Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Услышав тихий зов, Оскар вздрогнул и тут же выпустил из рук край халата. Глядя на то, как ребёнок сжимается в страхе, ожидая очередной взбучки, Ыну опустился перед ним, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Чего бы тебе хотелось? — Д-да…? — Если хочешь пойти со мной — пойдём. Но если ты всё ещё устал и хочешь спать, возвращайся в постель и отдыхай. От непривычной мягкости в голосе Сиело глаза Оскара расширились. Он никак не мог подобрать слова и лишь тревожно ковырял заусенцы на пальцах. Несмотря на сильную дрожь, Оскар всё же набрался смелости и тихо заговорил: — Я… я хочу пойти с вами… Мне ещё ни разу не доводилось видеть, как мастер исцеляет людей… Хочу посмотреть. Чтобы не напугать мальчика, Ыну осторожно перехватил его ладонь, а затем аккуратно вложил в неё ткань своего халата, без слов давая понять, что за него можно держаться. — Можешь и дальше держаться. — Ах… — Тогда идём. Когда Ыну поднялся, Оскар преданно проследил за ним взглядом. «Слава богу». Он сильно переживал, что Оскар будет панически бояться любого физического контакта, но, к счастью, всё обошлось. Может быть, именно поэтому Оскар так отчаянно цеплялся за Сиело в оригинальной истории? Он просто хотел, чтобы его заметили. Хотел, чтобы всё изменилось. Хотел, чтобы его не бросали. Ыну слегка прикусил изнутри щеку. На сердце у него было неспокойно. Когда они вошли в лазарет, слуги и лекари тут же расступились, освобождая дорогу. — К-кровотечение не останавливается! — Лорд Доберман! Не теряйте сознание, умоляю! Пробившись сквозь этот хаос, они наконец увидели рыжеволосого мужчину. Тот из последних сил зажимал рану, едва оставаясь в сознании. С каждым хриплым выдохом из него толчками хлестала кровь. Прерывистое дыхание и мертвенно-бледное лицо не оставляли сомнений — ситуация была критической. Стоило Ыну увидеть раненого, как его мгновенно накрыло волной страха и сомнений. «Я действительно справлюсь?» Пока он в нерешительности замер, не зная, что предпринять, Оскар тихо прошептал ему: — М-мастер, может, лучше я попробую? Нам ведь нужно поберечь ваши силы… К тому же скоро ваша течка… Оскар заметно покрылся испариной от волнения, но всё равно пытался защитить Сиело от возможного позора перед толпой. — Да уж. Тепловой цикл. Услышав это, Ыну вспомнил важную деталь из романа. В сюжете часто упоминалось, что целители сталкивались с тяжёлыми побочными эффектами. И Оскар, и Сиело при использовании магии накапливали в теле колоссальное физическое напряжение. Затягивание мелких царапин не приносило вреда, но чем серьёзнее была травма, тем больше страданий это причиняло самому целителю. Из-за этого у людей с сильным даром — особенно у доминантных типов — часто происходили сбои в циклах течки. «Точно. В романе Оскар как-то раз спровоцировал у себя внезапную течку, пока кого-то лечил». Эта мысль лишь укрепила Ыну в решении не подпускать Оскара к раненому. Даже если из-за возраста истинная природа мальчика ещё не проявилась до конца, было бы преступлением заставить такого маленького ребёнка спасать человека в критическом состоянии, зная, насколько это опасно. — Нет. Я сделаю это сам. Сделав глубокий вдох, Ыну опустился на колени рядом с мужчиной и положил руку ему на плечо. «Искреннее желание исцелить». Ыну всем сердцем пожелал, чтобы этот человек, чьего имени он даже не знал, выжил. Он надеялся, что однажды тот вспомнит, как его спас великий целитель, и отплатит за эту доброту не ему, а Оскару. Потому что он отчаянно хотел, чтобы этого израненного ребёнка наконец-то полюбили. В то же мгновение голова у Ыну сильно закружилась, и он зажмурился. Вокруг тут же раздались благоговейные возгласы: — К-как это возможно… так быстро?! Он пытался разомкнуть веки, но ресницы дрожали от жуткого напряжения. Всё тело сделалось тяжёлым и истощённым, словно промокшая насквозь ткань. Когда ему наконец удалось открыть глаза, мужчина, который только что бился в агонии, спал с умиротворённым лицом. Глубокая рана и даже самые мелкие царапины полностью исчезли. — Ха… Сработало. Это не было иллюзией. Он смог в полной мере подчинить себе силу, принадлежащую Сиело. Но стоило его губам тронуться слабой улыбкой, как в груди раздался тяжёлый, оглушительный удар. В тот же миг лёгкие пронзила острая, режущая боль. — Кхм…! Не выдержав внезапной судороги, Ыну резко выдохнул. Кровь, которую он не успел сдержать, капля за каплей закапала на пол.