Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Но Ыну проигнорировал её взгляд и повернулся к Оскару: — Оскар, тебя это тоже касается. Отныне ешь только сидя за столом. — Ч-что? Но… я ведь ещё ничего не сделал, чтобы заслужить такую милость… В этот момент в памяти Ыну эхом отозвался чужой голос: «Я не собираюсь ужинать рядом с паршивым зверенышем, от которого нет никакого проку». Эти слова определенно принадлежали настоящему Сиело. Какая же дикость. Грязное ругательство едва не сорвалось с губ, челюсти невольно сжались. Стиснув зубы, Ыну демонстративно уселся на стул и сухо отрезал: — Ты успешно вылечил меня вчера. Считай это своей наградой. — Я… я действительно исцелил вас, мастер? — Да. Как видишь, мне гораздо лучше, разве нет? Лицо Оскара мгновенно посветлело. Он поднялся с колен и подошёл ближе, преданно сверкая глазами: — Я правда… правда смог вам помочь, мастер? Сколько же раз этому ребёнку внушали, что он никчёмен? Ыну с досадой прикусил изнутри щёку и утвердительно кивнул. В груди поселилось неприятное, давящее чувство. Как вернуть Оскару растоптанную самооценку? Какой ответ сейчас подарит ему хоть немного счастья? Тщательно взвешивая каждое слово, Ыну ответил с напускным равнодушием: — Я не держу подле себя тех, от кого нет пользы. На следующий день. Едва проснувшись, Ыну потянулся и понял, что чувствует себя совершенно здоровым. Вчерашнее недомогание точно было платой за использование чужой магии — после крепкого ночного сна от боли не осталось и следа. «…Всё ещё в этом теле». В глубине души он надеялся, что после сна вернётся в своё настоящее тело Ли Ыну, но чуда не произошло. — Господин, к вам пришли двое рыцарей, — тихо доложил Оскар. — Рыцари? — Да. Они сказали, что это связано с дисциплинарным взысканием, которое вам вынесли вчера. Услышав это, Ыну вздохнул и поднялся с постели, накидывая на плечи длинное пальто. Стоило ему открыть дверь, как двое стражей вежливо, но сухо поклонились. — Нам приказано сопроводить лорда Эстебана в Западную башню. — Пока Его Высочество наследный принц не отменит приказ, вам надлежит являться в Западную башню вместо лазарета. По их напряжённым лицам читалась явная тревога: рыцари явно гадали, какую глупость или бесчинство Сиело выкинет на этот раз. — Вот как. Ыну кивнул, задумчиво потирая подбородок: — В приказе говорилось лишь явиться в Западную башню. Что конкретно входит в мои обязанности? — …Мы объясним всё по пути, — сухо ответил один из стражей. Как оказалось, в Западной башне содержали высокопоставленных узников. Причём держали их не в подземных казематах, а в наземных камерах, чтобы они могли из окон наблюдать за свободной жизнью других людей и ещё сильнее изнывать от зависти и раскаяния за свои преступления. — Охрану периметра обеспечивают другие рыцари. Поскольку вы целитель, лорд Эстебан, вашей основной задачей станет присмотр за теми, кто возвращается после допросов. — После допросов…? — переспросил Ыну, понимая, что речь идёт о пытках. — Именно. Его Высочество наследный принц передал, что вы вольны сами решать, исцелять их или нет. Однако он посоветовал вам хорошенько подумать, кто пострадает сильнее, если эти важные персоны внезапно скончаются. Лицо Ыну недовольно вытянулось. Он ещё не сталкивался с наследным принцем лично, но уже сейчас было очевидно, что Сиело и будущий император терпеть друг друга не могли. «Если вспомнить вчерашние сплетни слуг… Кто-то ведь обмолвился, что Доберман приложил меня по голове. Но, похоже, Сиело получил наказание за то, что умудрился распустить руки и исполосовать лицо самому наследному принцу». Выходит, они были злейшими врагами. В оригинальном романе об этом конфликте ничего не упоминалось, так что разузнать подробности прямо сейчас возможности не было. Пока Ыну мысленно сопоставлял факты и недовольно ворчал под нос, рыцари доставили его и Оскара к Западной башне. Скри-и-ип… Тяжёлая ржавая дверь со скрежетом поддалась, и прямо в лицо Ыну полетело плотное облако вековой пыли. Чтобы защитить Оскара, он мгновенно закрыл мальчика полой своего длинного плаща, а сам глухо закашлялся, пытаясь разогнать воздух взмахом руки. — Ну и грязища… Здесь что, веками никто не убирался? Если Оскару придётся дышать этой серой взвесью, у ребёнка быстро начнутся проблемы с лёгкими. Пока Ыну раздражённо высказывал свои претензии конвоирам, стоящий за его спиной Оскар внезапно просиял. Его глаза взволнованно заблестели, а в душе затеплилась робкая надежда: «Может быть, теперь я наконец-то смогу оказаться полезным для мастера?»