Смотри на меня

      Раздача закончилась ближе к обеду. Люди постепенно расходились, у входа остались только двое стариков с тележками. Они о чём-то негромко переговаривались с военными и изредка посмеивались.  Следующей задачей группы стала уборка и сверка остатков по спискам. Закончив с этим одним из первых, Леон уже просто стоял, перекладывая бумаги с места на место, тщательно выравнивая края.  В третий раз.  — Леон? — это была Эшли.  — Ты еще не закончил? Я вот, да. — Словно подтверждая свои слова, девушка подняла планшет и слегка им потрясла. Она стояла намного поодаль наблюдая за ним.  — Почти.  — Мне кажется или сортировка папок по цвету, алфавиту и толщине должна идти уже за отдельную плату?  Из парня вырвался смех.  — Я чет увлекся, согласен, прогуляемся? — Ага, давай, а то сейчас начнешь их еще по росту растовлять! Он последний раз взглянул на стол, убедившись, что все аккуратно лежит, кивнул Эшли.  Выходя из ангара, их встретили солнце и пение птиц. Воздух казался неожиданно свежим почти резким после душного помещения, в котором они провели последние четыре часа. Ноги неприятно ныли, но радовало одно: выдача различного провианта у них только по понедельникам.  — Знаешь, мне казалось будет тяжелее,  — под конец она тихонько посмеялся.  Как бы ему ни хотелось казаться сильнее и собраннее, Леон всё ещё был целиком погружён в ту встречу с майором. Мысли возвращались туда снова и снова, зацикливаясь на каждом моменте. Поэтому он ухватился за этот смех как за спасательный круг.  — Что тебя так рассмешило? — Ничего особенного, — Эшли пожала плечами. — Просто… это было мило. Мы так слаженно работали.  Она легко хлопнула в ладоши и ярко улыбнулась. Эшли вообще умела так: лавировать между иронией и почти обезоруживающей легкостью.  Леон хмыкнул. — А я-то думал, ты про мой факап. Он заметил, как она старательно обходила эту тему, и решил начать разговор об этом сам.  — Мне кажется… Что тому мужику просто нужно было к кому-нибудь придраться, — сказала она тише. — Он серьёзно так въелся на тебя из-за такой мелочи?  Они всё это время шли вдоль забора. За металлической сеткой тянулся лес густой, глубокий. Солнце мягко проходило сквозь кроны, разбрасывая свет по земле. — Он был прав, Эш. Она резко посмотрела на него. На её лице читалось искреннее непонимание. Розовые губы с влажным блеском чуть сжались, а взгляд стал заметно жёстче. — Ты сейчас это кому из нас говоришь? Девушка сложила руки на груди.  — Если трезво посмотреть, то я проебался.  Эшли остановилась на полшага, заставляя его тоже притормозить.  — Леон, ты издеваешься, да? — ирония в её голосе даже не пыталась скрываться. Парень устало выдохнул.  — Я просто не должен был так поступать.  — Нет, подожди… — она качнула головой. — Мы сейчас правда это обсуждаем? Ты же просто помог! — Не в этом дело. — А в чем тогда?  Секунду она смотрела на него, а после выдохнула почти сердито: — Это бред. Чистейший!  Леон отвёл взгляд в сторону. Ему не хотелось открывать эту постыдную, трусливую и слабую сторону для нее. Да и перед собой он до конца ничего не решил. Проще было закрыться.  Поэтому он злился. И не на то, что его отчитали. И не то, что при посторонних. Злился на собственную пассивную реакцию и выводы. Его бесило молчание внутри, отсутствие хоть какого-то возражения, оправдания, любого «против».  — Тут всё зациклено на порядке. Нет смысла это отрицать. Весь боевой настрой Эшли испарился так же быстро, как и появился. Тяжело вздохнув, она коснулась его холодной руки своими тонкими пальцами. — Вспоминай иногда, что ты человек, ладно? — Ее голос звучал так мягко и тихо.  — Я не понимаю откуда такая тяга к… Внезапный телефонный звонок прервал ее. Она быстро убрала руку с его ладони и потянулась к карману. — Это Ральф. Ветер заметно усилился, и Эшли пришлось прикрыла одно ухо ладонью. Леон невольно задержал взгляд на том, как светлые пряди её волос поднимаются и путаются от порывов. Разговор с куратором вышел коротким. Закончив, она убрала телефон и слегка поёжилась от прохлады. — У нас какие-то новости из церкви. Они сейчас подойдут в столовую, так что давай поспешим. Леон сразу стянул с себя легкую куртку и накинул ей на плечи.  — Надень, пожалуйста, а то простынешь.  По ее лицо было видно, что она этого не ожидала, но ей было точно приятно.  — Пойдем, а то Ральф нас собаки начнет искать.  Эшли тихо фыркнула, поправила куртку и пошла рядом. Чуть ближе, чем раньше.  • Столовая встретила их тем же холодом, шумом и ярким светом. Мысль о бесконечном тунце из банки в рюкзаке, который наложила его мать, вдруг показался Леону привлекательным. Он чувствовал к этому месту почти физическое отторжение.  Они с Эшли переглянулись, как только взяли подносы из окошка.  — Это даже тут?! — Подруга не выдержала и рассмеялась. Леон фыркнул, глядя на содержимое. — Господи, мы же не в Калифорнии. Даже тут эта долбаная джамбалайя… Эшли покачала головой, всё ещё смеясь, но уже с лёгкой обречённостью: — Я помню, как клялась тебе, что в моей жизни больше не будет ни риса, ни бобов. Меня так просто не возьмешь!  От приятных воспоминаний становилось тепло на душе. Они оба были теми ещё любителями пробовать новые кухни. После которых обычно оставались очень яркие, неизгладимые впечатления. — Конечно я помню, как мы тогда обожрались в ЛА этими дерьмо.  Он посмотрел на поднос с искренним недоверием.  — Может и прошел год, но мой желудок до сих помнит тот ужас.  Эшли тихо выдохнула, вспоминая тот же кошмар. — Никогда больше. — Согласен.  Больше не задерживаясь, они сели за стол. Вскоре подтянулись остальные и заняли свои места. Через минуту Леон, как и другие, сложил руки перед собой. Молитва прозвучала негромко, почти вполголоса, растворяясь в общем шуме столовой. Короткие слова благодарности и все приступили к еде Ральф чуть откинулся на спинку стула, оглядев всех за столом.  — Вы сегодня правда молодцы. Для первого раза вы справились отлично. — У нас уже есть расписания на эту неделю, я вам потом все скину. У некоторых появились вопросы, и началось короткое обсуждение деталей.  Когда все обговорили мужчина продолжил.  — По поводу новостей от церкви. Ральф посмотрел на Леона чуть дольше, чем на остальных. — Нам выделили средства на ремонт домов для прихожан. Через церковный фонд и пожертвования закрыли весь проект полностью.  За столом сразу оживились. — Я сам этому безумно рад. Работы продлятся примерно два месяца, хотят успеть до зимы.  На мгновение он замолчал. — У меня есть предложение для тебя, мой мальчик. — Добавил он уже мягче. В голове у Леона в этот момент была только одна мысль: о матери. Он уже понял: домики при церкви закроют на ремонт, и им, а точнее ей, придётся куда-то переехать. Ему вдруг остро захотелось встать из-за стола и позвонить ей, просто чтобы услышать голос. Ральф продолжил, не давая ему застрять в этих мыслях: — Не уходи глубоко в себя, парень. Они сидели рядом, и мужчина легко похлопал его по плечу. — Я знаю, что вы живёте в одном из.  Он чуть кивнул, словно соглашайся с тем что хочет сказать   — Если вам подойдёт, твоя мама могла бы на время ремонта переехать к нам с женой. — А когда вернёмся, то и ты. Помнишь, у нас две гостевые? Места хватит. Леон выслушал до конца, не перебивая. И первое, что он сделал, — спокойно выдохнул. Он не привык, что проблемы могут решиться как быстро и легко.  Но… Семью Ральфа они знали давно. В его предложении Леон не ожидал подвоха только простое человеческое участие. Кассандра будет рядом, поможет с вещами с вещами пока он тут.  Парень хорошо представлял, как мать может воспринять эту новость. И как привычно посмотрела бы в его сторону, ожидая, что он всё объяснит, уладит и решит.  Она всегда опиралась на него, начиная с самого детства. В последние годы ему всё чаще казалось, что её спокойствие держится почти целиком на нём. Но Леон никогда не винил её в этом. Лишь сильно любил и хотел сделать для неё всё то, что только возможно.  — Спасибо, сэр…. Я очень ценю вашу помощь. Это правда было бы кстати.  — Ну вот и славно!  Далее Ральф начал обсуждать их грядущую воскресную службу в часовне, которая также находилась на базе. Он слышал голос, но смысл ускользал. Все его мысли занимал предстоящий разговор. Он перебирал в голове, как позвонит матери и с каких слов лучше начать.   • Через некоторое время все вышли из столовой. Впереди ещё были задачи по разбору логистики, но сейчас им дали немного свободного времени. Большинство держалось ближе к отведённым зонам отдыха или выбирали свои комнатах — это были единственные места куда их допускали.  Воздух был прохладным и свежим, и это даже помогло собрать мысли в одно целое. Куртка осталась у Эшли, и он не жалел об этом. Ветер свободно проходил сквозь тонкую футболку, остужая юное тело, снимая лишнее напряжение, постепенно вымывая его из парня.  Но ненадолго, мысли всё равно возвращались к одному и тому же, цепляясь друг за друга.  Бездумно куда-то шагая, Леон вслушивался в приятное пение птиц, которое напомнило о чем-то далеком и давно потерянном. Поднимая лицо к серому небу, он рассматривал чудаковатые вихри и завитки.  Леон уже почти развернулся, собираясь написать Эшли, чтобы узнать, где она, когда взгляд зацепился за фигуру под навесом.  Он не может сказать что им двигало, но вместо того чтобы уйти, сделал шаг в ту сторону. Сердце забилось сильнее, когда очертания стали чёткими. Это был тот самый майор, который отчитывал его несколько часов назад.  Мужчина стоял под навесом и неторопливо курил.  Леон почти физически почувствовал, как тело подвело его. Вместо того чтобы развернуться и уйти, он замер на месте. Казалось, если Леона и окликнуть сейчас по имени, он бы не обернулся. И от этого внутри всё неприятно сжалось. На этот раз на майоре не было ни берета, ни снаряжения. Только тёмная тактическая футболка, плотно облегающая торс, карго-штаны, тяжёлые берцы и перчатки без пальцев, в которых он держал сигарету. Удивительно, но без обмундирования он не терял ни веса, ни в значимости. Словно форма не добавляла и не отнимала ничего. — Не знал, что у нас сегодня день открытых дверей, — хриплый голос прозвучал так же внезапно, как и в прошлый раз. Парень вздрогнул, отводя взгляд.  Он стоял за спиной мужчины, не издавая звука.  В этот момент хотелось либо сбежать, либо прирасти намертво к холодному бетону. Зажмурившись, парню пришлось выйти из «укрытия» проклиная себя за все.  — Это стоит спрашивать у ваших людей, Сэр — ответ был больше похож на шипение — это они не следят за периметром.  Упираясь в знакомые отрешённые глаза: без интереса, без реакции. Парень чувствует, как внутри поднимается тоже бушующее раздражение, которое готово сжечь все на своем пути.   — Хочешь, дам совет?  Затягиваясь, майор медленно выдохнул дым в сторону. — Ты выдал себя ещё на подходе.  Делая очередную затяжку, мужчина втягивал щёки, из-за чего его лицо становилось ещё более хищным. Вдох выдох. Это было настоящим испытанием для Леона, одно только нахождение с этим человеком так близко ощущалось насквозь. Бесит. Злит. — И чем же? Объясните тогда — пауза, короткая, как щелчок предохранителя — Сэр.  Последнее было добавленно с нескрываемой иронией в голосе. Внутри всё кипело. Хотелось выпустить пар. В идеале об это лицо.  Мужчина смотрел прямо в глаза, медленно выдыхая дым вниз. — Желанием не быть замеченным, малыш. Щёки моментально налились красным. Горло пересохло, больно саднило. Он во все глаза смотрел на это холодное, словно забетонированное лицо. Леон почти сорвался, но лишь сильнее сжал кулаки. — Что… блядь… вы такое несёте?! Словно перебивая его, мужчина бросил окурок на асфальт и затушил массивным ботинком.  — Знаешь, таким милюзгам, как ты, не хватает воспитания. И знания своего места.  Внутри всё дёрнулось от этих слов. Леон попытался незаметно сглотнуть и почувствовал, как его захлестнула новая волна жара. Всё происходящее парень ощущал как сплошное унижение. И… он не понимал, почему это находит отклик в его теле. — И где же тогда моё место? — просто произнося такие слова вслух, он почувствовал, как ему хочется свести ноги вместе.  — Не передо мой точно.  Повисла тишина.  — Справляешься пока блестяще, — майор сделал шаг ближе. — Это даже забавно. От него тянуло табаком и чем-то терпким, с лёгкой вишнёвой горечью — Научись не выдавать себя так явно. — это было будто произнесено с большим нажимом.  — В следующий раз рядом может оказаться кто-то менее терпеливый, чем я. Леон смотрел снизу вверх, понимая только одно: молчать больше невозможно. Нужно было срочно что-то ответить, хоть что-нибудь, лишь бы не стоять под этим тусклым, проникающим во все твое естество взглядом.  Глухая пульсация проходила по телу разрядами, от которых становилось все труднее стоять. Он не мог не обратить внимания на то, как язык майора толкнулся лениво в щеку. От этого бросило в жар. В голове стало тесно от мыслей. Парню хотелось бы перекричать свое тело, прекратить так нагло и грубо им манипулировать.  Давление нарастало, и толкало слова наружу раньше, чем Леон успел их обдумать. — Майор, верно? — голос не дрожал.  Возможно, ему показалось, но тот слегка приподнял бровь, будто удивившись, что его звание было озвучено вслух. — Стройте так своих подчиненных! Если думаете, что я буду прислушиваться к… — на этой паузе парень показательно осмотрел его с головы до ног.  — … к словам старого извращенца, то не по адресу!  Мужчина не изменился в лице. Будто услышал не оскорбление, а подтверждение какой-то своей мысли.  — Вот об этом я и говорил, — спокойно произнёс он.  Доставая новую сигарету, закуривая ее.  — И пока ничего нового я о себе не услышал.  Выпуская дым через нос, он усмехнулся уголком рта — не насмешливо, скорее устало. — Ты слишком стараешься.  Повисшее молчание стало вязким, липким. Леон резко выдохнул, почти зло, сигаретный дым резанул по горлу.  — Пошёл ты… — выдал на одном дыхании, почти срывающимся шёпотом. Игнорируя прежнюю модель обращение.   И развернулся. Резко, слишком резко, плечо ударило о край чего-то металлического, звук вышел глухим.  Он выругался про себя и быстрым шагом пошел прочь. Ощущая мурашки по спине. Идя в сторону корпуса, стараясь не путаться в ногах, Леон чувствовал себя полным идиотом. Какого чёрта он вообще стоял и выслушивал весь этот бред? Какого чёрта он так себя вёл? Куда он вообще смотрел? Эти вопросы роем кружились в голове, сбивая мысли в грязь. Агрессия переполняла худое тело до краёв. И ещё большую злость он ощущал от возбуждения, которое так и не спадало. Добежав до корпуса и зайдя в комнату, Леон рухнул на кровать, резко взъерошивая волосы. Он смотрел на вздымающую ширинку, ему был отвратителен он сам, хотелось просто вывернуться из кожи.  Так чертовски мерзко, что он впервые в жизни ощущал настолько сильное возбуждения на реального, сука человека, который не оказался… не оказался кем? Девушкой?  И, как назло, в голове всплывали образы: тонкие губы, обхватывающие фильтр сигареты, медленная, тянущая затяжка. Потом широкая спина, туго обтянутая тёмной тканью формы. В голову лезли ужасные мысли, как бы он не старался их отогнать. Например, как классно бы она порвалась под его руками, оголяя пресс и накаченную грудь этого извращенца.  И он смог бы увидеть это тело, слишком уверенное и слишком тяжёлое.  Он резко выдохнул сквозь зубы, зажмурившись. — Сука… — сорвалось почти беззвучно. Леон стиснул бёдра, пытаясь сбить это ощущение, не получилось.  Он закрыл лицо рукой, чувствуя, как злость и стыд смешиваются в один жаркий, удушающий ком. Парень сжал член через джинсы, тихо застонав, прикусывая нижнюю губу.  Майор был бы действительно большим.  Во всех смыслах.  — Ну почему я об этом думаю? — Заглушить себя не получалось.  Разница в их телосложениях чувствовалась выстрелом в голову. На его фоне Леон казался слишком тонким, почти ничтожным — без права на сопротивление. Этот человек излучал холодную, уверенную силу. Казалось само подчинение выглядело не выбором, а являлось чем-то обыденным. Единственной возможной формой поведения. Леон резко оборвал эту мысль. Это нужно игнорировать. Он попытается, попытается это исправить.  Но пока в голове кружились мысли его тело дошло до пика. Движения были резкими, хаотичными, походя на попытку сбросить наваждения, чем на осознанные действия.  Леон застыл, тяжело дыша, уставившись в пустоту, и излился в нижнее белье.  Поединок с собой был поигран в сухую.