеся на фоне золотистых волос. А на губах играла едва заметная, удивительно красивая улыбка.       — Э-э… Ого. Привет, — запнулся Гэвин, вмиг растеряв всю напускную отчуждённость. — Привет, Илай.       Элайджа тоже выглядел хорошо — на удивление хорошо. Даже вечные тёмные круги под глазами, доставшиеся им обоим в наследство от матери, заметно побледнели. Гэвин уже и не помнил, когда в последний раз видел брата с распущенными волосами.       — Привет, брат. Я так рад, что ты пришёл.       Похоже, он и в самом деле был рад.       Может, по дороге сюда Гэвина сбил грузовик и теперь он оказался на том свете? Оставалось надеяться, что пироги здесь хотя бы приличные.       — Так ради чего всё это?              — Ну, вот с кем я хотел тебя познакомить. Хлоя, это Гэвин. Гэвин, это Хлоя.       Хлоя просияла и протянула ему руку. Гэвин с готовностью её пожал, наслаждаясь каждой секундой.       — Очень приятно познакомиться. А ты… — И тут его осенило. — Погоди, вы с Илаем что, помолвлены? Или типа того?       Кольца на её пальце вроде не было. Но Элайджа только хмыкнул — отстранённо и снисходительно, как всегда, когда что-нибудь казалось ему ниже собственного достоинства. И Гэвин тут же снова почувствовал себя рядом с братом маленьким мальчишкой.       — Ты такой забавный, Гэвин, — восторженно произнесла Хлоя.       Она перевела взгляд на Элайджу, и на её безупречном лице читалось неподдельное обожание. Гэвин тоже повернулся к брату, но тот не сводил с него глаз — смотрел пристально, выжидающе, словно надеялся уловить хоть какую-то реакцию.       — Что происходит?       — Ты правда ничего не заметил? — прошептал Элайджа. Теперь он подался к Гэвину через стол, и в его лице проступало что-то дикое, почти безумное. — Значит, у меня получилось. Действительно получилось.       — Что у тебя получилось?       Гэвин растерянно посмотрел на Хлою. Та лишь ответила ему всё той же пустой улыбкой.       Что за хуйня?       — Лайдж, что ты…       — Хлоя, заплачь.       И она тут же заплакала. Лицо исказилось и по щекам хлынули слёзы.       Гэвин отшатнулся.       — Хлоя, засмейся.       Раздался чистый, восторженный смех, а её лицо засияло ликованием.       — Хлоя, воткни себе нож в руку.       Девушка без малейшего колебания взяла нож для масла, который Элайджа уже протягивал ей. От приказа к приказу его голос не менялся ни на йоту.       — Нет! Господи, Илай!       Гэвин выхватил нож из её руки, хотя даже тогда понимал: всерьёз навредить себе эта тварь не сможет. В одно мгновение он осознал, кому — вернее, чему — только что пожал руку и чьей красотой успел восхититься. Следом к горлу подкатила тошнота.       — У меня наконец получилось, брат. Разве ты мной не гордишься?       — Камски, ты чёртово чудовище...       Гэвин рывком садится, тяжело дыша и всматриваясь в темноту гостиной. Ему не восемнадцать. Он не в кафе. Хлоя не собирается калечить себя по чужому приказу. И уже никогда не сможет.       — Господи, — выдыхает он.       Эту сцену он ненавидит — и всё же именно к ней возвращается чаще всего. За почти двадцать лет Гэвин прокручивал её в голове столько раз, что давно сбился со счёта. Всякий раз, когда ему нужно напомнить себе, почему звонить брату на Рождество, Пасху или просто среди ночи по пьяни — паршивая идея, достаточно вспомнить заплаканное и всё равно улыбающееся лицо Хлои.       В схватке с щемящей тоской злость всегда берёт верх.       Но вот так, словно всё происходит заново, это воспоминание не возвращалось к нему уже очень давно. Теперь, когда брат совсем рядом, Элайджа уже не укладывается в привычный для Гэвина образ жестокого бога-кукловода. Может, мозг просто пытается его защитить, вернуть старый щит — хоть какое-то прикрытие на новой, незнакомой территории. Вот только толку от него, похоже, уже нет: правила игры теперь совсем другие.       Проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Гэвин понимает, что его разбудило.       Рядом вибрирует телефон. Интересно, он когда-нибудь перестанет от этого вздрагивать?       — Рид, — хрипло отвечает он, даже не посмотрев, кто звонит.       — Это Найнс.       Сон как рукой сняло.       — Совершено ещё одно покушение, связанное с нападением на мистера Камски.       Твою же мать. Три нападения за три ночи.       Он бросает взгляд на светящиеся цифры на панели духовки: 04:07.       Стоп.       — Покушение?       Гэвин хрипит так, что остаётся только удивляться, как Найнс вообще разбирает слова.       — Пострадавшего сейчас оперируют, однако прогноз крайне неблагоприятный.              Гэвин проводит рукой по волосам.       — Блядь. Почему мне позвонил ты, а не Миллер?       — Детектив Миллер первым связался со мной и поручил уведомить вас, полагая, что я смогу установить с вами связь быстрее него.       — И что за новости?       — Один из нападавших задержан.       Гэвин сбрасывает вызов и торопливо обувается.

***

      — Ну, что у нас? — спрашивает он, широким шагом входя в общий зал.       Найнс молча протягивает ему кофе. Гэвин знает, что кофе в него сейчас не полезет, но тепло бумажного стаканчика всё равно приятно согревает ладони. В участке почти никого нет: лишь минимальный состав андроидов-добровольцев на дежурстве да небольшая группа, которую собрали отрабатывать новую зацепку.       Дело ведёт Крис Миллер, но курировать расследованием подключили более опытного детектива — Бена Коллинза. Крис получил звание детектива по заслугам, но порученное ему дело оказалось гораздо масштабнее, чем предполагали в управлении. Поэтому Гэвин рад, что Коллинз рядом: на него всегда можно положиться.       Миллер жестом передаёт слово Найнсу.       — Энтони Канделла, сорок шесть лет, — докладывает Найнс. — Владеет успешным предприятием по производству автокомплектующих в западной части города. В настоящее время в браке не состоит. У него двое детей, которым предстоит унаследовать значительное состояние. Увлекается водным поло, кроссфитом и живописью. Судимостей нет, но соседи несколько раз вызывали полицию, услышав из его дома крики и угрозы.       Найнс раскрывает ладонь, и на ней появляется небольшое изображение: широко улыбающийся белокожий блондин с идеально ровными зубами.       Гэвин и сам не знает, кого ожидал увидеть, но богатенький мудак в эту картину точно не вписывается. Господи, да этот тип выглядит так, будто по выходным играет в гольф.       — А… Ого.       Не самая профессиональная реакция, но Гэвин считает, что ему простительно: на часах половина пятого утра, а ему только что сообщили, что изобретателя искусственной жизни едва не прикончил образцовый папаша из родительского комитета.       — Ага. Парни из морга опознали его как Джимми Бриджеса. Он был знаком с Канделлой — судя по всему, оба состояли в загородном клубе Дирборна.       — Такое не каждый день увидишь, — замечает Коллинз.       Коллинз прав. Избитые жёны Гэвина бы не удивили. Педофилия в таких кругах тоже нет-нет да всплывает, а уж с налогами у подобных типов почти наверняка нечисто. Но раз за разом пытаться прикончить публичных фигур, с которыми эти двое наверняка не раз раскланивались на винных дегустациях? Это уже чересчур грязно даже для пары мудаков в рубашках поло.       — Кто жертва?       — Коул Джонс.       — Блядь! — вырывается у Гэвина прежде, чем он успевает прикусить язык.       Миллер хмурится, явно не понимая такой реакции.       — Ты его знаешь?       Гэвин тут же спохватывается.       — Нет. То есть… мы пересекались.       Вообще-то не один раз. Джонс, как и все остальные, входит в руководство «Киберлайф». Только он помоложе, почти ровесник Гэвина. Отвечает то ли за маркетинг, то ли за управление брендом, то ли ещё за какую-то столь же невразумительную, но прибыльную хрень. Он помешан на музыке, и на всех этих сборищах, среди сотни богачей в накрахмаленных костюмах и вечерних платьях, с ним хотя бы можно было поговорить по-человечески.       А ещё однажды Гэвин отсосал ему в одной из бесчисленных гостевых ванных Камски и потом несколько месяцев втихую смаковал этот маленький секрет.       Гэвин тяжело вздыхает.       — Врачи думают, он не выкарабкается?       Найнс переминается с ноги на ногу — удивительно человеческий жест.       — Полученные им травмы крайне серьёзны. Впрочем, несмотря на неполноту имеющихся данных, мне удалось составить на удивление подробную картину произошедшего. Сценарий нападения практически совпадает с тем, что мы уже видели в домах Камски и Рубии. Злоумышленники проникли внутрь со взломом. Андроид мистера Джонса сейчас проходит техническое обслуживание, поэтому дома его не было, однако система безопасности распознала вторжение и передала сигнал в полицию. Она зафиксировала проникновение трёх человек и обнаружила у них несколько единиц огнестрельного оружия. Как и прежде, на месте находились трое, но непосредственно на Джонса напал лишь один из них. Во время столкновения Джонсу удалось вырвать у Канделлы оружие и пригрозить убить его, если двое остальных не уйдут. Прибывшие на вызов полицейские застали Джонса и Канделлу сидящими на полу в спальне.       Гэвин качает головой, не скрывая изумления.       — И как тебе, чёрт возьми, удалось всё это восстановить?       Найнс едва заметно приподнимает уголок рта.       — В действительности алгоритмы реконструкции мне почти не понадобились. Я лишь расспросил одного из полицейских, прибывших на место первыми. Мистера Джонса успели опросить непосредственно на месте происшествия, прежде чем его состояние ухудшилось.       На дворе чёрт знает какой час, ветер за окнами завывает так, будто там беснуется целая стая ворон, но Гэвин улыбается Найнсу в ответ.       — Так вот… — Миллер как бы невзначай прочищает горло, однако Гэвину всё равно кажется, будто его застали за чем-то слишком личным. — Канделле уже зачитали его права, но к допросу мы пока не приступали. Честно говоря, я и сам удивлён, что он до сих пор не потребовал адвоката. Решил, ты захочешь понаблюдать.       Гэвин коротко кивает.       — Знаю я таких. Думает, что умнее всех вокруг. И да, спасибо, что позвонил.       — Если кто из нас и имеет право услышать, что скажет этот тип, так это ты, Рид.       Крис первым почти открыто затрагивает очевидную семейную подоплёку, которую все до сих пор старательно обходили стороной. Вымотанный настолько, что даже кофе начинает казаться заманчивым, Гэвин плюёт на осторожность.       — Спасибо, Крис. Что мне можно рассказать Илаю?       Перед уходом он заглянул к брату, но в темноте сумел различить лишь гнездо из одеял, успевшее стать ещё более внушительнее.              Крис, надо отдать ему должное, и бровью не ведёт.       — Решай сам. Ты хороший коп. Знаю, что ты держишь его под замком, но пока лучше не рассказывай ничего, чего нам не хотелось бы завтра увидеть в новостях.       Гэвин кивает, чувствуя, как в висках понемногу нарастает тупая боль.       — Не верится, что об этом ещё не трубят на каждом углу.       Короткий, резкий хохот Коллинза застаёт его врасплох.       — Я понимаю, тебе было не до новостей, парень, но ты что, в бункере живёшь?       Гэвин снова краснеет, на этот раз от раздражения.       — Мне как-то не до новостей Четвёртого канала, когда приходится нянчить взрослого двухметрового младенца, Бен.       Бен только посмеивается.       — Поверь, трубят ещё как. Радуйся, что никто пока не пронюхал, где сейчас Камски, иначе твою квартиру уже осаждала бы вся городская пресса.       Смех в голосе Коллинза понемногу стихает.       — Хотя, если подумать, тебе стоит подстраховаться. Он был их первой жертвой, и ему удалось выжить. Думаю, эти типы не упустят случая закончить начатое.       Как ни странно, но Гэвин и правда не смотрел на ситуацию с этой стороны. После их первого разговора в допросной он уже говорил Камски о возможном повторном нападении, чтобы уговорить его перебраться к себе, но с тех пор старательно не давал паранойе разгуляться. Теперь же, когда о той же угрозе вслух говорит Коллинз, она внезапно обретает вес, и Гэвин чувствует, как тревога понемногу заползает внутрь.       — Найнс, можно тебя на пару слов?       Не то чтобы Гэвин проявил чудеса деликатности, однако Миллер с Коллинзом понимают намёк и тактично оставляют их наедине, отправившись доводить до ума записи к допросу.       Гэвин поворачивается к Миллеру и Коллинзу спиной.       — Эм… Только выслушай, ладно? Понимаю, вариант не самый удобный и мне чертовски неловко просить, но… если это вообще можно как-то организовать…       — Гэвин, вы хотите, чтобы я поехал к вам домой и помог обеспечить безопасность мистера Камски?       Гэвин тяжело выдыхает и поднимает глаза, встречая прямой, искренний взгляд Найнса. Он даже не спрашивает, как андроид успел обо всём догадаться.       — Если можешь. До меня неблизко, к тому же Илай всегда делал всё, чтобы за пределами узкого круга его инвесторов никто толком не знал о моём существовании. Искать его у меня вряд ли догадаются, так что здесь ему, наверное, ничего не угрожает. Но после слов Коллинза… я уже не уверен. Может, с тобой всё-таки будет спокойнее.       Раньше за грубостью можно было спрятать всё что угодно. Любую фразу, которую он не хотел произносить вслух, Гэвин мог выкрикнуть или завернуть в мат — и нужные слова рано или поздно находились сами. Теперь же он мнётся и запинается на каждом слове. Образец, сука, вежливости. Особенно с Найнсом.       — Для вас — всё, что угодно, Гэвин, — только и отвечает Найнс.       Он медленно моргает, и в его взгляде проступает непривычная мягкость. У Гэвина на мгновение что-то сжимается в груди.       — Найнс! — голос Миллера резко вклинивается между ними. — Ты с Ридом в комнату наблюдения?       Найнс, до самого конца не отводивший от Гэвина глаз, наконец поворачивается к Миллеру и сдержанно кивает.       — Да. Мы уже идём.       Взбудораженный всем сразу и одуревший от недосыпа, Гэвин идёт за напарником в комнату наблюдения и на ходу достаёт телефон.       << хорошие новости, в твоем деле появилась зацепка. на завтрак есть pop-tarts       << разогрей их, так они помягче       А затем, достигнув невиданной доселе степени безразличия к возможным последствиям, добавляет:       << люблю тебя