Перья на снегу

В храме воцарилась тишина. Последние молебны в этот день были спеты, люди разошлись по своим домам, а реликвии надёжно спрятаны за стеклом укреплённого постамента. Худощавый полуэльф пятнадцати лет отроду вышел из алтарной, заперев дверь на ключ. Неспешно подойдя к аналою, на котором лежала небольшая, но увесистая книга, раскрытая на Песнях, юноша поправил свои длинные блондинистые волосы, приложил два перста правой руки ко лбу, обращая свой взор на потолок, в сущности простого, но такого родного святилища: — Благодарю тебя, о Эон, подаривший нам мудрость твою и даровавший силы владеть плетением во благо, — произнёс он, смотря на потолочную фреску с изображением длинноволосого седого мужчина с увесистой косой из бороды, окружённого едва видимыми нитями всех оттенков голубого. — Благодарю тебя за деяния твои, что позволили нам продолжать дело твоё; нести твои идеи людям и помогать нуждающимся в их бедах и невзгодах. Благодарю тебя за то, что ты придаёшь мне, сыну твоему, Дейдре, сил двигаться дальше и помогать людям. Благодарю тебя... Раздался стук во входные двери, похожий на тот, с которым назойливый дятел стучал по стволу многовекового дуба. Служка вздрогнул. Проходя между скамеек, устланными в два ряда вдоль длинного коридора, освященного светом десятка свечей, юноша мелкими, тихими шажками подходил к старой, но, на вид, очень крепкой входной двери: — Храм закрыт, приходите завтра, храм закрыт, приходите завтра... — Повторял он раз за разом, как будто пытаясь сам себя в этом уверить. Подойдя к двери, Дейдре выдохнул, отпёр задвижку и резко потянул её на себя: — Храм зак... — начал он, но запнулся. За дверью никого не было. — Храм! — послышался встревоженный голос где-то снизу, и, что самое странное, это был его собственный голос. Служка посмотрел вниз. Прямо перед ним стоял маленький и очень испуганный ребёнок расы кенку, людей-воронов, в оборванных лохмотьях, издали напоминавших простую одежду мирян: — Что случилось? — Юноша наклонился, чтобы лучше рассмотреть птицу. — Тут тебе помогут, не переживай. Ребёнок всмотрелся полуэльфу в глаза, будто оценивая, можно ли ему доверять. Свет свечей ухватил мордочку воронёнка, и Дейдре заметил, что оперение на ней насквозь вымокли в слезах. Воронёнок глубоко вдохнул через клюв, закрыл глаза и воспроизвёл какофонию звуков битвы: лязг мечей, треск молний, бормотание заклинаний и крики о помощи. Служка оцепенел. Он знал, что кенку испокон веков прокляты на потерю собственной уникальности, поэтому они не могут ни создавать что-то новое, ни говорить своим голосом, а лишь копировать то, что есть. Но он не ожидал, что это будет так отчётливо и... страшно. — Так вот, значит, что... — Задумался Дейдре. — Хорошо, что тебе удалось сбежать оттуда. Видимо, слово "Сбежать" подействовало как спусковой механизм для птицы: — Мама... Кровь... Перья... — всхлипнул кенку, снова перейдя на голос служки, стараясь подобрать как можно более точные слова. — Ну-ну, тише, — юноша похлопал воронёнка по плечу. Их не учили, как заботится, а, тем более, успокаивать кенку, так что он старался импровизировать, в надеже, что неловкое похлопывание ребёнка по плечу будет растрактовано как попытка поддержки, а не как попытка очередного насилия. — Мама скоро придёт за тобой, — он пытался говорить тише, — Не переживай. Эон защитит их всех под своей сенью. Ты же веришь в Эона? — Да... — Ответил воронёнок, переминаясь с ноги на ногу. — Ну вот, — улыбнулся Дейдре. — Значит, всё будет хорошо! Эон никогда не оставит своих детей в беде. Ребёнок немного успокоился, но всё равно было видно, что пережитое дало о себе знать в виде небольшой дрожи в его коленках. — Впусти... Мне страшно... — Тяжело подобрав слова произнёс он. — Хм... — задумался служка. — Я не могу тебя впустить сейчас, потому что нарушу устав храма и мне самому будет негде жить. — Пожалуйста... — Ночной гость насупился, будто готовился выдать новую порцию слёз. Полуэльф тяжело выдохнул, выпрямился и сделал шаг назад: — Жди тут, я скоро. — Нет! — ребёнок одним прыжком достиг его ноги и вцепился в неё, будто тонкие ноги служки были его единственной опорой, которая не давала ему сгинуть в чернеющей пустоте. — Отпусти! — взволнованно пробормотал парень, осторожно оттягивая кенку от ноги. — Я нарушу Песнь из-за тебя! — Нет! Нет! Нет! — верещала птица. — Не отпущу! Никогда! Страшно! — Да мне нужно к Настоятелю! Если я туда пойду с тобой, то нас обоих отсюда выгонят! Ради Эона, отцепись! - НЕ-Е-Е-Е-Т! Их возня разносилась эхом по каменным залам храма, удваивая, а то и утраивая шум. ... После нескольких попыток отцепить перепуганную птицу, Дейдре смирился со своим положением. — Ладно! — проворчал он. — Дай хоть дверь закрою. — Не уйдёшь? Не выкинешь? — Всхлипывая спросил воронёнок. — Нет, клянусь. Я сейчас закрою дверь, — Он указал на открытое пространство у входа, — А потом мы с тобой вместе пойдём к Настоятелю. Согласен? Воронёнок отпустил ногу, но не отошёл от неё, готовый в любой момент снова вцепиться и уже никогда не отпустить. Юноша подошёл к двери, закрыл её на задвижку, взял птицу за лапу и они вдвоём, такими же тихими, мелкими шагами пошли в сторону покоев Настоятеля. — Ну, храни нас, Эон.