Всё, что я хочу на Рождество (это чтобы ты заткнулся)

Драко выходит из камина в «Саду Нюхлеров» ровно без пяти два в понедельник днем. Берриклот был не в восторге от того, что Драко понадобилось уйти пораньше, но Драко стоял на своем. В конце концов, сейчас он не делает ничего сверхважного. Украшенная драгоценными камнями шкатулка Евгения Журавлева до сих пор не открылась ему, сколько бы взяток Драко ни пытался всучить этому нарисованному ублюдку. Но даже если Евгений не раскроет свои секреты, Драко сомневается, что из-за этого наступит конец света. Насколько Драко мог судить по своим исследованиям, Евгений тратил большую часть времени на то, чтобы трахать женщин и изводить их мужей, и, в общем, спускал состояние Журавлевых на дурацкие артефакты вроде этой своей проклятой шкатулки. С другой стороны, на генеалогическом древе Драко тоже висит парочка таких психов. Двоюродный дедушка Октавиус, например. Дедушке Абраксасу пришлось отлучить его от малфоевской кормушки, когда отец Драко был едва старше Скорпиуса. По последним слухам, дядя Окти доживает свои дни в тепле греческого острова, занимаясь Мерлин знает чем на последние крохи денег, которые ему заплатили, чтобы он убрался подальше. Везучий ублюдок. Шаги Драко гулким эхом отдаются от кафельного пола. В школьных коридорах сейчас гораздо тише, чем утром, когда он приводил Скорпиуса. Они чуть не опоздали: отчасти из-за истерики, которую Скорпиус закатил по поводу школьного джемпера — сегодня он, видите ли, был слишком колючим, — а отчасти потому, что Драко хотел избежать встречи с Поттером. Возможно, у этого засранца была та же цель: когда Драко втолкнул Скорпиуса в класс миссис МакКинси, единственным Поттером, которого можно было увидеть, оказался Альбус, уже играющий в углу с набором кубиков. Он поворачивает за угол, тихо ступая мимо наполовину застекленной двери класса МакКинси. Краем глаза Драко замечает светлую малфоевскую макушку у окна, но не решается остановиться понаблюдать. Время близится к тихому часу, и если Скорпиус его увидит, они никогда не уложат его спать. Другие комнаты также закрыты — звуки барабанов и флейт льются из большого класса в конце коридора, и когда Драко заглядывает внутрь, он видит детей постарше, танцующих вокруг расставленных кругом стульев. Когда музыка смолкает, раздается какофония смеха и криков: дети бросаются занять места. — Я могу вам помочь? Драко оглядывается через плечо. Миниатюрная русоволосая ведьма, на несколько лет младше его, стоит посреди коридора с подозрительным выражением лица, зажав под мышкой стопку скрепленных листов. — О, простите, — говорит Драко. — У меня встреча с Ионой МакКинси по поводу Святочного спектакля? — Он пытается выглядеть должным образом виноватым. — Я не уверен, куда идти. Утром она упоминала конференц-зал? Настрой ведьмы мгновенно меняется. — Бедняжка, — говорит она, и ее лицо смягчается. — Как вас угораздило впрячься в этот спектакль? Драко слегка встревожен ее сочувствием. Ничего хорошего не сулило, если персонал испытывал к нему жалость. — Моя бывшая жена? — Обычно так и бывает. Ведьма протягивает свободную руку, и Драко отвечает ей крепким рукопожатием. — Алис Ллойд. Я как раз несу эти копии обратно Ионе, можете пойти за мной. — Она направляется по коридору; Драко следует за ней, немного озадаченный. — Вы не Гарри Поттер, — весело продолжает Алис, — так что, полагаю, вы тот, второй — папа Скорпиуса? — Да. — Драко прочищает горло. — Драко Малфой. Изначально в этом должна была участвовать мама Скорпиуса, но ее срочно вызвали из города по непредв... — Начались роды у Дафны, да. — Алис сворачивает за угол и начинает подниматься по широкой лестнице. — Астория предупредила нас, как только поняла, что ей нужно уехать. — Алис оглядывается на него через плечо. — Она замечательная, знаете ли. Всегда готова помочь, когда только может. Мы ее здесь обожаем. — Она колеблется, затем добавляет: — Приятно наконец познакомиться и с вами тоже. Лицо Драко заливается краской от невысказанной критики Алис по поводу его отсутствия в школе. — Стори любит во всем участвовать. Он не знает, что еще сказать. Ни один демон в Аиде не заставит его объяснять этой пигалице, едва окончившей Хогвартс, ту сложную игру, которую они с Асторией ведут вокруг расписания Скорпиуса. Не говоря уже о том, что это вообще не ее чертово дело. Драко начинает немного уставать от осуждения людей, которые не имеют ни малейшего понятия о том, как устроена жизнь его семьи, и просто автоматически предполагают, что он ужасный отец. А это не так, ради всего святого. Разве ужасный отец провел бы сегодня утром двадцать минут на полу кухни, успокаивая расстроенного сына, проблема которого заключалась не столько в колючести джемпера, сколько в том, что он просто скучал по маме? Драко благодарен Астории за то, что она настояла на его пребывании в таунхаусе. По крайней мере, это было хоть чем-то постоянным для их сына в эти последние несколько дней. Алис стучит в массивную деревянную дверь со вставками из матового стекла в конце коридора, прежде чем толкнуть ее. — Иона? Я нашла одного из наших пап, он блуждал по коридорам. — Мистер Малфой, конечно. — Иона МакКинси встает, одаривая Драко теплой улыбкой. Ее темно-каштановые волосы небрежно стянуты в узел на затылке, на ней строгая черная водолазка и брюки в ломаную клетку. — Спасибо, что пришли. — Она жестом приглашает его присоединиться к ней за столом с зеленой столешницей, приветствуя Драко в небольшой комнате с одним узким окном, выходящим на боковую игровую площадку. — Полагаю, мистер Поттер скоро присоединится к нам. — Она переводит взгляд на Алис. — Это наши копии прошлогоднего сценария? — В трех экземплярах. — Алис кладет бумаги на стол, пододвигая их к МакКинси. — Что-нибудь еще нужно? Кофе, чай? — Улыбка Алис становится лукавой. — Печенье с небольшим количеством тыквенного сока? Детям это всегда нравится. Драко качает головой. — Спасибо, мне ничего не нужно. — Он снимает пальто, вешает его на вешалку у двери, затем садится на дальний конец стола, ближе к окну, не спеша устраиваясь поудобнее. — Тогда, думаю, нам больше ничего не нужно, — говорит МакКинси Алис. — Клаудия там справляется с укладыванием малышей? Алис кивает. — Она не против посидеть с ними, пока вы здесь не закончите. — Замечательно. — МакКинси снова садится. Она нацепляет на нос очки для чтения в черной оправе, затем перебирает несколько бумаг. — Если встретите блуждающего по коридорам мистера Поттера, дайте ему знать, что мы здесь. Он должен знать, где нас найти; в прошлом году у них с миссис Поттер было несколько встреч здесь по поводу успехов Джейми. — Обязательно. — Алис закрывает за собой дверь, а МакКинси берет стопку сценариев, пролистывая их с хмурым видом. Драко понимает, почему Скорпиусу нравится его классная руководительница: она жизнерадостна, но без лишней восторженности, и умеет поддерживать комфортное молчание. Он старается изо всех сил, но его неловкость берет верх. Драко никогда не умел быть тихим, со школьных дней и по сей день. Драко боится, что сын унаследовал эту неусидчивость от него. Он прочищает горло. — Скорпиусу очень нравится тема про динозавров, — говорит он, ерзая на стуле. — В пятницу он весь вечер хотел быть аллозавром. К счастью, аллозавры тоже в конце концов засыпают. О, Мерлин. Он тараторит, как всегда, когда нервничает. Его щеки снова вспыхивают, и он уверен, что учительница его сына сочтет его полным дураком. Что просто смешно, на самом деле. Он, черт возьми, куратор Британского музея, ради всего святого. Миссис МакКинси поднимает на него глаза. Ее улыбка теплая. — Возможно, нам стоит подумать о Святочном спектакле с динозаврами. — Она опирается локтями на стол, сложив руки поверх бумаг. — Добавим немного палеонтологии в праздничный сезон? Драко смеется, представляя себе толпу маленьких динозавров, украшенных красным и зеленым и веточками остролиста, бегущих по сцене. — Думаю, Скорпиус точно проголосовал бы за это. — Если только тираннозавр рекс не съест младенца Христа, — со смехом отзывается МакКинси. — Это может слегка испортить атмосферу, — соглашается Драко. — Возможно, в следующем году. МакКинси вопросительно поднимает бровь, когда дверь со скрипом открывается. — Именно. Как я говорю каждый год: мы должны пережить этот год, прежде чем строить грандиозные планы на следующий. Мерлин, помоги нам. — Она качает головой, явно вспоминая что-то, и мимолетное мрачное выражение на ее обычно приятном лице заставляет Драко заново задаться вопросом, на что он вообще подписался. Она поднимает взгляд. — А, вот мы все и в сборе. — Что мы можем сделать в следующем году? Поттер стоит в дверях, каким-то образом заполняя собой пространство так, как Драко и представить не мог. Его плечи широки, а суровое выражение лица еще не перестроилось с аврората на детский сад. Он снимает пальто и вешает его рядом с пальто Драко. И на самом деле, этот незначительный жест не должен был заставить бабочек порхать в животе Драко. В конце концов, Поттер — ублюдок. Драко не может поверить, что ему приходится напоминать себе об этом. — Мистер Поттер, здравствуйте. — МакКинси тепло приветствует Поттера, и если Драко присмотрится внимательно, то заметит в ней толику благоговения перед знаменитостью. Ничего слишком очевидного — она это очень хорошо скрывает, — но МакКинси определенно реагирует на Поттера так, что он сразу выделяется. — Мистер Малфой предложил динозавров. — А. — Поттер садится напротив Драко. К облегчению Драко, он на самом деле не смотрит на него. Драко не знает, как себя вести после своего субботнего приступа безумия во «Флориш и Блоттс». Он жалел об этом всё воскресенье. По крайней мере, в присутствии Скорпиуса у Драко не было возможности напиться до беспамятства от стыда за собственную глупость. — Я уверен, что Ал был бы крайне доволен, если бы мы пошли по пути динозавров. — Поттер смахивает немного лондонской грязи со своей куртки аврора. — Прошлой ночью у нас был вечер грандиозных дино-развлечений. — Он откидывается на спинку стула с веселым видом. — Вы знали, что динозаврам не нужно чистить зубы? Вчера вечером у нас была довольно жаркая дискуссия по этому поводу. Драко улыбается помимо своей воли. Если честно, Ал звучит поразительно похоже на Скорпиуса. — Скорпиус предположил, что они не принимают ванну. Поттер переводит взгляд, и его зеленые глаза пронзительны, когда он изучает лицо Драко, но затем на его лице расплывается ответная улыбка. — В точку. Ал всё время пытался съесть мыло. — В уголках его глаз собираются морщинки, у Драко перехватывает дыхание, лицо горит. Никто не имеет права выглядеть так хорошо в понедельник, но вот Поттер, снова нарушающий все чертовы правила. «Ужасная жалость, что он гомофобный мерзавец», — с горечью думает Драко, отрывая взгляд от Поттера. Он смотрит в окно на игровую площадку. Ночью были заморозки, и бледное зимнее солнце не успело ничего по-настоящему согреть. Земля твердая и коричневая, а ветви деревьев за качелями резко выделяются на фоне сереющего неба. — Что ж, мир был бы куда лучше, если бы все родители понимали важность динозавров для Святочного спектакля. — Миссис МакКинси вздыхает, затем перебирает бумаги перед собой. — К сожалению, сценарий, который у нас есть, во многом такой же, как в прошлом году. — Есть сценарий? — недоверчиво спрашивает Поттер. — В прошлом году казалось, что они все выдумывают на ходу. МакКинси награждает его усмиряющим взглядом. Она протягивает им по скрепленному буклету. — В половине случаев так и бывает — особенно с мальчиками, которые не слушали на репетициях так, как должны были. Ваш сын, например. Драко ухмыляется про себя. Поттер всегда выглядит внушительно, пока не начинает говорить, и тогда понимаешь, что светских манер у него не больше, чем у флоббер-червя. Но тут Поттер сглаживает неловкость от своего замечания. — О, Джейми совершенно безнадежен в таких вещах, и я ожидаю, что Ал будет еще хуже. Но, учитывая все обстоятельства, мне показалось, что в прошлом году остальные дети довольно неплохо справились с импровизацией. — Он открывает буклет, изучает первую страницу. — Вы дали им отличную основу, от которой можно отталкиваться. И это заставляет Драко задуматься. Возможно, иметь дело с Поттером не так просто, как он ожидал. Драко делает мысленную пометку: следить за новыми проявлениями поттеровского такта. МакКинси фыркает, но кажется довольной. — Обычно мы ставим две сцены силами учеников. В этом году мы добавляем третью по просьбе руководителей ясельных групп. Мы начнем программу с лесного танца; воспитатели будут использовать Левитацию на тех, кто еще не ходит, а те, кто достаточно уверенно стоит на ногах, будут участвовать, танцуя сами... — От нас ведь не ждут, что мы будем учить их этому, правда? — Поттер, кажется, даже не беспокоится о том, что перебил МакКинси; на его лице написано классическое выражение ужаса. Честно говоря, Драко его не винит; последнее, чего он хочет — это ставить танцы младенцам. — Нет. — Губы МакКинси подергиваются. — Руководители групп уже включают это в свою игровую программу. Нам просто нужно, чтобы вы помогли наколдовать декорации для сцены. Поттер расслабляется в своем кресле. — Это я могу. Драко лишь закатывает глаза. Он достает перьевую ручку из внутреннего кармана пиджака и снимает колпачок. — Сколько детей будет задействовано в лесной сцене? — У нас три класса по пятнадцать человек, — говорит МакКинси. — Итого сорок пять, самому младшему сейчас шесть месяцев, а самому старшему только исполнилось три. Толстыми черными штрихами Драко небрежно выводит цифры на полях сценария. — А следующая сцена? — Он хочет, чтобы эта встреча закончилась как можно быстрее; он терпеть не может то, как Поттер постоянно бросает на него быстрые взгляды. — Это будет сцена со свечами, — говорит МакКинси. — Боюсь, там меньше музыки и танцев, больше разговоров, что таит в себе свои опасности. Ваши сыновья будут в этой части, так что рассчитывайте на два класса примерно по двадцать детей трех и четырех лет — думаю, всего в нашем детском саду числится сорок один ребенок. Драко отрывается от своих записей. — Когда вы говорите «свечи», вы ведь не ждете, что дети будут бегать с настоящим огнем, правда? — МакКинси просто моргает, глядя на него, и Драко чувствует необходимость объясниться. — Мой опыт участия в подобных мероприятиях ограничивается Хогвартсом. Безопасность детей не входила в число приоритетов Дамблдора. Он почти ждет, что Поттер запротестует, но Поттер лишь пожимает плечами и говорит: — Справедливое замечание. — Никто не будет гореть, мистер Малфой. — МакКинси качает головой. — Рада сообщить, что в наши дни даже Хогвартсу приходится соблюдать стандарты безопасности Министерства. — Она перелистывает несколько страниц сценария. — Мы постарались сделать реплики простыми, но вашей задачей будет проследить, чтобы детям, достаточно продвинутым в речевом развитии, достались более сложные. — Что означает: не сваливать всё на Скорпиуса, — беззаботно бросает Поттер, но в его тоне есть что-то, что раздражает Драко еще больше обычного. Драко прижимает перо ручки к дешевой бумаге. Чернильное пятно расплывается по поверхности, прежде чем он отдергивает руку. — У меня нет никаких намерений делать из моего сына посмешище, премного благодарен. У Поттера хватает совести покраснеть. — Я не имел в виду... — Имел, — резко обрывает Драко, — но я предпочитаю не зацикливаться на этом. Что в третьей сцене? МакКинси прочищает горло. Она трет несуществующее пятно на зеленой столешнице. — Подготовительные классы будут участвовать в сцене вручения подарков. Обычно мы тратим на эту сцену больше всего времени; это прекрасная возможность научить детей важности доброты и щедрости, как в духовном, так и в практическом смысле. Честно говоря, звучит как полная чушь, но Драко записывает это. — Сорок с лишним детей в подготовительных классах? — Примерно так, да. — МакКинси бросает взгляд на Поттера. — Возможно, в этом году было бы хорошей идеей поставить Джейми в задний ряд. Поттер морщится. — В прошлом году он действительно провел половину спектакля, пытаясь отлупить Фреда своим подсвечником. Драко смотрит то на одного, то на другого. — И вы думаете, что Альбус будет еще хуже? — О Мерлин, да, — говорит Поттер, а МакКинси кивает, пусть и с некоторой неохотой. — Ал довольно темпераментный, — говорит МакКинси, и Драко видит, что она пытается проявить дипломатичность. А затем она берет и всё портит, добавляя: — Особенно когда рядом Скорпиус. Не то чтобы Драко не убедился в этом сам во время их совместных игр в пятницу днем. Скорпиус и Ал подначивают друг друга, во многом так же, как Драко и Блейз делали это в юные годы. И всё же он чувствует, что должен защитить своего сына. — Скорпиус совершенно спокоен, когда предоставлен сам себе. — Он бросает на Поттера многозначительный свирепый взгляд. Поттер лишь смотрит на него — снова с тем странным выражением лица, будто ему невыносима сама мысль о том, чтобы утруждать себя общением с Драко, — а затем отворачивается. — Значит, сценарий по-прежнему состоит из историй, связанных со Святками? — В его голосе звучит хрипотца, которая отдается у Драко прямиком в члене, и он ненавидит себя за то, как его тело реагирует на такого фанатика, как Поттер. Возможно, Астория права. Возможно, он действительно подсознательно ненавидит себя. МакКинси кивает. — Не стесняйтесь редактировать их, если хотите; пока они не сильно отходят от сюжетной линии, мы не против. — Она достает еще два листа бумаги, пододвигая один Поттеру, а другой — Драко. — Правила, о которых вам следует знать и при необходимости довести до сведения родителей. Сегодня вечером директриса поручит Алис разослать копии совами всем родителям, так что вы должны получить свой экземпляр дома, но главная цель этого письма — напомнить о репетициях и о том, что дети должны постоянно быть под присмотром. Согласно графику репетиций, родителям обязательно нужно оставаться до конца и забирать детей, но мы предоставим помещение, где они смогут подождать. — Она смотрит на них поверх оправы очков. — Нет никакого смысла в том, чтобы они донимали вас, пока вы руководите процессом. — А как насчет закусок? — спрашивает Поттер. — Кажется, я помню, как в прошлом году по рукам ходил список желающих. — Он будет в сегодняшнем пакете документов от Алис. — МакКинси переводит взгляд на Драко. — Остальные родители должны сообщить вам, какие закуски они принесут, но если кто-то забудет, мы можем совершить набег на школьный буфет. У нас также будет список для родителей, которые предпочли бы принести еду на вечеринку в день спектакля. Честно говоря, Драко в дрожь бросает от одной мысли о малышах на афтерпати. Он никогда раньше не бывал на вечеринках, где рады спиногрызам, так что это будет новый опыт, не так ли? Он бросает быстрый взгляд в сторону Поттера. Если повезет, Астория скоро вернется. Возможно, если он будет достаточно долго ныть ей по мобильному, она сжалится над ним и освободит от этой ужасной повинности. Кроме того, Драко почти уверен, что Поттер предпочел бы видеть рядом с собой ее. Возможно, в куда большем количестве смыслов, чем сейчас. Ноздри Драко раздуваются. Скорее ад замерзнет, чем он подпустит этого придурка куда-либо близко к своему сыну и бывшей жене. У Поттера может быть любая женщина в магическом мире — и, вероятно, за его пределами. Драко отказывается сидеть сложа руки и позволять ему очаровывать Стори так, что у той трусики слетят. Он отгоняет ту часть своей совести, которая напоминает, что Астория — взрослая женщина, способная сама принимать решения, какими бы неудобными они ни были. Драко не хочет быть взрослым и рассудительным в этом вопросе. Только не когда дело касается долбаного Поттера. — Завтра будет наша первая репетиция, — говорит МакКинси, и Драко понимает, что пропустил какой-то вопрос Поттера. Он выпрямляется, притворяясь, что всё еще делает записи. Остальные, похоже, не замечают. — Я бы планировала дважды на этой неделе, а затем — как сочтете нужным. Просто помните, что мы должны укладываться максимум в час в конце учебного дня. — Звучит великолепно, — говорит Поттер. Он подается вперед в своем кресле. — Что-нибудь еще, о чем нам стоит подумать? МакКинси задумывается. — Просто веселиться, на самом деле, — говорит она. — И не убить чужого ребенка. — Только своих собственных? — Улыбка Поттера дерзкая, и щеки МакКинси розовеют. Драко старается не блевануть на стол для конференций. Попытки Поттера флиртовать в лучшем случае неуклюжи, а в худшем — вызывают полнейшую тошноту. Как этот кретин вообще умудрился жениться на Джинни Уизли, Драко не имеет ни малейшего понятия. И всё же МакКинси кажется польщенной, и Драко боится, что ему придется пересмотреть свое прежде хорошее мнение о ней. — Если мы закончили, — говорит Драко резким голосом, — я бы хотел забрать сына, раз уж я здесь. Я понимаю, что немного рано... — Это совершенно понятно, мистер Малфой. — МакКинси отодвигает стул и встает. — Мистер Поттер, вы будете забирать Ала и Джейми? Поттер качает головой. — Сегодня днем они идут домой к Роузи; Рон заберет их всех троих. У меня встреча с Министром, которую я не смог перенести. Разумеется, не смог, думает Драко. Он полагает, что должен быть впечатлен тем, как аккуратно Поттер ввернул упоминание о Шеклболте, но сейчас ему совершенно наплевать. Драгоценный Поттер с его по большей части идеальными сыновьями и политическими амбициями. Если бы он не был на противоположной стороне в той нелепой войне, Драко уверен, Поттер был бы тем сыном, которого хотел бы Люциус Малфой. Могущественным, уважаемым и натуралом — таким же непрошибаемо прямым, как рога венгерской хвостороги. Совершенно не похожим на Драко. — Джентльмены, благодарю вас. — МакКинси собирает свои бумаги. — У меня хорошее предчувствие насчет спектакля в этом году. Драко бы тоже этого хотелось. Он надевает колпачок на перьевую ручку и сует ее обратно в карман. — Рад помочь. — Он не рад, но нет ни единого шанса, что он признается в этом МакКинси. Мерлин знает, Скорпиусу, как Малфою, нужен каждый кусочек помощи, который он может найти на своем пути. Нет смысла всё портить в самом начале, отталкивая воспитательницу. Поттер наблюдает за ним, пока он обходит стол, направляясь к вешалке для верхней одежды. — Малфой, у тебя есть минутка? Драко медленно останавливается, смотрит в его сторону. — Зачем? — Он старается, чтобы его тон звучал ровно. — На пару слов. — Впервые за весь день Поттер не отводит от него взгляд. Драко находит это совершенно обескураживающим. МакКинси уже у двери. — Мне нужно спуститься, — говорит она, — но можете свободно использовать это помещение, если хотите. Драко эта идея не нравится, но он также не знает, как отказать Поттеру — по крайней мере, пока МакКинси всё еще здесь. Поэтому он останавливается, ждет, пока она выйдет в коридор. Мгновение спустя раздается мягкий стук ее шагов по деревянному полу, и Драко переводит взгляд на Поттера. — Ну? — требовательно спрашивает Драко. Поттер ерзает на стуле, затем откидывается назад, скрестив руки на груди, и изучает Драко. Это некомфортно, и Драко чувствует себя преступником, которого собираются допрашивать просто так, забавы ради. Его плечи напрягаются; он пытается расслабить их, старается ничем себя не выдать. Но Поттер всё равно замечает. — Ты не в восторге от того, что делаешь это со мной, — говорит Поттер. — Капитан Очевидность. — Драко сжимает кулаки по бокам. Он впивается ногтем большого пальца в кожу, пытаясь взять себя в руки, сдержать гнев. — Не можешь же ты сказать, что сам в восторге. Поттер не отвечает. Он проводит рукой по волосам, его взгляд всё еще прикован к Драко. Драко ненавидит это. Он отводит глаза. — Послушай, — говорит Поттер, и его голос звучит немного странно, хрипловато. — Наши дети дружат. Нам придется делать это вместе, так что мы могли бы с таким же успехом переступить через свою гордость. Начать с чистого листа. — Он встает, протягивает руку Драко. — Что скажешь? Драко хмуро смотрит на протянутую руку Поттера. — Я бы сказал, что ты мудак. — Возможно. — Поттер не опускает руку. — А ты полный кретин, так что мы квиты. — Не слишком заманчиво, — замечает Драко, и улыбка Поттера становится шире. — Просто закрой свой гребаный рот, Малфой, и пожми мне, блядь, руку. — Поттер стоит над ним. — Это Рождество. Драко хмурится. — Я отмечаю Йоль. — Технически, Малфои празднуют и то, и другое, но сейчас Драко просто хочет пойти на принцип. Поттер лишь смотрит на него. Его рука всё еще висит в воздухе между ними. Да пошло оно всё. Драко знает, что пожалеет об этом. Между ним и Поттером никогда ничего не идет гладко. Но, возможно, он сможет поддерживать вежливый нейтралитет. Ради их детей, и, может быть, в духе праздника. Нерешительно он тянется вперед, обхватывая своими длинными пальцами более короткие пальцы Поттера. Они обмениваются рукопожатием. Кожа Поттера теплая, хватка крепкая. Дыхание Драко едва заметно сбивается, прежде чем снова выровняться. Он прочищает горло. — Это не значит, что ты не ублюдок. Давай проясним это. — Это только ради праздничного настроения, — говорит Поттер. — Одно из тех плохих решений, которые принимаешь в это время года. Знаешь, ужасные рождественские джемперы, выпивка на корпоративах, когда тебя ловят в стрингах с оленем... Драко одаривает его потрясенным взглядом. — Стрингах с оленем. Щеки Поттера заливает румянец, но этого недостаточно, чтобы остановить его. — Это был шуточный подарок от Джин в прошлом году. Ну, знаешь. — Он делает жест в сторону своих бедер. — Кусочек коричневого вельвета в виде головы оленя, чтобы прикрыть твое хозяйство, и пара рогов... — Ты засовываешь свой член в голову оленя. — Иногда Драко не понимает натуралов. Он качает головой. — Нет. Абсолютно нет. Я бы никогда не расхаживал ни в чем подобном. Неважно, кому бы это показалось забавным. — Он не может представить, что опустится до такого. Он бы чувствовал себя дураком, вместо того чтобы считать себя сексуальным. — Ты носил это для своей бывшей жены? Румянец Поттера бледнеет. — Нет. — Он выглядит в высшей степени некомфортно; его взгляд ускользает. — Джин подумала, что это будет смешно. Я не виноват, что у тебя нет чувства юмора. Драко говорит себе, что не может сглазить заместителя главы Аврората. — У меня вполне взрослое чувство юмора. И я бы всё равно ни за что на свете не надел ничего подобного. — Я и не предлагаю. Я просто говорю, что это Рождество. Но я был бы не против, если бы ты их надел, — со смехом говорит Поттер, затем замолкает. Его глаза расширяются, и румянец снова заливает щеки. — В смысле, если бы тебя и правда угораздило в таком оказаться... — Он замолкает, с трудом сглатывая. Между ними повисает ужасно неловкая тишина. Драко на мгновение почти забывает, как дышать. — Поттер, ты вообще слышишь, что говоришь? Или просто ляпаешь всё, что приходит в голову? — Он знает, что Поттер не имел в виду того, что только что сказал. Ни в каком смысле. Щеки Поттера розовеют еще сильнее, но его челюсть твердеет. — Послушай, нам нужно поговорить о субботе... — Нам не нужно ни о чем говорить, — твердо отвечает Драко. Ему нужно выбраться из этой комнаты, пока у него не началась гипервентиляция. Он чувствует пульсацию у основания горла. Он ненавидит то, что Поттер делает это с ним, заставляет его чувствовать вещи, думать о вещах, о которых он не должен думать. Он тянется за пальто, перекидывает его через руку. — Я просмотрю сценарий сегодня вечером и пришлю тебе любые свои заметки... — Малфой. — Рука Поттера перехватывает локоть Драко. Драко вырывается. Поттер стоит перед ним, выглядя потерянным, неуверенным. — Извини, что вел себя как придурок во «Флориш и Блоттс». Тебе нужно знать, что я не заинтересован в том, чтобы разоблачать тебя. Драко ему не верит. — Они все так говорят, Поттер, но премного благодарен за твое просвещенное, прогрессивное чувство вины. — Он отворачивается, надевает пальто. Его руки дрожат, когда он застегивает пуговицы. Это последнее, чего он хотел сегодня, и он знал, что так и будет, потому что Поттер — чертов гриффиндорец, который терпеть не может, когда кто-то считает его тем фанатиком, которым он и является. — Всё нормально. Ты натурал. Я гей. Ты понятия не имеешь, как кто-то вообще может хотеть трахнуть другого мужчину, «подумайте о детях» и всё в таком духе. Я всё понял. Давай просто скажем, что я не буду промывать мозги твоим мальчикам, и на этом закончим. — Малфой, дело не только в... — Поттер стонет, и прежде чем Драко успевает отреагировать, Поттер оказывается рядом с ним, в нескольких дюймах. Драко чувствует запах его Penhaligon's 33, и ему приходится закрыть глаза, выдохнуть. — Малфой, — говорит Поттер, его голос тих, — я тоже гей. Глаза Драко распахиваются. — Ни хрена подобного. — Одно дело — насмехаться над Драко, но совсем другое — лгать ему прямо в лицо. Какая наглость со стороны Поттера — эта ложь делает всё только хуже. — Нет, правда. — Поттер кусает губу. Драко вдруг понимает, что Поттер напряжен, его тело покачивается взад-вперед на подушечках пальцев ног, совсем как у Скорпиуса, когда тот напуган. — Я гей. — И то, как он снова произносит эти слова, словно он в ужасе и в то же время в восторге, заставляет Драко начать верить ему. Он помнит, каково это было — произнести это вслух кому-то вроде Поттера. Кому-то, кому он не доверял. Кому-то, кто не был его семьей, не был его другом. Это было похоже на то, как будто он распутал какой-то узел внутри себя, и как бы жалко Драко ни чувствовал себя в воскресенье, он никогда бы не вернулся назад и не взял эти слова обратно. — О, — говорит Драко. Он не знает, что делать с этой информацией о Поттере. Он знает, что Поттер рассказывает ему это только из-за того, что Драко сделал во «Флориш и Блоттс», но Драко начинает видеть тот момент в совершенно ином свете. Ему бы и в голову не пришло, что Поттер тоже может быть из этих. — Вот почему мы с Джин расстались. — Поттер близоруко моргает, глядя на Драко, его лицо внезапно становится открытым. — Она единственная, кто знает. Я даже Гермионе не рассказывал. — Надо полагать, мужчины, которых ты трахаешь, тоже знают. — Голос Драко звучит резче, чем он хотел. Он скрывает свое полнейшее изумление. Он даже не может осмыслить то, что говорит ему Поттер. Его тело, безусловно, оживляется и принимает это к сведению, но он слишком чертовски шокирован, чтобы сейчас беспокоиться об этом. Поттер выбалтывает то, о чем даже Грейнджер не рассказал? Драко думает, что тот, должно быть, его разыгрывает. — Один Мерлин знает, как тебе удалось скрыть это от «Пророка». — В том-то и дело. — Поттер поправляет очки на переносице. Он переминается с ноги на ногу, и вдруг выглядит невыносимо юным. — Я, как правило, не сплю с волшебниками. Драко смотрит на него, внезапно испытывая ужасное, невротическое подозрение. — Поттер, ты извращенец. Пожалуйста, умоляю, скажи мне, что ты не приводишь магглов на площадь Гриммо, а потом стираешь им память. Тебя же могут пригвоздить к позорному столбу в прессе и заставить уйти в отставку. Ты же знаешь, что это небезопасно, не говоря уже о вопросах согласия и повреждениях рассудка. — По словам Эдриана, ходили слухи о том, что подобное происходит на темных задворках кругов, в которых он вращается, но ничего так и не было доказано, и даже Эдриан, тот еще веселый гуляка, пришел в ужас от такой возможности. — Иисусе, Малфой. — Поттер свирепо смотрит на него. — Во-первых, я заместитель главы Аврората. Я не собираюсь поступать настолько неэтично. Во-вторых, какого хрена, серьезно? Неужели ты думаешь, что я такой тупой? Не говоря уже о том, что это отвратительно? — Под гневом в его голосе звучит легкая обида, и Драко не может не почувствовать укол стыда. — Нет, — признает Драко. Это не то, что стал бы делать кто-либо из знакомых Драко, а уж тем более Святой Поттер. И всё же любопытство берет верх. — Так кого же ты тогда трахаешь? Проституток? Студентов университетов? Надеюсь, не первокурсников. Ты уже староват для них. — Отвали. — Румянец Поттера становится глубже. Он вздергивает подбородок. — Мужчин в барах. Ну, знаешь. Когда могу. Драко почти возмущен за Поттера. — Погоди-ка минутку. Ты, будучи тем, кто ты есть, ну, знаешь, и к тому же довольно горячим, мог бы трахнуть практически кого угодно, черт возьми. В мире. Мужчину, женщину или обоих сразу, если тебя это заводит. — Драко наполовину надеется, что нет. Другая половина не так уверена, что его бы это тоже не завело. Честно говоря, Драко думает, что Поттер в этих долбаных стрингах с оленем возбудил бы его, а это говорит о многом. — И ты цепляешь магглов в барах? — До таких обстоятельств Драко опускается только в том случае, если Эдриана нет в городе. — Ты думаешь, я горячий? — Глаза Поттера блестят зеленым за стеклами очков. Драко не поведется на эту удочку. — Отвечай на чертов вопрос, Поттер. — Он машет рукой, отказываясь отвлекаться на мысли, от которых потом не сможет отмахнуться. Он даже представить себе не может такую трату возможностей, какую Поттер демонстрирует в своей личной жизни. Чего бы Драко не отдал за поттеровскую удачу, а Поттер просто выбрасывает ее на ветер, придурок. — Да. — Поттер вздыхает. — Я цепляю парней в барах. — Сиськи Мерлина. — Драко качает головой. Он не знает, что и думать обо всём этом. — Я оставляю всё там. Я не привожу их домой. — Поттер делает паузу, почти как будто переходит какую-то черту. — Я не могу по-настоящему объяснить им Гриммо, поскольку они магглы, а если бы они были волшебниками, то были бы слишком напуганы. Или продали бы информацию таблоидам. И к тому же, когда ты отец-одиночка, не так уж много возможностей для подобных занятий. Уверен, ты знаешь, каково это. Поттер замолкает, явно сказав слишком много, и нервно смотрит на Драко. Болезненный укол проворачивается в груди Драко, и он воздвигает все возможные стены между собой и Поттером, отказываясь позволить своему детскому врагу получить доступ к тем крохам самоуважения, которые у него еще остались. Драко удивляется, что его голос не дрожит, когда он говорит: — Вообще-то не знаю, как ты так любишь мне напоминать. И я не знаю, каково это — когда тебя прославляют, или быть особенно успешным, на случай, если тебе интересно. Я едва свожу концы с концами, так что можешь перестать пытаться унизить меня. До тебя было полно тех, кто делал это лучше. — Драко делает паузу, думает. — Хотя, возможно, ты мог бы сказать своему финансовому отделу перестать замораживать мои активы. Это уже просто мелочно. — Что? — Поттер выглядит растерянным. — Забудь. — У Драко нет сил спорить с Поттером, и он не до конца уверен в том, что именно сейчас чувствует. Он не знает, почему новость о том, что Поттер — педик, вызывает у него желание впечатать кулак в ближайшую стену. Поттер смотрит на него, сунув руки в карманы. — Ты никому не расскажешь. — Это не просьба. Драко это знает. Поттер ясно дает понять: если Драко выболтает его секреты, он столкнется с возмездием. Драко знает, что Поттер выживет; он всегда выживает. Но Драко будет уничтожен. Возможно, у него даже отберут те жалкие права опеки над Скорпиусом, которые ему предоставили. Не то чтобы Астория попыталась, но Драко не сомневается, что на это способны ее родители. Особенно если решат, что Драко унизил их дочь. — Значит, взаимно гарантированное уничтожение, — сухо констатирует Драко. — Как знакомо. Поттер не отвечает. — Что ж. — В груди Драко пульсирует боль. — Что бы ты обо мне ни думал, я не чертов мудак. К тому же, полагаю, мы с матерью в долгу перед тобой со времен слушаний. — Его губы кривятся в горькой усмешке. — Считай, что долг прощен. — Малфой. — Поттер делает шаг вперед. — Ты же знаешь, тебе не нужно... Драко вскидывает руку. — Прибереги ложь для своих поклонников, Поттер. Или для тех случайных мужиков в твоих маггловских барах. С этими словами Драко разворачивается на каблуках и широким шагом уходит, чтобы забрать своего сына. Он чувствует на себе взгляд Поттера всю дорогу до конца коридора.