Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

— …Оскар? — Мы ведь сейчас возвращаемся в Западную башню, верно? — Оскар снизу вверх посмотрел на Сиело. В его глазах читалось явное подозрение, словно он пытался угадать, не было ли все это лишь предлогом оставить его в лечебнице. Однако Сиело показалось, что мальчик просто ревнует и отчаянно требует к себе внимания, как самый обычный ребенок. От этой картины у Сиело внутри все перевернулось от умиления. Он невольно прижал ладонь к груди. «До чего же милый…» С трудом сдерживая рвущийся наружу восторг, Сиело ласково протянул Оскару руку. — Конечно. Пойдем? Оскар тут же, без тени сомнения, крепко ухватился за его ладонь. Но стоило Сиело обернуться к выходу с мягкой улыбкой, как его окликнули: — Подожди, Сиело. Райан осторожно перехватил его за второе запястье. — А… Ты ведь сказал, что остановился в Западной башне, так? — Ну да. Все верно. — …Могу я навещать тебя? От такого вопроса Райана Сиело мысленно закатил глаза. Да, они помирились, но стоило ли так резко сокращать дистанцию? Райан, очевидно, изо всех сил пытался вернуть ту близость, что связывала их в прошлом. «Вот только я совсем не тот Сиело, который ему нужен». Что будет, если прямо сейчас честно признаться: «На самом деле я не тот Сиело, которого ты знал. Так что, пожалуйста, не пытайся со мной сблизиться»? Поверит ли ему Райан? Вряд ли. Скорее решит, что Сиело просто очерчивает жесткие границы, не желая подпускать его к себе. — Ты можешь приходить, — вздохнул Сиело. — Я не против, если ты хочешь восстановить наше общение. Но… — …? — Скорее всего, я уже не тот человек, которого ты помнишь. Договорив, он аккуратно, но настойчиво высвободил свою руку из хватки мужчины. На удивление, Райан разжал пальцы довольно легко. — Ну, тогда мы пойдем. Сиело покрепче сжал ладошку Оскара и уверенно зашагал прочь из лечебницы. Именно поэтому он так и не увидел, что произошло за его спиной. Оскар то и дело оглядывался назад, упрямо сверля Райана тяжелым взглядом до тех пор, пока тот окончательно не скрылся из виду. * С того самого дня Райан стал наведываться в Западную башню каждый божий день. Он даже приносил Оскару лакомства и книги. Глядя на это, Сиело посмотрел на мужчину теплыми, сияющими глазами. — …А ты хороший человек. От этих слов Райан, как раз протягивавший Оскару кусок хлеба, буквально оцепенел. — Неужели раньше я делал что-то, из-за чего мог показаться тебе плохим? — тихо спросил он. Сиело тут же отвел взгляд. Все, что он знал о прошлом, ограничивалось обрывочными воспоминаниями о крахе их отношений. О том, как Райан вел себя в других ситуациях и как к нему относились окружающие, Сиело не имел ни малейшего представления. — Я плохо помню то время, так что не уверен. — Если ты не помнишь, то, пожалуй, так и есть, — Райан грустно усмехнулся. — Мне самому неловко об этом говорить, но я никогда в жизни не творил ничего дурного… наверное. Он начал фразу вполне уверенно, но затем, видимо, наткнулся на собственные тяжелые воспоминания о Сиело и в самом конце замялся, добавив это неуверенное «наверное». Сиело тихонько рассмеялся и протянул Райану один из принесенных им же кусков хлеба. — Не нужно просто стоять и кормить нас. Возьми себе тоже. — Мне правда можно? — Ты сам его принес. Зачем спрашивать моего разрешения? — Ну, я ведь отдал его тебе. Значит, теперь он твой, верно? — Райан лучезарно, обезоруживающе улыбнулся. В этот миг Сиело ощутил странный, резкий толчок в груди. Сердце вдруг зашлось в бешеном ритме, и он невольно прижал ладонь к куртке. «Что это сейчас было?..» Он растерянно моргнул. Райан тут же взволнованно подался вперед. — Ты побледнел. Плохо себя чувствуешь? — А? О, нет. Все в порядке, просто… Сиело озадаченно наклонил голову. И ладно бы это случилось лишь однажды. Но странная реакция начала повторяться. Например, когда Сиело спотыкался от неожиданности, а Райан мгновенно подхватывал его за талию. Или когда Райан во время разговора так тепло, искренне улыбался одними глазами. Каждый раз, когда сердце предательски ускорялось, Сиело лишь в замешательстве качал головой. Даже когда Райана не было рядом, в груди порой возникал этот странный трепет. «Да что со мной? Не могу же я влюбиться в него или вроде того». При этом его щеки вовсе не горели румянцем. Всякий раз, сталкиваясь с этим непонятным чувством, Сиело пытался докопаться до сути, но так и не находил логичного ответа. Как бы то ни было, после того памятного примирения стало очевидно: Сиело и Райан сблизились куда сильнее, чем можно было ожидать. Разумеется, не все шло идеально гладко. — Неужели ты и этого не помнишь? — порой с грустной улыбкой спрашивал Райан. Ведь Сиело не мог вспомнить ни одного их общего секрета, который по канону должны были знать только они двоих.