Всё, что я хочу на Рождество (это чтобы ты заткнулся)

— Успокойся, Малахия, — говорит Гарри, стараясь сдерживать раздражение. — Твоя мама уже идет. К его огорчению, рыдания Малахии становятся только громче. Совсем не так Гарри представлял себе этот день. Но вот он здесь, сбоку от сцены в актовом зале Сада, неловко сидит на корточках перед бьющимся в истерике пятилетним малышом, чья мать пробирается к сцене. Ее губы плотно сжаты, а сумочку она держит перед собой как оружие, расталкивая других родителей, которых вообще-то не должно было быть в зале. Гарри бросает сердитый взгляд через всю сцену на своего собственного сына. Джейми, кажется, совершенно не переживает из-за того, что случайно заехал Малахии локтем по губам, но для сыновей Гарри это обычное дело. Не то чтобы они не умели извиняться, но если они не хотели нахулиганить специально, то искренне не понимают, в чем их вина, сколько бы раз Гарри им ни объяснял. В понимании Джейми Малахия просто оказался на пути, когда тот пытался поймать игрушечный квоффл, брошенный Фредом — и Гарри до сих пор не понимает, как его племяннику удалось протащить его сюда. Если честно, весь этот инцидент — не более чем типичная детская случайность, но миссис Пеппл не выглядит довольной. А Гарри сгорает со стыда от того, что именно его сын пролил первую кровь на этом утреннике. Это не предвещает ничего хорошего. Он сжимает конфискованный квоффл в ладонях. Миссис Пеппл добирается до сцены. Ее каблуки громко стучат по потертым деревянным доскам, ярко-зеленая юбка развевается вокруг смуглых ног. — Мистер Поттер, ваш мальчик ударил моего Малахию. — Ее голос звучит с легким нигерийским акцентом, и она недовольно смотрит на Гарри. Она наклоняется, чтобы осторожно осмотреть Малахию, приподнимает его подбородок и сочувственно причитает. Рыдания мальчика становятся сильнее теперь, когда пришла мама. Из уголка его носа сочится кровь, и миссис Пеппл достает салфетки из сумочки, чтобы остановить кровотечение, пока Гарри беспомощно наблюдает за этим. Миссис Пеппл снова смотрит на Гарри, нахмурив брови. — А ведь сейчас предпраздничная пора, время мира и согласия. — Мне так жаль, миссис Пеппл. — Гарри манит Джейми пальцем. — Джеймс Сириус, немедленно подойди сюда и извинись. Джейми подходит бочком, пряча бегающий взгляд. Уставившись в пол, он бормочет: — Извини, Малахия. Я тебя не видел. Он водит носком кроссовка по пятну краски на деревянном полу. Малахия немного успокаивается в объятиях матери, его рыдания переходят в тихие всхлипы. Он прижимается к ней, а миссис Пеппл гладит его коротко остриженные темные волосы. — Я бы хотела забрать его пораньше, — говорит она тоном, не терпящим возражений. — Да, конечно. — Гарри не дурак. Он засовывает квоффл под мышку. — Хотите, я провожу вас до камина? — Думаю, мы справимся, мистер Поттер. — Миссис Пеппл поднимает сына и сажает на бедро. Она медлит, а затем, чуть смягчившись, добавляет: — Я знаю, что это была случайность. — Она разворачивается на каблуках и уходит. Гарри смотрит ей вслед, прежде чем снова перевести взгляд на сына, который неуверенно топчется рядом, словно не знает, убегать ему или нет. Честно говоря, Гарри и сам не уверен. Он вздыхает и кладет руку на макушку Джейми. — Тебе нужно быть осторожнее, мелкий. Ты же знаешь. Джейми опускает голову. — Я не хотел... — Но это случилось. — Гарри поднимает квоффл. — И ты, и Фред прекрасно знаете, что нельзя бросаться им в помещении. Квоффл — это игрушка только для улицы. — Я знаю. — Плечи Джейми опускаются еще ниже. Он выглядит несчастным. — Извини, пап. — Ну ладно. — Гарри хотелось бы верить, что его сын уже достаточно раскаялся, но он слишком хорошо знает Джейми. Через десять минут все это вылетит у него из головы, и он снова влипнет в неприятности. Гарри вздыхает и подталкивает Джейми обратно к середине сцены, где малыши из младшей группы крутятся волчком, пока Малфой выстраивает их с помощью Элис Ллойд. Группа Джейми стоит сзади, и Гарри видит, как Фред пытается спрятаться за Морин Спенсер, которая на добрый дюйм выше него. — Веди себя хорошо, иначе Санта положит тебе в чулок уголь, — строго говорит Гарри сыну, хотя и знает, что Джейми его не послушает. Гарри завидует маленькому Малфою: Скорпиус сидит тише воды ниже травы всю репетицию, наблюдая за отцом широко раскрытыми глазами. Слава Мерлину, он хорошо влияет на Ала. Этого Гарри никак не ожидал. Гарри разминает затекшие плечи, шагая к задней части сцены. Он здесь всего сорок пять минут, но чувствует себя так, будто постарел на пять лет. Он опоздал на репетицию из-за затянувшегося совещания о нецелевом расходовании средств Аврората, и Малфой был весьма недоволен, когда он наконец явился. Он едва удостоил Гарри парой слов. Не то чтобы Гарри это волновало. Ему не хочется расстраивать Малфоя, но возможная коррупция в рядах полиции важнее мелочей какого-то дурацкого школьного утренника. Это его работа, черт возьми. С другой стороны, Малфой сейчас намеренно ведет себя как придурок. Гарри не забыл их вчерашний дневной разговор — да и как он мог? Малфой — всего лишь второй человек, которому он совершил каминг-аут, если не считать пары парней, с которыми Гарри трахался в лондонских туалетах (хотя Гарри не считает, что позволить какому-то малознакомому парню отсосать тебе — это полноценное признание). Но он рассчитывал, что Малфой будет хоть немного добрее. Более понимающим. В конце концов, Малфой не понаслышке знает, каково это — признаваться. С другой стороны, Гарри тоже не лучшим образом отреагировал на субботнее откровение Малфоя о том, что он гей. Но это было лишь потому, что он был застигнут врасплох. И, если быть честным с самим собой, он до сих пор в шоке. Какая-то часть него еще не до конца свыклась с этой мыслью, еще не полностью приняла то, что его так чертовски заводит вся эта ситуация. Его взгляд скользит по Малфою, сидящему на корточках между двумя маленькими мальчиками: те внимательно смотрят на него, пока он объясняет, как им нужно поворачиваться в такт песне. Блядь, до чего же Гарри хочется, чтобы Драко Малфой не казался ему таким чертовски привлекательным с этим его уверенным видом профессионала. Рукава его зеленого джемпера закатаны ровно настолько, чтобы Гарри мог мельком увидеть костлявые запястья, а светлая челка очаровательно спадает на лицо. Не говоря уже о том, как черные брюки обтягивают его потрясающую задницу. Но Малфой его привлекает, помоги ему Мерлин. И тот факт, что Малфой знает его секрет, а он — секрет Малфоя, ничуть не облегчает дело. Слава богу, что сегодня на сцене нет ползунков, думает Гарри. Хватает и того, что малыши никак не хотят — и, за исключением Скорпиуса, до сих пор не могут — угомониться. Элис то и дело вылавливает одного мелкого рыжика по имени Малкольм из всех углов актового зала. Гарри уже почти ждет, что она наложит на бедного мальчика Заклятие Приклеивания, чтобы удержать его на сцене. Мерлин знает, Гарри сам об этом подумывает. Он понятия не имеет, как учителя сохраняют спокойствие. А когда через полчаса к репетиции присоединились подготовительные классы, вскоре после того, как прибыл сам Гарри, начался настоящий хаос. Джейми и Фред оказались зачинщиками большинства проблем — честно говоря, они вели себя как сущие монстры с того самого момента, как вошли в зал — и все это кульминировало попыткой поймать игрушечный квоффл, стоившей Малахии Пепплу разбитого носа. Гарри бросает квоффл в коробку с театральными костюмами, которую МакКинси достала для них. Он замечает помятый головной убор в виде свечи, вроде того, что Джейми носил в прошлом году, берет его и вертит в руках. Прошлогодний йольский утренник был до смешного ужасен. Гарри сидел в заднем ряду с Джинни, посадив Ала на колени, и изо всех сил старался не рассмеяться. Особенно когда Джейми — после того, как отдубасил Фреда и половину своей группы подсвечником — решил, что с него хватит, уселся посреди сцены и швырнул свой головной убор в первый ряд. Возможно, сейчас его настигла карма за тот вечер. В конце концов, он и не подозревал, сколько труда Иона МакКинси и Элис Ллойд вложили в программу. И насколько невыносимыми могут быть родители — даже на таком раннем этапе. Он бросает взгляд вглубь зала. Элис пыталась загнать их в один из классов, обещая кофе и выпечку, но большинство сбежали и теперь ошиваются у дверей актового зала, сплетничая или выходя в коридор с мобильными телефонами. Они обращают внимание на сцену только тогда, когда кто-то кричит, плачет или что-то с грохотом падает на пол — обычно не без помощи Джейми. Лишь несколько человек стоят впереди, несмотря на неоднократные просьбы отойти от сцены. Они чуть ли не нависают над своими детьми, заставляя их нервничать и подсказывая реплики громким шепотом. Не то чтобы кто-то из детей их слушал. Они слишком заняты тем, что разбредаются кто куда, ковыряют в носу или ложатся прямо посреди сцены, потому что устали и все это для них слишком утомительно. Но, несмотря на весь этот дурдом, Малфой просто творит чудеса. Гарри может быть некомфортно находиться так близко к нему, но, к его удивлению, нельзя отрицать очевидное: Малфой отлично ладит с маленькими детьми. Ему удалось восстановить подобие порядка и даже уговорить малышей отрепетировать часть сцены со свечами. Гарри был немного ошеломлен, когда Малфой дал Алу довольно длинный текст для декламации, при этом обделив вниманием собственного сына. Гарри всегда думал, что Малфой захочет выбить для Скорпиуса самую заметную роль. Но вместо этого Малфой оставил Скорпиуса стоять рядом с Алом во время короткого танца со свечами и помог Алу отчеканить слова так громко, что родители на задних рядах даже посмеялись над его энтузиазмом. — Подготовительная группа, выходим вперед! — командует Малфой, и по сцене прокатывается шорох шагов: Элис уводит младших по невысоким ступенькам. Всех, кроме двоих. — Папа! — Ал бежит через сцену к Гарри, Скорпиус не отстает ни на шаг. — Ты меня слышал? Гарри подхватывает Ала на руки и сажает на бедро. — Слышал. — Он берет Скорпиуса за руку и отводит в сторону, чтобы их не сбили пробегающие мимо девочки из подготовительной группы. — Вы оба были просто великолепны. Скорпиус, ковыряясь в носу, заявляет: — А я пел! Он абсолютно доволен, несмотря на то что ему не досталось слов, и Гарри вдруг понимает, почему Малфой не стал выталкивать сына в центр внимания. В отличие от Ала, Скорпиус счастлив оставаться в тени. Он бы до смерти перепугался, заставь его читать стихи вслух; ему гораздо комфортнее стоять тихонечко рядом с Алом. Дело вовсе не в родительской гордости Малфоя. Дело в том, чтобы его сыну было хорошо и спокойно. Гарри смотрит на Малфоя, чувствуя, как внутри разливается новое, теплое чувство. Малфой — хороший отец. Наверное, даже лучше, чем сам о себе думает, решает Гарри. Особенно учитывая то, каким неуверенным он казался на прошлой неделе. А сейчас — только посмотрите на него: подготовительные классы толпятся вокруг, пока он просматривает сценарий, задумчиво хмурясь и прикусив губу. У Малфоя к этому настоящий талант. Сейчас он раздает роли для сцены «Вручение подарков», и Гарри готов поспорить, что другие родители вот-вот начнут жаловаться на неравное отношение к их драгоценным чадам. Как и ожидалось, Афина О'Нуаллан, устроившаяся прямо у края сцены, начинает выговаривать Малфою, когда ее Персефоне достается слишком маленькая роль. — Я дико извиняюсь, — рявкает Афина резким, гнусавым голосом, который от повышения тона не становится приятнее. — Думаю, произошла ошибка. Обычно у Персефоны роль куда больше. Чушь собачья, хочется сказать Гарри. Персефона — крошечная девочка, такая же застенчивая и тихая, насколько ее мать наглая — в прошлом году едва смогла выдавить из себя одну строчку. Зрители привели ее в полный ужас, но Афина, похоже, искренне верит, что ее дочь создана для подмостков Вест-Энда. — Только посмотрите на нее, — говорит Афина, указывая на маленькую темноволосую девочку, которая с широко раскрытыми от страха глазами прячется за Джейми. — Она была великолепна в танце; она заслуживает нормальную роль со словами. Гарри наблюдает, как Малфой переводит взгляд на Персефону. Его раздражение сменяется чем-то более мягким, когда он видит, как малышка прячется от собственной мамы. Малфой снова смотрит на Афину, покручивая в руках свернутый в трубочку сценарий. Он изучает ее пару секунд, прежде чем заговорить: — Миссис О'Нуаллан, верно? — Когда Афина кивает, Малфой продолжает: — Вы, несомненно, очень гордитесь своей дочерью, и на то есть все основания. Но пока давайте немного подождем. Мы сможем расширить роль этой юной леди, когда немного продвинемся в репетициях и увидим, как складывается общая картина. Он поворачивается к маленькой Персефоне и приседает, чтобы оказаться с ней на одном уровне: — Поможешь мне придумать что-нибудь еще? Готов поспорить, мы найдем для тебя еще пару слов, но только если ты сама этого захочешь. Персефона кивает, робко поглядывая на Малфоя и теребя свои длинные черные кудри. Малфой снова смотрит на Афину: — Все в порядке? — Его взгляд на долю секунды метнулся к Гарри, как будто проверяя, заметил ли тот, как ловко Малфой всё обставил в конце, оставив за Персефоной право окончательного решения. — Конечно, — отвечает Афина. В ее глазах появляется легкое обожание, что, по идее, должно было бы удивить Гарри куда больше. Но у Малфоя есть поразительный дар льстить людям так, что они этого даже не замечают. Гарри немного завидует: с ним Малфой никогда не был так подобострастно любезен. Ему всегда доставались только колкости и придирки. И все же грех жаловаться. Остальные родители тоже благосклонно к нему относятся, увидев, как он обращается с их детьми. Поскольку Малфой окатывает его холодом с самого его прихода, Гарри остается только пытаться сдерживать наплыв детей и помогать Элис держать в узде родителей. В каком-то смысле Гарри это не напрягает. В отличие от Малфоя, который был самым склонным к мелодраме придурком на их курсе в Хогвартсе, он никогда не тяготел к сцене. Неудивительно, что Малфой взял на себя руководство такой постановкой. — Нравится вид? — спрашивает Паркинсон низким, грудным голосом. Гарри вздрагивает: конечно же, он пялился на Малфоя, но надеялся, что это было не так очевидно. Ал ерзает в его руках; Гарри отпускает его, и тот приземляется на сцену — сначала глухо стукнув кроссовками о доски, а следом шлепнувшись на задницу. Рядом с Гарри хихикает Скорпиус. — Ты бухнулся, — констатирует Скорпиус, когда Ал заваливается на спину прямо на ботинки Гарри. Гарри смотрит на Пэнси, которая прислонилась к краю сцены. — Я просто надеюсь, что мы выберемся отсюда без новых травм. — Гарри поджимает губы. — Особенно по вине моего сына. — Он шевелит ногой под Алом. — Вставай. Но Ал только обмякает еще сильнее. — Выглядело скверно, я даже испугалась, — хмурится Пэнси. Она запрыгивает на край сцены и садится, болтая ногами, затем одной рукой подхватывает Ала и перетаскивает к себе на колени. Тот смеется и брыкается; Пэнси щекочет его, и он заливается смехом. Она поднимает взгляд на Гарри: — Конечно, Ури и Ава постоянно вытворяют друг с другом и не такое. Но когда за ними следят мамочки, все меняется, верно? — Она хлопает по сцене рядом с собой. — Скорпиус, иди посиди с нами, милый. Скорпиус опускается на четвереньки и ползет к ней. — Приет, тетя Пэнси. — Он чмокает ее в щеку и плюхается рядом. Гарри кашляет, чувствуя себя немного неловко. Он садится с другой стороны от Пэнси и снимает Ала с ее коленей. Сын начинает вопить, но, поймав на себе строгий взгляд Гарри, немного успокаивается, хотя и продолжает ерзать в кольце его рук. — Хотелось бы, чтобы Джейми был поосторожнее. У них с Фредом эта дядюшкина тяга к грубым играм. — Ал пытается лягнуть его ногой, но Гарри перехватывает ее и прижимает к полу. — Перестань. Ал смотрит на него исподлобья: — Я играю. — Ты останешься здесь, — твердо говорит Гарри, и Ал сдается, прижимаясь к его боку. — Вредина, — бормочет Ал в рубашку Гарри. Тот лишь закатывает глаза. Пэнси протягивает Скорпиусу свою черную лакированную сумочку. — Если там есть жвачка, — говорит она, — твой отец никогда не узнает, что это от меня. Скорпиус расплывается в широкой улыбке и начинает рыться в сумке. — Пасиба, — вежливо произносит он, и Гарри задается вопросом: как так вышло, что он сам не смог научить своих мальчишек нормальным манерам? Хотя, если подумать, это, скорее всего, заслуга Астории, а не Малфоя. Но Гарри в этом не уверен. Сегодня Скорпиус ведет себя просто образцово, а его мамы нет рядом уже несколько дней. — Хочу жвачку, — ноет Ал. — Пап... — Нет, — отрезает Гарри. В прошлый раз, когда Алу досталась жвачка, она оказалась у него в волосах, и Гарри не собирается снова разбираться с этой катастрофой. Не сегодня, когда всё, чего он хочет, — это пойти домой, накормить мальчишек, уложить их в кровать, а потом налить себе огневиски на пару пальцев и сесть перед камином. Ал стучит пятками по краю сцены. — Вредина, — повторяет он. Гарри обнимает его за плечи и прижимает к себе. — Ну так что, Поттер, — говорит Пэнси спустя мгновение. — Ты же согласен, что мы должны представлять все группы магического населения в одинаково выгодном свете? — Она пронзает его взглядом. — Конечно, — запинается Гарри. Пэнси всегда заставляла его немного нервничать. Не то чтобы он когда-нибудь признался в этом ей или кому-то еще. — Я свято верю в силу репрезентации. На секунду он задумывается, не рассказал ли ей Малфой о том, что Гарри по парням, но сомневается в этом. Малфой может и презирает его, но Гарри верит, что он сохранит его секрет. Взаимно гарантированное уничтожение, в конце концов. От этой мысли губы Гарри кривятся. Он ненавидит то, что это правда. К тому же Гарри почти уверен: если бы Паркинсон клонила именно к этому, она бы действовала куда прямолинейнее. Он косится на нее: — А почему тебя это волнует? — Просто любопытно, — говорит Пэнси, — почему мои дети должны петь рождественской елке в школе? — Она приподнимает бровь. — Потому что это Йольский утренник, Пэнс, — произносит Малфой, подходя к ним со спины. Он садится на корточки позади Гарри, наклоняясь между ними; Гарри меняет позу и случайно задевает плечо Малфоя своим. Их глаза встречаются, и во рту у Гарри внезапно пересыхает. — Не неси чушь, Драко, — в глазах Пэнси вспыхивает раздражение. — Это гребаная рождественская елка, и ты это знаешь. — Выбирай выражения, женщина, — говорит Малфой, понизив голос. Он оглядывается, но никто из других родителей не обращает на них внимания. Все смотрят, как Элис выстраивает детей из подготовительной группы вокруг метлы с наклеенной на нее зеленой бумажной вырезкой, которая должна изображать гигантскую йольскую елку. — Это не более чем йольская елка, но если хочешь, я могу добавить менору в сцену со свечами. — Да. — Кажется, Пэнси немного смягчилась. — Если мне придется еще раз услышать от Юнии Эйвбери что-то вроде: «Пэнси, все празднуют Йоль, в этом нет ничего религиозного», — я прокляну сама себя. Или ее, корову. — Она поворачивается к Малфою: — Огромная рождественская елка на заднем плане — это очень даже религиозно, и что бы там ни думала Юния, моя семья не празднует Йоль, как ты прекрасно знаешь. — Ну, справедливости ради, — начинает Гарри, и они оба поворачиваются к нему. Он пожимает плечами: — Есть немало языческой атрибутики, которая появилась задолго до Рождества. Кажется, друиды украшали всё зеленью на солнцестояние, а римляне точно что-то такое устраивали на Сатурналии. Сейчас даже можно пойти на вечеринку в стиле Сатурналий — это писк моды. Все те лекции о языческих корнях рождественских украшений, которые Гермиона читала ему и Рону каждый год в это время, наконец-то окупились. Он очень доволен собой. — Я не собираюсь накрывать ужин для своих домовых эльфов или позволять детям командовать целый день. — Лицо Пэнси кривится. — Можешь себе представить этот хаос? Мне и так хватает свечей и подарков на Хануку — у меня нет сил еще и на семь дней языческих пиршеств поверх этого! — Она переводит взгляд на Малфоя. — Кстати, о свечах: первый вечер в пятницу, и я готовлю латкес. Полагаю, вы со Скорпиусом придете? Малфой кивает. — Ни за что не пропущу. Мы принесем подарки для близнецов. — Ты их балуешь. — Но теперь Пэнси улыбается; она заводит руку за спину и сжимает ладонь Малфоя. К ним подходит Рабия Хан, партнерша Миллисент Булстроуд, убирая мобильный в потертую кожаную сумку. Ее темно-коричневый костюм сшит безупречно и выглядит невероятно дорого, а шелковый хиджаб с бисером идеально сочетается с бледно-розовой блузкой. — Мне послышалось, или Поттер упомянул Сатурналии? Милли хочет устроить вечеринку в стиле Сатурналий, но я пытаюсь ее отговорить. На следующей неделе Аль-Хиджра, в конце концов. Она оглядывается, и в этот момент к ней подбегает темноволосая девочка с криком «Мамочка!». Рабия подхватывает ее на руки и крепко обнимает, прежде чем поставить на пол. — Что я еще пропустила? Мне пришлось ответить на звонок по поводу завтрашней встречи с клиентом. Тяжба за опеку над ребенком. — Она морщится. — И не из приятных, надо сказать. Рабия — солиситор по семейному праву, и очень хороший; она помогала Гарри и Джинни составить соглашение об опеке при разводе. — Да ничего особенного, — говорит Пэнси. — Просто мое обычное нытье об угнетающем засилье Рождества. Рабия слегка улыбается ей: — О, это я отлично понимаю. — Она убирает волосы со лба дочери. — Хотя мы с Милли в этот раз идем на компромисс, правда, Би? Би тянется прочь: — Мамочка, я поиграю с Пиусом, ладно? — Только не уходи далеко, — предупреждает ее мать. — Нам еще нужно встретиться с мамой за ужином. С таким же успехом она могла бы говорить в пустоту. Би уже тянет Скорпиуса за ногу. — Пошли! — умоляет она, и Скорпиус бросает вопросительный взгляд на отца. — Иди, — говорит Малфой, и Скорпиус тут же спрыгивает со сцены. Алу требуется всего мгновение, чтобы последовать за ним; к раздражению Гарри, он даже не спрашивает разрешения. — Да, — кричит ему вслед Гарри, — ты тоже можешь поиграть, мелкий засранец! Малфой лишь бросает на него насмешливый взгляд. Он слегка теснит Пэнси и садится на освободившееся место между ней и Гарри. Когда его бедро задевает бедро Гарри, тот изо всех сил старается не вздрогнуть. Безуспешно. Сделав неровный вдох, Гарри отодвигается, отвоевывая себе еще пару дюймов расстояния от Малфоя. Пэнси смотрит на Малфоя: — Драко, ты ведь помнишь Рабию, да? В ответ Малфой бросает на нее раздраженный взгляд. — Да, Пэнс. Они, на минуточку, вместе уже пять лет. Мы время от времени пересекались. Пэнси лишь небрежно показывает ему два пальца. Тот закатывает глаза. Рабия тепло улыбается Малфою. — В последний раз мы виделись на вечеринке по случаю помолвки Пьюси. Лицо Малфоя являет собой образец невозмутимости, и Гарри с трудом удерживается, чтобы не ткнуть его локтем. Останавливает его только гнетущая неподвижность, которая, как он чувствует, исходит от Малфоя. Гарри испытывает укол жалости к будущей невесте и делает мысленную пометку: нужно спросить Малфоя, не стоит ли ему как-то предупредить бедняжку о том, что ее ждет. Гарри не из тех, кто осуждает, но он бы с радостью избавил кого угодно от боли, через которую прошли они с Джин. С другой стороны, всем известно: слизеринцы — другие. Малфой приветливо отвечает на улыбку Рабии: — Рад снова вас видеть. Беатрис отлично справляется в младшей группе. Рабия фыркает и смотрит в ту сторону, куда убежала ее дочь, за которой увязались Скорпиус и Ал: — Очень мило с вашей стороны. С Би в последнее время бывает сладу нет. — Она переводит взгляд с Малфоя на Гарри. — Очень благородно, что вы оба возитесь с ними. Я знаю, утренники — это всегда непросто. — Спасибо, — немного неловко отвечает Гарри. Он никогда не знает, как реагировать на подобные вещи. Он хватается за край сцены, растопырив пальцы на потертом дереве, вжимает голову в плечи и оглядывает зал. Маккинси уже отдает ясельников родителям, а значит, репетицию пора закруглять. Малфой лишь пожимает плечами. — Я занимался волонтерством не так много, как Астория. Справедливо будет немного наверстать упущенное. — Как Дафна? — на лице Рабии отражается беспокойство. — Миллисент рассказала мне новости. — Насколько мне известно, — отвечает Малфой, — состояние стабильное. Астория рада, что может присматривать за ней и провести с ней время до родов. — Мистер Малфой, — зовет Элис, и Малфой переводит взгляд на сцену. Дети из подготовительной группы стоят небольшими стайками, и каждый ребенок держит в руках коробочку. — Я записала здесь порядок выхода. Гарри рад видеть, что она благоразумно развела Джейми и Фреда по разным группам. Сейчас они оба дуются, но это всё равно куда лучше, чем если бы они снова что-то замышляли вместе. К тому же Роза оказалась в одной группе с Джейми. Она будет действовать на него успокаивающе. По крайней мере, Гарри на это надеется. Иногда Роза бывает хуже, чем оба его мальчишки вместе взятые. — Пойду-ка я обратно к детям, нам нужно закончить с этой последней сценой, — извиняющимся тоном говорит Малфой, бросая взгляд на Гарри и поднимаясь на ноги. — Ты мог бы и помочь, вообще-то. — Наверное, — соглашается Гарри, но ждет, пока Малфой отойдет подальше, прежде чем закинуть ноги обратно на сцену. — Он меня реально ненавидит, да? — От тебя никакого толку, — замечает Пэнси, и у Гарри просто нет сил с ней спорить. — Насколько я могу судить, ты только и делал, что стоял столбом, пытаясь не дать своему сыну покалечить остальных учеников. Гарри переворачивается на колени. — Честно говоря, зачастую это тянет на полноценную работу. — Он смотрит на Пэнси. — И где, кстати, твои маленькие сокровища? Пэнси указывает в угол зала. Ури и Ава борются друг с другом. — Ведут себя как обычно — просто очаровательно. — Она морщится, когда Ава впечатывает Ури в стену. — Хотя, наверное, мне стоит их разнять. Она встает на ноги, затем оборачивается и смотрит на Гарри. Помедлив, говорит: — Он тебя не ненавидит, чтобы ты знал. Просто Драко сложный человек, и он заставит тебя попотеть, прежде чем ты пробьешься через его толстую шкуру. Гарри моргает, застигнутый врасплох. Лицо обдает жаром. — А выглядит так, словно ненавидит. — А тебя и правда волнует, так ли это? — Пэнси пристально наблюдает за ним, ее лицо абсолютно непроницаемо. Ведь в этом-то всё и дело, верно? Гарри замирает, опираясь на одно колено, пока второе всё еще прижато к доскам сцены. Он чувствует на себе взгляд Рабии — в ней тоже проснулось любопытство. Гарри закусывает нижнюю губу и задумывается. — Да, — наконец отвечает он, и что-то беспокойное трепещет внутри от осознания того, что ему действительно не все равно, что думает о нем Малфой. Его ответ, кажется, застает Пэнси врасплох. — О, — говорит она. Она изучает его: губы слегка поджаты, взгляд цепкий. — В таком случае, Поттер, выше нос и не раскисай. — Она разглаживает спереди свой синий кашемировый джемпер, вешает сумочку на локоть. — В конце концов, он весь день с тебя глаз не сводит. Скоро он сменит гнев на милость. Она разворачивается на каблуках и уходит. Гарри ошеломленно смотрит ей вслед, пока Рабия тихо не смеется. Когда он поворачивается к ней, она чуть заметно улыбается. — Слизеринцы, — говорит Рабия. — Скоро ты к ним привыкнешь. — Сомневаюсь, — почти рассеянно отзывается Гарри. Он поднимается; его взгляд перемещается на Малфоя и толпу детей, кружащихся вокруг него. Он замечает Джейми между Фредом и Розой: все трое на удивление тихие, их внимание полностью поглощено тем, что им говорит Малфой. — Мерлин, он ведь и правда отлично с ними ладит, да? — Да. — Голос Рабии звучит тихо. — И давно ты по нему сохнешь? Гарри вздрагивает, резко поворачивая к ней голову. Рабия смотрит на него большими карими глазами, ее губы изогнуты в легкой улыбке. — Я не понимаю, о чем ты, — пытается отпереться Гарри, но Рабия качает головой. — Я не идиотка, Гарри, — говорит Рабия. Она смотрит на него с сочувствием. — А квир всегда узнает квира. — Она не отводит взгляд, но делает шаг ближе к сцене. — И я съем свое досье для завтрашней встречи, если ты стопроцентный натурал. Особенно во всём, что касается Малфоя. И Гарри не знает, что сказать. Ему трудно дышать; он не может оторвать от нее глаз. Рабия протягивает руку и касается его ладони. — Я знаю, это пугает, — говорит она. — Когда я всё поняла, я боялась, что потеряю всё. Семью, веру, ту женщину, которой я всегда себя представляла: с мужем, детьми, со всем тем, чего хотели для меня мама и папа. Но в конце концов всё обошлось. Родители смирились. Я нашла Милли. Вместе у нас появилась Би. — Ее пальцы сжимают руку Гарри; они мягкие и теплые. — Тебе не нужно бояться. Ты не один. У Гарри болит в груди. Сердце колотится. — Я не боюсь. — Слова застревают в горле, саднящие и болезненные. Потому что он боится. Он до одури напуган всем этим, и он больше не знает, что делать и что чувствовать. Было куда проще, когда он мог просто пойти в паб, найти какого-нибудь парня, позволить отсосать себе в туалете, а потом забыться в работе и заботе о сыновьях. Но теперь, с тех пор как Малфой заговорил с ним во «Флориш и Блоттс», это как постоянный зуд под кожей. Теперь у него появились чувства. Которых он не понимает. И которые, судя по всему, совершенно очевидны для окружающих. Рабия поднимает на него глаза. Ее лицо серьезно. Сосредоточенно. — Бояться — это нормально. Нормально признаваться в этом. Но не позволяй страху мешать тебе действовать. Если позволишь, значит, они победили. Гарри не нужно спрашивать, кто именно. Он знает. — Это вообще когда-нибудь проходит? — шепчет он. — Иногда, — Рабия выпускает его руку из своей. — А иногда возвращается, что бы ты ни делал. Но иногда ты находишь кого-то, кто пройдет этот путь вместе с тобой, и тогда в итоге всё оказывается не так уж плохо. Вот в этом Гарри совсем не уверен. Он не думает, что заслуживает найти кого-то. Не после того, что он сделал с Джинни. С их браком. Может, ему лучше быть одному. Он сглатывает ком в горле и признается в страхе, который переполняет его уже несколько дней: — Я не знаю, хватит ли мне сил снова быть храбрым. Рабия лучезарно улыбается: — Хватит. Сможешь. Тебе придется. — Я не хочу, — говорит Гарри, и ему кажется, будто что-то внутри него сломалось. — Дорогой, — произносит Рабия, и ее голос звучит легко и нежно, — ты уже храбрый. Где-то глубоко внутри него словно задевают нужную струну, и Гарри без тени сомнения понимает, что она права. — Поттер! — голос Малфоя звучит резко и нетерпеливо. — Не соблаговолишь ли ты оторваться от флирта с девушкой Милли? И тогда Гарри поднимает взгляд — на великолепное высокомерие точеного профиля Малфоя, на растрепанные серебристо-золотые волосы, спадающие на угловатое лицо, на всю его утонченную красоту. Его сердце екает, разлетается на осколки, и в этот момент Гарри понимает: это всегда был Малфой. И всегда будет. — Уже иду, Ваше Высочество, — отзывается Гарри, и каким-то чудом его голос даже не дрожит. Малфой свирепо смотрит на него, и сердце Гарри трепещет и сжимается. «Всё это закончится грандиозной катастрофой», — осознает Гарри, но ему уже абсолютно плевать. Он пойдет на что угодно, лишь бы быть рядом с Малфоем — даже если для этого придется выйти один на один против целой школы малышни, как бы безумно это ни звучало. — Будь храбрым, — шепчет у него за спиной Рабия. Гарри отвечает ей улыбкой, полной безмолвной благодарности, и поворачивается лицом к мальчишке, ставшему мужчиной, который украл его сердце много лет назад и так и не вернул обратно.