Брошенные дельты𓂃ෆ˚

Сознание возвращалось кусками. Сначала звук — противный, высокочастотный звон в ушах, смешанный с шипением лопнувших труб. Потом запах — горелый пластик, машинное масло и что-то металлическое, острое, похожее на кровь. И только потом — боль. Жуча открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Не белого, больничного, а настоящего, солнечного. Он пробивался сквозь огромную рваную дыру в обшивке корабля, освещая груду искорёженного металла. «Мироходец — ζ» лежал на боку. Она попыталась пошевелиться. Ремни безопасности удержали её в кресле, но всё тело ломило, будто её перемололи в бетономешалке. Голова гудела, а на лбу наливалась тёплая шишка. Жуча машинально провела рукой по уху — наушников не было. — Блять, — выдохнула она без злобы, скорее констатируя факт. Где-то слева раздался стон. Жуча с трудом повернула голову. Келс висел вниз головой, запутавшись в проводах, которые тянулись из разорванной панели. Его лицо было перепачкано сажей, а из рассеченной брови сочилась кровь. — Келс! — крикнула Жуча, и её голос прозвучал хрипло. — Живой, — прохрипел бортинженер, пытаясь высвободить руку. — Чива... Чива где? — Я здесь! — донеслось с другой стороны. Чива сидела на полу, прижимая к груди планшет. Экран был разбит, но она судорожно пыталась нажать на кнопки, поправляя волосы, выбившиеся из хвоста. — Командир! Где командир? Жуча отстегнула ремни и, пошатываясь, встала. Ноги дрожали. Отсек, в котором они находились, был перевёрнут. Входная дверь заклинило, но через пролом в стене она видела кусок неба. И небо было зелёным. Настоящим, травяным, с редкими облаками. — Жуча, помоги! — Келс наконец выдернул руку и сполз на пол. — У нас течь из топливной магистрали! Если искра — мы взлетим нахер. — Не взлетим, — спокойно ответила она, хотя внутри всё дрожало. — Мы уже упали. Дальше некуда. Она подошла к пролому и выглянула наружу. «Мироходец» прочертил в земле длинную борозду, сломав несколько деревьев — высоких, с фиолетовой листвой. Вокруг стояла тишина. Ни птиц, ни насекомых. Только шипение выходящего из корпуса газа и где-то далеко — гул, похожий на работу механизма. — Рада! Аэро! — крикнул кто-то снаружи. Жуча узнала голос Антоши. Она выглянула — он стоял на коленях возле спасательной капсулы, которая отвалилась при падении и теперь лежала в двадцати метрах от корабля. Рядом с ней сидела Рада. Её челка вся слиплась от крови, но она была жива. Она сжимала руку Аэро, которая лежала на земле без сознания, но дышала. — Аэро! — Рада трясла её за плечо. — Очнись, слышишь?! Тряси ногой, делай что угодно! Аэро не реагировала. Жуча спрыгнула на землю. Ноги врезались в мягкую, влажную траву. Воздух был густым и тёплым, пахло чем-то сладковатым. — Где Эхо? — спросила она, подбегая к Раде. Рада подняла на неё глаза. В них был ужас. — Он был в рубке. Когда корабль перевернуло... — она запнулась. — Некро и Рэд пошли искать. — Пошли искать?! — переспросила Жуча, и её голос сорвался на визг. — Мы должны все вместе! А если там... — Жуча! — рявкнул голос от разлома в корпусе. Оттуда, согнувшись, вылез Некро. Он выглядел паршиво. Его куртка была порвана, а лицо — бледным до синевы. Но он держался. Он тащил за собой Рэда, который тяжело опирался на его плечо. У Рэда была вывихнута рука, она висела плетью, но он сжимал зубы и молчал. — Живы, — коротко сказал Некро, сбрасывая маску крутого парня. Сейчас он просто был испуганным, но держащимся человеком. — Мы нашли Эхо. — Где он? — спросила Рада, оставляя Аэро на попечение Антоши. — Веди. Некро молча кивнул и нырнул обратно внутрь. Внутри «Мироходца» царил ад. Коридоры были перекошены, в некоторых местах пол уходил вверх, а потолок — вниз. Из разбитых труб сочилась липкая синяя жидкость. Они нашли Эхо в командном отсеке. Он лежал на боку, придавленный к стене тяжёлой металлической балкой. Точнее, балка прошла насквозь. Она торчала из его бока, чуть ниже рёбер, и была залита тёмной кровью. — Эхо! — Рада упала на колени рядом с ним, сразу включая режим врача. Она провела рукой по его лбу — горячий. Пульс — нитевидный, но есть. — Чёрт, чёрт, чёрт, — зашептал Некро, отворачиваясь. Рэд стоял рядом, бледный как смерть. Он смотрел на брата и не мог вымолвить ни слова. Его рука дрожала. — Не двигай его, — приказала Рада, пытаясь оценить повреждения. — Балка задела селезёнку. Надо её извлечь, но у меня нет оборудования. Всё разбито. — Без оборудования делай, — прохрипел вдруг Эхо. Все вздрогнули. Он был в сознании. Глаза командира — угольно-чёрные, как его волосы — смотрели на Раду с ледяной ясностью. — Ты, — прошептал он, глядя на неё. — Ты меня... заштопаешь. Как куклу. Поняла? Рада проглотила ком в горле. — Я не могу, командир. У меня нет анестезии. Ничего нет. А если я вытащу балку, ты умрёшь от потери крови за минуту. — Значит, ты должна успеть за минуту, — выдавил Эхо, и слабая усмешка тронула его губы. — Я... не умру. Не сегодня. У меня... брат... до сих пор не научился... курить без кашля. Рэд сжал зубы так сильно, что на скулах выступили желваки. Он шагнул вперёд. — Рада, делай. Я прижму артерию. Я видел, как ты делала на учениях. — Это не учения! — вспылила она. — Я знаю! — рявкнул Рэд. — Но он умрёт, если мы будем ждать! Делай! Жуча стояла в проходе, прижимая ладони к ушам — привычка, которую она не могла контролировать. Она смотрела, как Рада, собрав всю волю, взяла в руки медицинский нож. Как Рэд опустился на колени, зажимая рану выше балки. Как Некро отвернулся, но не ушёл, стоял на подгибающихся ногах. — Считайте, — сказала Рада. — От трёх до нуля. На ноль — я тяну. — Три, — начал Рэд, глядя в глаза брату. — Два, — Эхо слабо сжал его руку. — Один. — Ноль, — выдохнули оба одновременно. Рада резко, одним движением выдернула балку. Кровь хлынула фонтаном. Рэд вдавил пальцы в рану, прижимая артерию. Эхо застонал, изогнувшись дугой, и потерял сознание. — Аэро! — крикнула Рада, не оборачиваясь. — Нужна вата! Нужен бинт! Где Аэро?! — Она без сознания! — крикнул Антоша снаружи. — Тогда тащи сюда аптечку из капсулы! Живо! Некро сорвался с места и побежал, спотыкаясь о провода. Рада работала молча. Её руки дрожали, но она двигалась быстро и точно. Она накладывала швы прямо на голую кожу, не обращая внимания на грязь. Она зашивала командира как куклу, как он и просил. Когда последний шов был наложен, Рада откинулась назад и выдохнула. Её лицо было залито кровью, а челка липла к щеке. — Пульс... есть, — сказала она. — Слабый. Но есть. Рэд медленно убрал руки. Они были красными по локоть. Он посмотрел на неподвижное лицо брата, потом на Раду. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не благодари, — ответила Рада, смахивая волосы с лица. — Он ещё может не выжить. Ему нужна нормальная операционная и переливание крови. А у нас — жопка на незнакомой планете без связи. Рэд кивнул. Он встал, пошатываясь, и вышел из отсека. Наружу, к свету. Жуча, Чива и Келс уже сидели на траве, осматривая повреждения. Келс пытался наладить связь из обломков, но безуспешно. — Тихо, — вдруг сказала Жуча, поднимая руку. — Слышите? Все замерли. Сначала ничего. Потом — звук. Далёкий, мерный, гулкий. Барабанный бой. И голоса. Много голосов. Они пели на незнакомом языке, и мелодия была странной — тоскливой и торжественной одновременно. Из-за фиолетовых деревьев показались силуэты. Они были высокими, стройными, с бледной, почти сияющей кожей. На них были длинные одежды цвета индиго, а лица скрывали маски из белого дерева. В руках они несли факелы с синим огнём. — Жители, — выдохнул Келс. — Аборигены, — поправила его Чива нервно. Они остановились в двадцати метрах от корабля. Главный — тот, что был выше всех — сделал шаг вперёд и поднял руку. И заговорил. На языке, который никто не понимал. Некро, стоявший рядом с Рэдом, вдруг прошептал: — Они не выглядят враждебными. — Пока, — ответил Рэд, кладя здоровую руку на бластер, висящий на бедре. Глава закончилась тишиной. Первый контакт состоялся. И никто не знал, что принесёт эта встреча — спасение или новую беду.