Всё, что я хочу на Рождество (это чтобы ты заткнулся)

Драко только-только отправляет уверенно топающего Скорпиуса в класс, как за спиной раздается легкое покашливание. Он оборачивается и встречается взглядом с мшисто-зелеными глазами Гарри Поттера. Как обычно, темные кудри Поттера являют собой дикий беспорядок, а его пальто не помешало бы немного подлатать, отмечает про себя Драко. Но его щеки розовеют от холода, а от улыбки, которой он одаривает Драко, у того подкашиваются колени. — Доброе утро, Малфой, — говорит Поттер, и Ал проносится мимо Драко, сразу направляясь к Скорпиусу. Они вдвоем валятся на пол под какофонию пронзительного визга и хохота. Поттер морщится. — Извини за это. Насколько может судить Драко, обошлось без слез и ушибленных макушек. — Жить будут, — отвечает Драко, пока Маккинзи помогает мальчикам подняться на ноги, уже отчитывая их за слишком грубые игры. Ни Скорпиус, ни Ал не выглядят особо пристыженными. Драко снова поворачивается к Поттеру. — И тебе доброе утро. Приходится признать, что стоять на месте стоит ему некоторых усилий. Первым порывом Драко было сбежать, сделать всё возможное, чтобы защититься от Поттера, но он старается больше доверять этому человеку. После их вчерашнего разговора Драко чувствовал странный душевный подъем. Всё прошло совсем не так, как он ожидал — и Драко до сих пор не может поверить, что ему хватило смелости завалиться в кабинет заместителя Главного аврора без предупреждения. Один Мерлин знает, что заставило его повернуть обратно к Отделу аврората после окончания встречи с Дорси и Силберри. И всё же это стоило того утреннего чувства спокойствия, ощущения, что ему больше не нужно оглядываться через плечо или стараться не отсвечивать. Вокруг них толпятся другие родители и дети, по пути в свои классы не обращающие на Драко и Поттера никакого внимания. Это странным образом успокаивает — новая, ставшая привычной рутина, которая начинает нравиться Драко. Вчера вечером, когда Астория позвонила узнать, как дела, он даже сказал ей, что хотел бы продолжить хоть как-то участвовать в жизни «Сада» после ее возвращения. Она, конечно же, пришла в восторг, а затем всё испортила, задав несколько весьма каверзных вопросов об этом проклятом Йольском спектакле. И о Поттере. Что касается последнего, Драко отвечал более чем уклончиво. Он знает, что ей ничего не известно о случившемся. Пэнси не стала бы посылать ей сову. В этом Драко уверен. Но у Астории всегда была сверхъестественная способность понимать, когда Драко думает о чем-то — или о ком-то. Ее двоюродная бабушка по материнской линии была провидицей; иногда Драко кажется, что Астория унаследовала толику этого дара. Как минимум, интуиция делает из нее чертовски хорошего целителя. Поттер проводит рукой по своим непослушным кудрям, делая их еще более растрепанными. — Так вот, я тут подумал, не хочешь ли ты сходить выпить кофе. — Он трет шею сзади, словно от смущения. — В смысле, мы могли бы обсудить спектакль. Или типа того. — Ох. — Драко немного застигнут врасплох. И всё же его сердце делает радостный кульбит от возможности провести время с Поттером наедине, и насколько же это жалко? Он ведет себя как чертов подросток с нелепой влюбленностью. Ему действительно следовало бы отказаться; на рабочем столе его ждет огромная гора работы. Но вместо этого он ловит себя на словах: — Да. Хочу. Драко удивлен собственной уступчивостью, но вздергивает подбородок. Он хочет доверять Поттеру. Не знает, почему именно, но хочет. — И когда ты планировал? — Прямо сейчас. — Лицо Поттера остается серьезным, хотя он немного мнется, когда Драко моргает, глядя на него. — Если, конечно, у тебя нет других планов на утро? «Всего лишь начальник, который не слишком доволен тем, что я ухожу пораньше три дня в неделю, но всё равно настоял на том, чтобы ему выделили билет на спектакль», думает Драко. Что, в конечном счете, может оказаться не так уж и плохо. Берриклот грубоват и эксцентричен, но Драко подозревает, что он симпатичен старику. Хотя бы немного. — Нет. — Драко старается не думать о стопке папок с документами, которые оставил вчера на столе. — Если не считать ждущей меня русской шкатулки, но из нее так себе собеседник. И в самом деле, Драко думает, что подозрительного Евгения придется упаковать обратно. Какое бы заклинание ни запирало шкатулку, оно не поддается ни на йоту, а сам Евгений нем как пресловутая, мать ее, церковная мышь. — Рад, что планка так низка, — нервно смеется Поттер. Прислонившись к стене, он искоса поглядывает на Драко. Его руки спрятаны в карманы пальто; в этой небрежной позе он выглядит до ужаса привлекательным, и Драко прекрасно понимает, что не он один в коридоре сейчас на него пялится. Наверное, это должно было бы его раздражать, но почему-то не раздражает. Возможно, потому что Поттер уже целовал его. Не то чтобы Драко не осознавал интереса Поттера к себе. Он просто пока не понимает, что с этим делать. Но легкая улыбка Поттера выманивает ответную у самого Драко. — Я не стану применять на тебе никакие Ревелио, — легко произносит он. — Обещаю. — Так, наверное, будет лучше. — Поттер облизывает губу, и Драко ужасно отвлекается на это быстрое движение, когда показывается лишь самый кончик языка. А затем Поттер тихо смеется, и в уголках его глаз за стеклами очков собираются морщинки. — Иначе мне, возможно, пришлось бы тебя Обливиэйтнуть. Драко моргает, не совсем улавливая суть. — Прошу прощения? — Из-за государственных тайн, разумеется, — говорит Поттер, его лицо розовеет. — Ну, знаешь. Заместитель Главного аврора и всё такое. И, честно говоря, это неловкий момент для них обоих. Драко пытается разрядить обстановку. — По крайней мере, твоя главная тайна общеизвестна. — Мимо протискивается мамаша с дочками-близняшками; Драко уступает дорогу, придвигаясь ближе к Поттеру. — Правда? — Поттер внезапно затихает. Его глаза прикованы к лицу Драко. — И что же это за тайна? Драко не знает, как расценивать этот встревоженный взгляд Поттера. Он прочищает горло. — Твой чудовищный вкус на квиддичные команды, конечно же. О, Мерлин, он ужасен во флирте. Если то, что он сейчас делает с Поттером, вообще можно назвать флиртом. Драко не уверен. Прошло так много времени с тех пор, как ему вообще приходилось делать нечто подобное; Астории это было не особо нужно, а когда они с Эдрианом миновали определенную стадию минета, в этом просто отпала необходимость. Даже его связи на одну ночь редко требуют больше минуты-двух легкой болтовни, прежде чем он дает понять, что не прочь как следует потрахаться. Но с Поттером всё иначе. До странного неуклюже и неизящно. И всё же Драко взбудоражен и смущен так, словно он чертов девственник — и всё только из-за того, как Поттер смотрит на него прямо сейчас. — Я никогда не делал секрета из своей любви к оранжевому цвету, — произносит Поттер, и его улыбка становится шире. Более естественной, более расслабленной. — И, возможно, «Пушки» в этом году даже не окажутся на самом дне турнирной таблицы! — Он с демонстративным преувеличением скрещивает пальцы. Драко смеется против воли. — И только потому, что команду Портри дисквалифицировали. — Гарри! Поттер поднимает голову; взгляд Драко следует за ним. По коридору к ним направляется Рональд Уизли, рядом с которым шагает его дочь Роза, а младший — Драко вечно забывает имя мальчишки — сидит у него на бедре. Уизли переводит взгляд с Поттера на Драко и обратно, и на этот раз Драко действительно хочется сбежать. Только упрямая гордость удерживает его на месте. Он не станет поджимать хвост перед каким-то там Уизли, ради всего святого. — Привет, Рон, — говорит Поттер, и хотя голос его звучит расслабленно, по напряженным плечам Драко понимает, что это не так. — У Гермионы, должно быть, ранняя встреча. — Завтрак. — Уизли хватает дочь за шиворот джемпера за секунду до того, как она успевает убежать. — Эй, девчонка моя. Сначала поздоровайся с дядей Гарри. — Привет, привет, привет, — выпаливает Роза с пулеметной скоростью, а затем поднимает глаза на Драко. — А Скорпиус... — В классе, — сухо отвечает Драко, пока Роза вырывается из хватки отца. Она влетает в кабинет, и облако темных кудрей подпрыгивает у нее на плечах. Уизли качает головой. — Вот же ребенок. — Его взгляд обращается к Драко. — Малфой. Сказал бы, что рад наконец-то видеть тебя на утреннем привозе детей, но учитывая, что меня самого здесь не бывает половину времени... — Он пожимает плечами, но взгляда не отводит. Драко чувствует, как у него горят щеки. — Каждый делает всё, что может, — удается выдавить ему. Рядом с Уизли он чувствует себя неуверенно, почти так, словно не заслуживает стоять здесь рядом с Поттером. А возможно, так оно и есть. Одно дело — игнорировать косые взгляды, которые бросают на него другие родители, возмущенные самим фактом его разговора с Поттером. И совсем другое, когда они исходят от лучшего друга Поттера. Он медлит, а затем обращается к Поттеру: — Пожалуй, оставим наше обсуждение до следующего раза. Я уверен, Уизли здесь требуется твое присутствие... — С Роном всё будет в порядке, — отрезает Поттер. Он смотрит на Уизли. Скрещивает руки на груди почти с вызовом. — Мы с Малфоем идем выпить кофе и поболтать. Выражение лица Уизли не меняется, но его взгляд мечется от Драко к Поттеру и обратно. — Серьезно? — Он не звучит сильно удивленным. — Хм. К удивлению Драко, щеки Поттера краснеют. — Нам нужно обсудить спектакль. — Конечно. — В голосе Уизли почти сквозит насмешка. — Обсуждайте. — Рон, — произносит Поттер, сдвигая брови. — Не надо. Уизли просто смотрит на Поттера широко распахнутыми глазами. — А я ничего. — Он перехватывает сына на бедре поудобнее; мальчик не сводит с Драко глаз, засунув кулак в рот и влажно обсасывая пальцы. Драко распознает универсальный признак прорезывания зубов. Уизли и Грейнджер, должно быть, в последнее время маловато спят. — Мне всё равно нужно еще завести Хьюго. — Он делает пару шагов, а затем оглядывается на Поттера. — Но мы с тобой поговорим позже, Гарри. Лицо Поттера становится еще краснее. — Иди уже, — говорит он, а Уизли, фыркнув, качает головой. Драко провожает Уизли взглядом, пока тот шагает по коридору. — Что это было? — Ничего, — отвечает Поттер, но Драко прекрасно понимает, что тот врет. Однако он решает, что благоразумнее будет не настаивать, особенно когда Поттер отталкивается от стены. — Ты готов? Абсолютно нет, хочет сказать Драко, но вместо этого кивает, следуя за Поттером в двойные деревянные двери школы и вниз по ступенькам на тротуар. — Куда мы идем? — спрашивает Драко, внезапно осознав, что был настолько поглощен Поттером, что даже забыл поинтересоваться. — Тут за углом есть отличная маленькая кофейня. — Поттер прячет руки в карманы, когда порыв ветра проносится мимо, привлекательно взъерошивая его волосы, в то время как волосы Драко швыряет ему прямо в лицо. — Мне очень нравятся их моккачино. Драко пытается убрать волосы от носа и рта. Он, наверное, выглядит как настоящее пугало; он достаточно тщеславен, чтобы злиться из-за этого, выплевывая тонкие пряди изо рта. Ему следовало собрать их сегодня. Понятия не имеет, о чем он думал. Уж точно не о том, что пойдет пить кофе с Гарри Поттером. Или чем они там собираются заняться. Драко до сих пор не совсем уверен. Они пробираются сквозь толпу маглов, вытекающую со станции метро, к вывеске «Зеленая лягушка». Запах, ударяющий в нос, когда они открывают дверь маленькой кофейни, просто восхитителен. Драко приятно удивлен. Сегодня утром у него не было времени сварить эспрессо, так что он рад возможности восполнить запас кофеина. — Что будешь? — спрашивает Поттер, пока они переминаются в хвосте очереди. — Я угощаю. — Ох. — Драко слегка растерялся. Во всем предложении Поттера было что-то такое, от чего это до странности смахивало на свидание. По крайней мере, именно так показалось Драко. Он никогда особо не ходил по свиданиям. Во всяком случае, не так. Их отношения с Асторией с самого начала были скорее договорной помолвкой, чем чем-то еще. Те несколько встреч, на которые они сходили до официального объявления, были либо чинными ужинами с семьями, либо обязательными выходами в свет. Драко внезапно осознал, что Поттер смотрит на него в ожидании, и смутился еще больше. — Я буду доппио эспрессо, — выдавил Драко — скорее для того, чтобы Поттер перестал так на него пялиться, чем из реального желания что-то заказать. — Что-нибудь еще? — Поттер махнул рукой в сторону витрины с выпечкой. — Они делают отличные тосты с сыром, и морковный торт у них просто супер. Драко пожал плечами. В животе порхали бабочки; он сомневался, что вообще сможет впихнуть в себя хоть какую-то еду. Если честно, даже насчет кофе он не был уверен. — Если увидишь что-то вкусное, то давай. Оставляю выбор за тобой. — Договорились, — бодро ответил Поттер и встал в очередь. Очередь была длинной, и за то время, пока Драко переживал свой мини-срыв из-за того, чем именно являлся этот совместный поход за кофе, за ними успели пристроиться еще два человека. — Займешь нам столик? — Конечно. — Какое же это было облегчение — отойти в сторону. Рядом с запотевшим окном кофейни нашелся свободный столик, и Драко направился к нему. Сквозь стекло всё еще была видна улица: ряд припаркованных машин и узкая дорога за ними. Его живот продолжал скручиваться в тугие узлы от одной только мысли, что он сидит здесь, с чертовым Гарри Поттером, в магловской кофейне. С другой стороны, вчера он выстоял против Министерства и секретарши Главного аврора, так что шумное кафе вряд ли станет проблемой. По крайней мере, шансов столкнуться здесь с кем-то из знакомых куда меньше, чем если бы они пошли в какое-нибудь заведение в Косом переулке. Драко вытащил телефон и бумажник из карманов и повесил пальто на любезно предусмотренный на стене крючок. Он опустился на стул, пользуясь возможностью немного оглядеться. Заведение было маленьким, но опрятным: кирпичные стены, коричневая плитка на полу и расставленные корзины с пакетиками кофе — молотого и в зернах, — а также с чипсами, ореховыми батончиками и прочими закусками, как полезными, так и не очень. Очередь продвинулась, и Поттер уже болтал с молодой девушкой за стойкой. У нее было множество пирсингов, а фиолетовый лак на ногтях идеально сочетался с короткими фиолетовыми волосами. Поттер, перекинувший пальто через руку, выглядел весьма расслабленным, и Драко заподозрил, что тот часто здесь бывает. Драко поймал себя на том, что оценивающе скользит взглядом по фигуре Поттера. Даже в этих типичных «папских» брюках задница у него была весьма недурна. Драко подумал, что, если бы он мог незаметно наложить на них портновские чары для лучшей посадки, Поттер привлекал бы куда больше внимания мужчин вроде них. Геев, — заставил себя произнести Драко, пусть даже только в мыслях. Он старался быть более открытым в отношении своей сексуальности. По крайней мере, с самим собой — ведь как он мог ожидать, что кто-то другой будет уважать его идентичность как гея, если он сам ее не уважает? Что, разумеется, ничуть не облегчало задачу. Ему всё еще было немного неловко, даже несмотря на то, что он постепенно смирялся с необходимостью когда-нибудь выйти из этого чертова шкафа. «Это процесс», — сказала ему как-то Пэнси. «Шаг вперед, два шага назад, и всегда найдутся люди, от которых ты будешь держать это в секрете». От матери, в этом он был уверен. Для начала, это разбило бы ей сердце, а Драко не мог взять такое на свою совесть. К тому же она была его матерью, и последнее, чего хотел Драко, — это вступать с ней в какие-либо дискуссии о своих сексуальных предпочтениях. Честно говоря, это просто до ужаса пугало. Драко выпрямился на стуле, когда Поттер развернулся и направился обратно к их маленькому металлическому столику со стеклянной столешницей. Поттер опустился на стул напротив и повесил свое пальто на спинку. — Ви всё нам принесет. — О. Понятно. — Драко ничего не было понятно. Абсолютно. Он никогда не сталкивался с обслуживанием за столиками в подобных забегаловках. — У Ви это вошло в привычку? — Она сказала, что у нее на кухне есть свежеиспеченный лимонный кекс с пропиткой, и я подумал, что это может быть весьма заманчиво. — Поттер оперся локтями на стол и улыбнулся Драко. Драко, блядь, обожал лимонный кекс с пропиткой. С самого детства. — Это мой любимый, — выпалил он, а затем осекся. Он подозрительно прищурился, глядя на Поттера. — Откуда ты узнал? — Да весь Большой зал знал об этом каждый раз, когда твоя мама присылала тебе посылки из дома, — ответил Поттер; в его голосе сквозила неприкрытая ирония. — Насколько я помню, ты радовался этому до неприличия бурно. Попросить ее принести два? — Нет, я с удовольствием разделю его с тобой. — Драко неловко заерзал на узком стуле. Ему казалось странным, что Поттер запомнил такие мелочи со школьных времен. Драко и сам об этом не помнил, а ведь кексы получал именно он. Он не знал, что делать с мыслью о том, что Поттер так пристально наблюдал за ним в те годы. — Нам нужно забрать кофе со стойки? — Она всё принесет. — Поттер откинулся на спинку стула. Несколько мгновений они сидели в тишине; единственными звуками вокруг были жужжание кофемолки, гул чужих разговоров и слабое гудение холодильной витрины. Драко снова начал чувствовать себя неловко, и это его беспокоило. Его язык всегда становился острее, когда он нервничал или стеснялся. И, как бы ему ни хотелось этого признавать, Драко очень хотел произвести на Поттера хорошее впечатление. И это раздражало его еще сильнее. — Итак, — сказал Драко. Он не знал, что добавить. Он положил ладони на стол перед собой, наблюдая за людьми за окном, спешащими на свою скучную работу, чтобы оплатить счета. Драко гадал, сколько у него осталось времени, прежде чем Берриклот пришлет ему язвительную сову по поводу опоздания. Он завидовал должности Поттера. Казалось, Долишу вообще плевать, во сколько его заместитель приходит и чем занимается. Между ними снова повисло молчание. До ужаса неловкое. Поттер прочистил горло. — Итак, нам бы следовало узнать друг друга получше, тебе не кажется? Для людей, которые враждовали годами, я, на самом деле, почти ничего не знаю о настоящем тебе. — Обо мне не так уж много можно узнать. — Драко был в этом не уверен. Он почти жалел, что не взял кофе навынос. — Тебе и так известны общие штрихи моей биографии. «И даже больше», был уверен Драко. Но это не то, во что ему хотелось бы углубляться. — Давай сыграем в двадцать вопросов, — предложил Поттер, и Драко подозрительно сузил глаза. Драко, как правило, не любил игры, особенно те, где нужно отвечать на личные вопросы. — И как в это играть? — Это как «Правда или действие», только без действия. — Поттер снял очки и протер запотевшие стекла о рукав. Его ресницы оказались куда длиннее, чем Драко мог бы предположить. — Никогда раньше не играл? — Много раз, — сухо ответил Драко. Он не стал утруждать себя добавлением, что это было любимым развлечением Слизерина. Драко куда чаще выбирал действие, чем правду; он скорее сбросился бы с Астрономической башни, чем раскрыл свои самые сокровенные, мрачные тайны даже собственным друзьям. — Ну так что? — Поттер выглядел чересчур воодушевленным для вкуса Драко. Он водрузил очки обратно на переносицу. — Ты же не испугался, а, Малфой? И если это не вызов, то что тогда. — Отлично, — выплюнул Драко. — Хотя я считаю, что нам стоит ограничиться временами Хогвартса и прочими вещами, которые не касаются... — Он замолчал, зная, что Поттер поймет. Драко не нужно было произносить это вслух. — Да, — серьезно кивнул Поттер. — Я только за то, чтобы не усложнять. — Что ж, в таком случае, — Драко задумался. — Любимый завтрак в Хогвартсе? — Он предполагал, что это, вероятно, яйца, как и у всех остальных. Эльфы действительно умели делать их невероятно воздушными, легкими и пропитанными теплым сливочным маслом. — Сосиски в тесте. — Поттер положил руки на стол. — А какое у тебя было любимое время года? — Сентябрь, — без запинки ответил Драко. Заметив приподнятую бровь Поттера, Драко почувствовал потребность объясниться. — Мне нравилось, каким всё было новым: новые перья, пергаменты, чернильницы. Даже в те последние два года школы... — Драко прикусил губу. Он не знал, как это объяснить. — Мир вокруг нас мог лететь в тартарары, но в начале каждого нового семестра всё равно теплилась надежда, что всё, может быть, не пойдет по пизде окончательно, понимаешь? — Драко не стал уточнять, что сентябрь также означал спасение из Мэнора и от общества ужасных друзей отца. Он пожал плечами. — Мне достаточно просто зайти в отдел учебников во «Флориш и Блоттс», и это действует на меня лучше любого Успокаивающего зелья. Поттер скептически оглядел его. — Ты уверен, что в душе не когтевранец? И вот она, главная загвоздка, не так ли? — Это был первый факультет, который упомянула Распределяющая Шляпа, когда опустилась мне на голову, — признался Драко. Он сам не знал, почему рассказывает это Поттеру. Он даже родителям никогда об этом не говорил. С другой стороны, отец бы отрекся от него, попади он на любой другой факультет, кроме Слизерина. — Но я попросил Слизерин в ту же секунду, как она начала раздумывать. Мама сказала мне, что я могу так сделать, еще утром, до того как мы покинули Мэнор. Его мать не была дурой; она прекрасно знала, какую истерику закатил бы Люциус, приди к нему сова с новостью о том, что Драко распределили на любой другой факультет, кроме того, к которому поколениями принадлежала семья Малфоев. Если не считать пра-пра-пратетушку Гонорию, которая каким-то чудом угодила в Пуффендуй, но о ней особо не вспоминали. Даже ее портрет запрятали в редко используемый коридор, и те несколько раз в год, когда она покидала свою раму, чтобы отправиться в гости, другие портреты просто не знали, как на нее реагировать. Саму Гонорию это, кажется, нисколько не волновало. У нее было ее вязание и кошки, и, как она однажды сказала Драко, когда он спросил, как она проводит дни, ей нравилось совершать небольшие променады по портретам своих старых друзей, разбросанным по различным загородным поместьям и лондонским таунхаусам, доставшимся их потомкам. Драко это всегда казалось весьма приятным вариантом загробной жизни. — Вау. — Поттер моргнул, глядя на Драко сквозь стекла очков. — Я вообще не могу представить тебя когтевранцем. Драко пожал плечами. — Не знаю почему. На всех совместных уроках мы с твоей Грейнджер только и делали, что сражались за звание лучшего ученика. Я не тупой, если что. — А я этого и не говорил, — заметил Поттер. — Просто... ты до мозга костей слизеринец. — Перехватив острый взгляд Драко, Поттер добавил: — Заметь, в этом нет ничего плохого. — Что-то я не припомню, чтобы в школе ты придерживался столь широких взглядов. — Драко откинулся на спинку стула, разглаживая полы своего пиджака. Он начинал чувствовать себя с Поттером чуть более комфортно, и сам не понимал почему. Поттер опустил голову. — Да, ну, в те времена у меня было не очень с критическим мышлением. Я верил всему, что мне говорили взрослые — мне понадобилось пройти подготовку в Аврорате, чтобы начать доверять собственным суждениям о людях и ситуациях. Начинаешь видеть разные оттенки серого, когда работаешь в поле. — Он сделал паузу, и как раз в тот момент, когда Драко начала нервировать повисшая между ними тишина, произнес: — Не то чтобы я вообще имел право тебя судить. Я сам чуть не угодил в Слизерин. Я просто умолял Шляпу о Гриффиндоре. — Он одарил Драко слабой улыбкой. — Мы с тобой не так уж и отличаемся. Драко был совершенно не уверен, что это правда. — Из тебя вышел бы ужасный слизеринец, — сказал он. — Ты слишком безрассудный. — Серьезно? — Поттер бросил на него выразительный взгляд. — А ты, значит, был образцом расчетливости и хладнокровия? Да вы с Крэббом и Гойлом на одном из матчей по квиддичу пытались до смерти напугать меня, нарядившись дементорами. — О. Да. Я и забыл об этом. — Драко рассмеялся, искренне удивленный этим воспоминанием. При мысли о Винсе всё еще ощущалась слабая тупая боль, но с годами острота этой скорби притупилась. Что не значило, будто Драко по нему не скучал. Винс пришел бы в абсолютный ужас от одной только мысли, что Драко сидит здесь, в магловской кофейне, напротив Поттера и ведет подобные разговоры. Драко подумал, не позвонить ли Грегу, чтобы рассказать ему об этом; Грег счел бы всю ситуацию до колик уморительной. В этом и заключалась разница между ними двумя. Драко поднял взгляд на Поттера. — Я вообще не понимаю, как ты с самого начала принял нас за дементоров. — А ты попробуй сосредоточиться на чертовом снитче, когда краем глаза видишь такое, — возмутился Поттер, но тут же сам рассмеялся. — Не самый блестящий твой момент. — О, это был полнейший идиотизм, — согласился Драко. — Очередной непродуманный план Грега. Понятия не имею, почему я решил, что это сработает. — Потому что ты меня ненавидел. — Улыбка Поттера была легкой, но в ней сквозила колкость, которая Драко не слишком понравилась. — Я не ненавидел тебя. — В ответ на фырканье Поттера Драко передумал. — Ладно, ненавидел. Но только потому, что ты меня отшил. — И, о, это до сих пор саднило. Поттер, отворачивающийся от него, отказывающийся пожать протянутую руку. Драко гадал, что было бы, ответь Поттер тогда взаимностью. Если бы они стали друзьями. В конечном счете отец пришел бы в ярость, но Драко думал, что Поттер мог бы стать его спасением. Его моральным компасом. Поттер удержал бы его от того пути, на который он в итоге свернул. А может, и нет. Может, Драко всё равно пришлось бы бороться — и в итоге он всё равно потерял бы Поттера. Поттер смотрел на него через стол — так пронзительно, что Драко пришлось отвести взгляд. Он уставился в окно, наблюдая за проезжающими мимо машинами. На углу остановился красный двухэтажный автобус; очередь ожидающих на остановке людей начала заходить внутрь. — Мне жаль, — тихо произнес Поттер. Драко сглотнул, не отрывая взгляда от автобуса, пока тот не отъехал. Только когда он скрылся за углом, Драко позволил себе снова посмотреть в сторону Поттера. Тот наклонился над столом, протянув руку. — Могу я загладить вину за то, что повел себя как придурок в одиннадцать лет? Драко издал короткий, прерывистый смешок. — Не знаю. Сможешь ли? — Они смотрели друг на друга, и от напряжения этого зрительного контакта у Драко свело живот. — Поттер, — тихо позвал он, не в силах отвести взгляд. Он замолчал, не зная, что сказать. Но Поттер просто ждал с протянутой рукой. И Драко потянулся в ответ, позволяя своим пальцам коснуться пальцев Поттера так осторожно, словно это прикосновение могло выжечь ему саму душу. А когда пальцы Поттера сомкнулись вокруг его собственных, у Драко перехватило дыхание. Он посмотрел на их переплетенные руки, и его окутало тепло. «Так правильно», — подумал он. — Друзья? — Поттер всё еще смотрел на него так, словно не был уверен, что Драко сейчас не сбежит. И Драко вполне мог бы. Он заставил себя сидеть неподвижно, чувствуя тяжесть руки Поттера на своей. — Ладно, — наконец произнес он. — Мы можем попробовать. Похоже, для Поттера этого оказалось достаточно. Он убрал руку, и Драко внезапно почувствовал себя лишенным опоры. Словно он плыл по бурным порогам, которые уносили его всё дальше от слишком хорошо знакомого, стабильного берега ненависти к себе. Поттер внимательно изучил Драко взглядом, а затем широко и ярко улыбнулся. — Кажется, теперь твоя очередь задавать вопрос. О, точно. Этим они и занимались. Драко вернул руку на колени, поглаживая пальцами ладонь, которая только что прижималась к ладони Поттера. Теперь всё изменилось. Всё ощущалось иначе, и Драко не был уверен, что способен это объяснить. Сбитый с толку и рассеянный, он выпалил первый же вопрос, пришедший в голову. — О ком был твой первый влажный сон? О парне, я имею в виду. Лицо Драко начало гореть, когда он осознал, что именно ляпнул, а Поттер подавился воздухом, широко распахнув глаза от удивления. Ви направилась к их столику с подносом, так что им на мгновение пришлось приостановить игру, позволяя ей расставить заказ. Драко попытался улыбнуться ей, когда она передавала ему эспрессо, но, видимо, вышло криво, потому что она бросила на него странный взгляд, прежде чем спросить Поттера, не нужно ли ему чего-нибудь еще. Поттер лишь покачал головой и поблагодарил ее. К лимонному кексу с пропиткой прилагались две вилки, и Драко почувствовал странную щекотку в животе. Разве они с Поттером не на свидании? Он успокаивал себя мыслью, что у взрослых тоже бывают «совместные выходы», особенно когда их сыновья дружат. Он обхватил свою крошечную чашечку эспрессо обеими руками, глядя на Поттера снизу вверх. — Ну и? — спросил Драко, когда Ви отошла. — Отвечай на вопрос. — Раз уж спросил, Драко хотел знать, — и он был готов признать: крошечная часть его души отчаянно хотела, чтобы ответом Поттера был он сам. Как бы глупо это ни звучало. — Оливер Вуд, — прошептал Поттер, делая глоток моккачино. Драко возненавидел тот укол разочарования, который пронзил его насквозь. — А у тебя? — Грег Гойл, — солгал Драко. Это был Поттер, но он не мог ему этого сказать. Особенно сейчас. Да и в конце четвертого курса у него действительно была мимолетная глупая влюбленность в Грега. — Мне нравятся крупные и молчаливые. — Ага, — протянул Поттер, и взгляд, который он бросил на Драко, стал острым и внимательным. — Буду иметь в виду. Лицо Драко пылало. Он поднес эспрессо к губам. Сделал глоток. Крепкий и горький, всё как он любит. — Где в школе было лучшее место для поцелуев? — Вообще-то сейчас была не его очередь, но он всё равно спросил. Это уже выходило за рамки игры, перерастая в настоящий разговор. К тому же Драко знал немало мест, которые сам использовал с самыми разными людьми, но ему было любопытно мнение Поттера. Поттер поставил свой моккачино на стол и задумался. — Нам с Джин всегда нравился кабинет чар на третьем этаже. Неплохой выбор, вынужден был признать Драко. После уроков он почти всегда пустовал. Да и Флитвик всё равно предпочитал класс на втором этаже, так что, если подгадать время, туда можно было проскользнуть даже для послеобеденного перепихона. — Задний коридор на четвертом этаже тоже был ничего, — рассудил Драко. — Полно скрытых ниш, которые профессора не утруждали себя проверять. Кроме Снейпа, когда МакГонагалл заставляла его патрулировать коридоры. Однажды он застукал Драко там с Пэнси, в те несколько месяцев, когда они встречались, и тем же вечером Драко пришлось выслушать долгую лекцию о противозачаточных зельях, несмотря на тот факт, что это Пэнси залезла рукой к нему в штаны. Когда Драко указал на то, что от дрочки дети не рождаются, Снейп лишь вздохнул и велел ему убираться из его покоев к чертовой матери. Мерлин, как же Драко не хватало и его тоже. — С кем бы ты встречался в школе, если бы у тебя был выбор? — спросил Поттер, глядя на Драко поверх края кружки. Его очки были заляпаны в нижней части стекол. Драко замер и сглотнул. На удивление интимный вопрос, а то, как Поттер на него смотрел, заставляло Драко нервничать. — Наверное, с Эдрианом, — наконец произнес он. — Если бы мы тогда были ближе по возрасту. А если говорить о нашем курсе? — Драко перебрал варианты. Он наотрез отказывался признаваться Поттеру, что хотел бы встречаться с ним. Хотя бы пару раз. — Джастин Финч-Флетчли, хотя бы ради того, чтобы довести отца до бешенства фактом, что я квир и путаюсь с маглорожденным. Да и к тому же Джастин был чертовски хорош собой. — Правда? — Поттер бросил на Драко любопытный взгляд. — Никогда особо не замечал. — А ты точно гей? — Драко скептически оглядел Поттера. — У Джастина была великолепная задница. Поттер лишь пожал плечами. — Я как-то не особо обращал на него внимание. Большую часть времени я проводил, таскаясь за тобой, ну, или так всегда утверждала Гермиона. — Ох. — Драко не знал, что на это сказать. — За мной? Поттер кивнул, и Драко слегка утешил тот факт, что он немного покраснел. — Да. Колокольчик на двери звякнул, и они оба вздрогнули, оглядываясь на вход, но это была всего лишь пожилая женщина в бирюзовом спортивном костюме и ярко-красных кроссовках. Скорпиус бы с радостью щеголял в подобном наряде, если бы Астория или Драко когда-нибудь позволили ему одеваться самому. Поттер взял одну из вилок и отломил кусочек лимонного кекса. — Ешь, — сказал он с набитым ртом, и Драко взял вторую вилку, подцепляя кусочек и отправляя его в рот. Невероятно вкусно: теплый, с выраженным лимонным вкусом и потрясающей текстурой. Даже лучше, чем готовили эльфы в Мэноре, и Драко тут же отломил еще кусочек. — Неплохо, а? — улыбнулся ему Поттер. Драко взял еще кусок. — Сойдет, — сказал он, прожевывая, а затем посмотрел на Поттера. — Следующий вопрос: куда ты уходил, когда тебе нужно было поплакать? И не говори, что не плакал, потому что все мы, черт возьми, хоть раз в жизни забивались куда-нибудь порыдать. Драко проводил большую часть времени для рыданий в женском туалете на втором этаже, где чертова Миртл пыталась его утешить, но Поттер, учитывая все обстоятельства, должен был это помнить. Рука Драко почти рефлекторно потянулась к груди, нащупывая под тонким хлопком рубашки узловатые шрамы от Сектумсемпры. — Обычно в свою кровать, — ответил Поттер. — Задергивал полог. Все знали, что если полог задернут, меня лучше не трогать. — Он на мгновение запнулся, его вилка зависла над кексом. Драко подсунул свою вилку под вилку Поттера, уводя из-под носа очередной кусок прежде, чем тот успел его остановить. — Ты когда-нибудь пробирался в гостиную Гриффиндора? — Нет, — пробубнил Драко с набитым ртом. Проглотив кекс, он прищурился. Он слизал остатки лимонной пропитки с нижней губы, и взгляд Поттера опустился, чтобы проследить за этим движением. — А ты когда-нибудь пробирался в Подземелья? — Возможно. — Поттер быстро улыбнулся. — То есть, если честно, да. — Он не дал Драко возможности выпытать подробности. — Любимый учитель? — Снейп, конечно. — Сердце Драко всё еще переполнялось преданностью при мысли о своем наставнике. Снейп сохранил ему жизнь в тот последний год школы. Драко был обязан ему всем. — Самый нелюбимый учитель? — Он выжидательно приподнял бровь. — Амбридж, разумеется. — Поттер потер тыльную сторону ладони, и Драко задумался о бледной линии шрамов на ней. Он знал, что Поттер не раз отбывал у Амбридж наказания, и до всех доходили слухи о том, какие методы любила применять эта сумасшедшая. И всё же Драко был удивлен. — Не Снейп? Поттер покачал головой. — Второе имя Ала — Северус, — просто сказал он, и это потрясло Драко до глубины души. — Ох, — только и смог выдавить из себя Драко. Интересно, что подумал бы об этом Снейп, узнай он, что Поттер назвал в его честь сына. Он посмотрел на Поттера совершенно новыми глазами. — Почему? — Он был смелым, — сказал Поттер. — И как бы сильно он, казалось, меня ни ненавидел, он делал всё возможное, чтобы защитить меня от Волдеморта. Чтобы сохранить мне жизнь. Он не был святым, но и ублюдком он тоже не был. — Он вздохнул, опустив взгляд в свою кружку с моккачино. — Джин не обрадовалась, когда я предложил это имя, но всё поняла, когда я объяснил. — Он снова поднял глаза на Драко. — Я хотел почтить его память. Дамблдора тоже. Ни один из них не был идеален, но... — Он поднес моккачино к губам. Больше ничего не нужно было говорить. Драко понял, что он имел в виду. — За Альбуса и Северуса, — тихо произнес Драко и поднял свою чашку. Поттер чокнулся с ним своей кружкой, и они оба сделали по глотку. — Итак, — произнес Поттер спустя мгновение. — Ты когда-нибудь плавал рядом с Гигантским Кальмаром? В их школьные годы это было популярным вариантом «слабо», хотя и весьма опасным. На памяти Драко было как минимум три случая, когда кто-то чуть не утонул, и МакГонагалл грозилась наложить на озеро чары, чтобы вообще не подпускать к нему студентов. В итоге пошли на компромисс: в конце семестра, когда становилось — едва-едва — достаточно тепло для быстрого купания, у берега огораживали небольшую зону для плавания. Драко содрогнулся. — Нет. — Он терпеть не мог морских тварей — по крайней мере, когда сам находился в воде. Он допил эспрессо и поставил чашку на стол. — А ты, если не считать той отработки с Хагридом, когда-нибудь проводил ночь в Запретном лесу один? — В ту ночь, когда я умер, — ответил Поттер, тихо и серьезно. Он опустил взгляд на свой моккачино, наклонил кружку, позволяя кофе скользнуть по стенкам, прежде чем сделать еще один глоток. — Ох, прости. — Драко не знал, что сказать. Ему было известно лишь то, что рассказала о той ночи мать. Как она сохранила тайну Поттера. В конечном счете спасла ему жизнь — и всё потому, что хотела, чтобы Поттер спас жизнь Драко. Поттер поднял на него глаза. — Не извиняйся. Всё нормально. — Ты правда умер? — спросил Драко. Он не был уверен, зачем спрашивает, и понимал, что это слишком личный вопрос. Но он никогда не встречал никого, кто пережил бы Убивающее проклятие — не один, а целых два раза. — Да. — Поттер встретился с ним взглядом. В его глазах плескалась печаль. Горе, от которого у Драко сжалось сердце и возникло желание протянуть к нему руку. И он позволил себе это сделать. Поттер казался слегка ошеломленным, когда рука Драко легла поверх его ладони. Они просидели так какое-то время, разделяя тишину, а затем Поттер вздохнул. — Это странно, — сказал он хрипловатым голосом и перевернул руку под ладонью Драко, переплетая их пальцы. Это был невероятно интимный жест; дыхание Драко участилось, сердце начало колотиться. Поттер погладил большим пальцем костяшки Драко. — С тех пор я не боюсь смерти. Я знаю, каково это. Это... хорошо, понимаешь? Это просто еще один шаг в другое место, и на этом для нас ничего не заканчивается. Мы сами выбираем, куда хотим отправиться дальше. По спине Драко пробежала дрожь. — Я бы не смог, — прошептал он. — Я боюсь. Он думал о смерти, обо всех тех случаях, когда видел, как по прихоти Темного Лорда гасла жизнь в глазах людей. Он был рядом со смертью; он видел, как это происходит. Он не хотел уходить — по крайней мере, в ближайшее время. Пальцы Поттера сжались крепче, и Драко поднял на него глаза. То, как Поттер на него смотрел, заземляло, успокаивало, и Драко почувствовал, как отпускает тугой узел в груди. — Не бойся, — произнес Поттер. — Когда это случится, ты не будешь один. Люди, которые любят тебя? Они соберутся рядом. — Я беспокоюсь за Скорпиуса. — В горле Драко встал ком. — Какой будет его жизнь без меня... — Он осекся, когда волна эмоций пригрозила накрыть его с головой. Он сделал вдох через нос, отсчитывая каждый выдох. — С появлением ребенка жизнь меняется. Это меняло приоритеты — по крайней мере, так случилось с Драко. — Да, — согласился Поттер. — Это так. Но со Скорпиусом всё было бы хорошо. — Поттер вычертил маленький круг на тыльной стороне ладони Драко. — Со мной же всё было хорошо. И Драко задумался о том, каково это было для Поттера — расти без родителей. Ему было сложно это представить, даже учитывая нынешнюю дистанцию между ним и отцом. Он знал, что Люциус любит его — по-своему, в своей искаженной манере, и большую часть детства Драко просто обожал отца. — Мне жаль, — снова сказал он, и сказал абсолютно искренне. Глубоко, от всего сердца. Он сделал вдох, а затем предложил: — Может, следующий вопрос? — Ему не хотелось больше на этом зацикливаться. Поттер лишь слабо улыбнулся, а затем мягко высвободил свою руку. Драко отчаянно не хватало этого прикосновения. — Тема полегче, — сказал Поттер. — Какая у тебя была самая низкая оценка по чарам? — «Удовлетворительно». — Драко повертел в руках ложечку, лежащую на блюдце из-под эспрессо. Он поднял глаза на Поттера. — А какой у тебя был худший балл по ЖАБА? — Я их не сдавал. — Поттер неловко заерзал на стуле. Он потер затылок, а затем бросил на Драко смущенный взгляд. — Меня приняли в программу подготовки авроров и без них. — Протекция! — Драко был поражен. Он знал, что Поттер не вернулся на восстановительный курс, который МакГонагалл разрешила пройти после войны, но полагал, что тот хотя бы попытался сдать экзамены экстерном. Многие так и сделали, независимо от того, вернулись они к учебе или нет. Драко занимался самостоятельно, а затем досрочно сдал ЖАБА вместе с Пэнси и Блейзом. Не сдавать их вообще? Это было уже слишком, даже для Поттера. Впрочем, мир всегда вращался вокруг Поттера немного иначе, чем вокруг всех остальных. Не то чтобы Драко злился из-за этого. Хотя на самом деле он чертовски злился. — Ты когда-нибудь бывал на корабле Дурмстранга? — Лицо Поттера не выражало ничего конкретного, и Драко прекрасно понимал, что тот пытается отвлечь его от шокирующей правды об отсутствии ЖАБА. Драко гадал, что бы «Пророк» сделал с этой информацией — заместитель Главного аврора без академического аттестата стал бы грандиозным скандалом для доброй части магического общества, и плевать на статус Избранного, — но делиться этой тайной с прессой Драко не собирался. Поэтому он позволил Поттеру отвлечь себя, или, по крайней мере, дал ему думать, что это удалось. — Это было потрясающе! — Драко подался вперед, опершись локтями о стол. — Я даже почти жалел, что родители не отправили меня туда, хотя я слышал, что зимой они принимают ванны в ледяной воде, а это вообще не мой вариант. В памяти Драко всплыли обрывочные воспоминания о грубых голосах, эхом разносившихся по трюмам корабля, и богоподобная фигура Виктора Крама. Мерлин, а ведь в тот год он тоже сох по Краму, хотя и скрывал это от всех своих друзей. Особенно от Пэнси, учитывая, что они тогда только начинали ходить вокруг да около друг друга, и Драко даже тогда был уверен, что она придушила бы его во сне, признайся он во влюбленности в кого-то, кроме нее. В те времена Пэнс была жуткой собственницей. С годами она заметно смягчилась, и Драко был уверен, что это влияние Тони. Да благословит его бог. Поттер выглядел ревнивым. — Счастливчик. Я всегда хотел там побывать, но потом Крам пригласил Гермиону на Святочный бал, и Рон после этого его возненавидел. Драко фыркнул. — Ей следовало остаться с Крамом. — Полегче, — ровно произнес Поттер, и Драко возненавидел себя за то, что почувствовал укол стыда. — Ладно, проехали. — Драко знал, что ведет себя колюче, но ему было всё равно. Он сощурился, глядя на Поттера. — Раз уж мы заговорили о том времени: ты правда сам бросил свое имя в Кубок? — Ему всегда было любопытно. — Нет. — Лицо Поттер стало серьезным. — Это был Барти Крауч. — Он помедлил, а затем добавил: — Младший, разумеется. Драко кивнул. Барти-младший когда-то, много лет назад, был другом его отца. Это всё, что он о нем знал, помимо того, что тот целый год выдавал себя за Грюма, да и об этом шептались лишь вполголоса и никогда не подтверждали до тех пор, пока Драко сам не услышал, как об этом говорил Темный Лорд в Мэноре. — Ты когда-нибудь был счастлив? — Поттер смотрел прямо на него. В его взгляде читалась такая мягкость, от которой в животе у Драко всё перевернулось — и это чувство нельзя было назвать неприятным. — Иногда. — Драко думал о своем детстве, о радости, которую он испытывал в Мэноре, о любви, которой его осыпала мать — и которую она по-своему дарила ему до сих пор. В школе всё было иначе, но поначалу ему там нравилось. Даже интеллектуальное соперничество с Грейнджер временами захватывало. А потом всё изменилось. На Мэнор, да и на сам Хогвартс, опустилась тьма. Драко знал, что несет часть ответственности за последнее. Он опустил взгляд на свои руки, сложенные на столешнице. На тарелке между ним и Поттером были рассыпаны последние крошки лимонного кекса. Драко взял вилку, надавил на них, сгребая в кучку. Поднял вилку, слизал крошки, а затем посмотрел на Поттера. — Полагаю, со временем я становился всё менее и менее счастлив, — тихо произнес Драко. — А ты? Поттер сглотнул. Провел кончиком пальца по краю стола. — Думаю, так же. В смысле, бывали моменты, когда мне нравилось там находиться, но их стало так трудно вспомнить. Кофейня вокруг них жила своей жизнью; сквозь тихий гул стихающих и вновь нарастающих разговоров пробивался счастливый женский смех. Драко не понимал, почему сидеть здесь с Поттером и вести этот разговор казалось таким нормальным, таким привычным. Словно Поттер понимал его так, как не могли понять даже его собственные друзья. И Драко в толк не мог взять, как такое вообще возможно. Они были врагами; они ненавидели друг друга. Но, возможно, это правда, что между любовью и ненавистью тонкая грань, и что равнодушие хуже, чем абсолютная ненависть к кому-либо. А Драко никогда не был равнодушен к Поттеру. — Последний вопрос, — сказал Драко. Он чувствовал странную легкость в голове и на самом деле совершенно не хотел, чтобы это заканчивалось. Поттер помешивал пластиковой трубочкой остатки своего кофе. — Ответь мне честно, — тихо попросил он. — Ты когда-нибудь хотел, чтобы тогда, в школе, мы стали друзьями? Драко не колебался. — Да. — Он встретился с Поттером взглядом. В нем было что-то такое, что согревало его, заставляя бабочек в животе снова пуститься в пляс. — Я тоже, — сказал Поттер. Сердце Драко пропустило удар. Он не мог ответить. Не сейчас. Возможно, вообще никогда. Они просидели так еще несколько мгновений, а затем Драко осознал, что было уже половина десятого. Если он вскоре не появится на рабочем месте, Берриклот будет стоять у его стола и задавать всевозможные неудобные вопросы. — Поттер, спасибо. — Он встал. — Было очень приятно выпить кофе, а кекс оказался просто восхитительным. — Надеюсь, компания была не слишком ужасной? — Поттер смотрел на него снизу вверх, и на его лице читалась легкая надежда. — Отвратительной, — улыбнулся Драко, снимая пальто с крючка. — Шучу, конечно. — Он надел пальто и застегнул пуговицы. Поттер всё еще сидел за столом и выглядел немного растерянным. Драко на мгновение положил руку Поттеру на плечо, сам пугаясь собственной дерзости. Но плечо Поттера было теплым и твердым, и когда тот снова поднял на него взгляд, у Драко перехватило дыхание. Он замаскировал это, отвернувшись, чтобы кашлянуть в сгиб локтя. Когда он снова повернулся, то чувствовал себя уже увереннее. — Возможно, как-нибудь утром мы могли бы повторить. — Звучит отлично, — отозвался Поттер, и Драко кивнул. Он оставил Поттера сидеть за столом. Когда Драко вышел на тротуар и порыв холодного ветра отбросил его волосы назад, заставляя тонкие пряди танцевать на ветру, Поттер наблюдал за ним через окно со странным выражением лица. Драко поднял руку в прощальном жесте; Поттер ответил тем же, едва заметно улыбнувшись. Драко развернулся и ушел, и его шаг стал куда легче, чем был до этого. Возможно, теперь они с Поттером смогут стать друзьями. Хотя бы ради своих сыновей, если уж на то пошло. А друг — это именно то, что сейчас нужно было Драко.