Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Когда Оскар снова заснул, Ыну вернулся к изучению письма. «Если церемония совершеннолетия состоится через восемь месяцев, значит, мне сейчас всего девятнадцать…» В империи Астха, где разворачивалось действие романа «Всё, чего я хотел, — это быть любимым», совершеннолетие наступало в девятнадцать лет. А Оскар был примерно на пять лет моложе Сиело. «Тогда… Оскару сейчас четырнадцать?» Значит, до начала основного сюжета оставалось ещё около пяти лет. Склонив голову, Ыну посмотрел на Оскара. Тихо сопящий во сне мальчик выглядел максимум на десять лет. Он был очень маленьким и худым. Из-за такого телосложения он казался совсем ребёнком. «Его наверняка ещё и кормили плохо». Должно быть, поэтому он так отстал в развитии к своим четырнадцати годам. «Впрочем, в романе он тоже не отличался высоким ростом». В оригинальной истории упоминалось, что взрослый Оскар был лишь немного ниже Сиело, то есть его рост едва превышал 170 сантиметров. …Будь здесь сейчас настоящий Сиело, Ыну как минимум дал бы ему хорошего щелчка по лбу. К счастью, теперь этим телом управлял Ыну. Ыну разочарованно цыкнул и продолжил рыться в ящиках, но больше ничего примечательного не нашёл. И тут раздался грохот. Стоило Ыну устало откинуться на спинку кресла, как в дверь громко постучали. «Тише! Сбавь тон…!» Испугавшись, что шум разбудит Оскара, Ыну поспешил к двери. Когда он распахнул её, на пороге стоял тяжело дышащий слуга. — Молодой господин, ох!.. Лорд Эстебан! У меня срочные новости!.. — Пожалуйста, говори потише. Оскар спит. — …Господин? Слуга переспросил, замерев в глубоком шоке. С тревогой обернувшись, чтобы проверить Оскара, Ыну с сожалением обнаружил, что мальчик уже проснулся и испуганно смотрит на него. «…Всё-таки проснулся». Ыну вздохнул и понизил голос. Лицо слуги тут же побледнело. Кажется, он мгновенно позабыл о срочности своего дела и, низко склонившись, закричал: — Мне очень жаль! Неужели он подумал, что я его отчитываю? — Я не собирался тебя винить. Пожалуйста, поднимись. Ыну говорил спокойно, но слуга даже не шелохнулся. В оригинальной истории Сиело часто приказывал «поднимись» в подобных ситуациях, а когда человек выполнял приказ, давал ему пощёчину, обвиняя в неуважении. «Хмм… И что мне теперь делать?» Единственное, чего Ыну точно не должен был делать, — это заставлять кого-либо преклонять колени перед Оскаром. В конце концов, не зря говорят, что дети — это отражение окружающих их взрослых. И поскольку Оскар до сих пор видел в людях только худшее, Ыну хотел отныне показывать ему лишь хорошее. — Я же сказал, поднимайся. Не стоит так легко падать на колени. Он произнес это мягко, но слуга даже не шелохнулся. В конце концов Ыну пришлось наклониться и прошептать ему на ухо: — Если сейчас же не встанешь, я сломаю тебе ноги. — Слушаюсь! Слуга тут же подскочил на месте. «Хоть бы Оскар этого не услышал…» Стоило Ыну с этой мыслью обернуться, как он увидел стоящего рядом Оскара. Ыну мысленно выругался. …Он умудрился показать свою худшую сторону буквально через пять секунд после того, как решил стать для ребёнка хорошим примером. * Причиной, по которой слуга так отчаянно искал Оскара, оказалась его целительская сила. — Лорд Доберман вернулся с серьёзными ранениями! Нам срочно нужен целитель! — Доберман? Это имя показалось странно знакомым. Пока он ломал голову, пытаясь вспомнить, где его слышал, в памяти всплыло недавнее письмо о церемонии совершеннолетия. «Раз он упоминался только в письме, а в самом романе я его не помню, то персонаж, скорее всего, второстепенный…» Поскольку Ыну не ответил сразу, слуга, нервно следивший за его реакцией, поспешно добавил: — Е-если лорд Эстебан не желает, чтобы исцелением лорда Добермана занимался сам Пасциус… — Оскар сегодня уже потратил слишком много сил, чтобы вылечить меня. Даже сейчас Оскар засыпал на ходу, так что было очевидно: исцеление отнимает у него кучу энергии. Но и просто сказать «я сам со всем разберусь» Ыну не мог. Хоть он и занял это тело, он всё ещё не был уверен, что сможет правильно использовать магию Сиело. «И всё же я не могу просто отмахнуться, когда человек при смерти…» В романе было написано, что магию можно использовать, просто «искренне желая этого». «Я не уверен, что получится, но…» Даже несмотря на сомнения, Ыну не мог заставить себя отправить туда измученного Оскара. — …Я пойду сам. Он хотя бы попытается. А если что-то пойдёт не так, он всегда успеет придумать какое-нибудь оправдание. Но стоило Ыну двинуться вслед за слугой, как крошечная ладошка ухватилась за край его одежды. Это был Оскар. — …Оскар?