Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Сначала Райан воспринял это так: «Должно быть, ты ненавидел меня настолько сильно, что решил всё забыть». Но со временем его тон изменился: «…Ты правда в порядке?» Пытаясь развеять подозрения Райана, Сиело в конце концов решился на ложь. — На самом деле, после того удара Его Высочества наследного принца моя память немного... нет, совсем затуманилась. Ложь мучила его совесть, но лучшего оправдания было не найти. Конечно, эта уловка выставила наследного принца не в лучшем свете… но в воспоминаниях Сиело Эли и впрямь был негодяем. Так или иначе, это признание заставило Райана взволнованно схватить Сиело за руку. — Есть ли признаки того, что память возвращается? — на его лице отразилось искреннее беспокойство. — ...Нет, погоди, неважно. Пожалуй, лучше и вовсе не вспоминать то, что можешь. Вот почему мне казалось, будто ты изменился в последнее время. Сиело не стал разуверять Райана, позволив ему и дальше оставаться в неведении. Если всё складывалось так удачно, то почему бы и нет? Однако с того самого дня Райан стал относиться к Сиело еще бережнее — как к хрупкому сокровищу. Каждый день он проверял, не вернулись ли воспоминания и не испытывает ли Сиело дискомфорт или боль. — Если все крупицы нашего детства исчезли, мы можем просто создать новые, начав прямо сейчас. Я хочу, чтобы однажды ты оглянулся назад и вспомнил, как хорошо нам было вместе. Это была щекотливая, сентиментальная фраза, которая давала понять, что Райан говорит от всего сердца. И всё же Сиело чувствовал себя неловко. «…Но я ведь на самом деле не Сиело». Человеком, которому Райан так искренне изливал душу, был не «Ли Ын У», а настоящий «Сиело». Мысль о том, что он крадет чужое, не давала ему покоя. Конечно, если бы не его собственное решение простить Райана, их отношения никогда бы не восстановились. Он прекрасно это понимал, но всё же… «Может быть, я просто неблагодарный». Не помни он свою прошлую жизнь, у него вообще не возникло бы подобной дилеммы. Эта мысль на мгновение захлестнула его, но Сиело покачал головой. Без этих воспоминаний он бы не смог по-настоящему полюбить Оскара. — Сиело! В клинику принесли виноград. Я вспомнил, как ты его любишь, и решил принести тебе немного. Пока Сиело был погружен в свои мысли, Райан снова прибежал к западной башне, держа в руках корзину с фруктами. Увидев, как Райан несется к нему со всех ног, хотя расстояние было совсем небольшим, Сиело сам не заметил, как рассмеялся. — Что смешного? — Да так… ты сейчас был похож на собаку. — …А? Что ты имеешь в виду… на собаку? — Нет, в хорошем смысле — как щенок. Милый. Это был комплимент. Райан широко раскрыл глаза от удивления. Кончики его ушей густо покраснели. Он слегка наклонился и, подавшись вперед, тихо произнес: — Говорят, щенки любят, когда их гладят. — …Ты же не настоящий пес, в самом деле. Сам хоть понимаешь, как смешно это выглядит? — Ага. Но ради этого я и принес подарок. Какая неисправимая лиса. Сиело недоверчиво цокнул языком, но всё равно протянул руку и мягко погладил Райана по голове. Райан тут же сорвал виноградину и отправил её прямо в рот Сиело. — Вкусно. Когда Сиело потянулся за следующей ягодой, Райан приоткрыл рот и протянул: — А-а... Этот очевидный намек заставил Сиело лишь тупо на него уставиться, после чего он невозмутимо засунул виноградину в собственный рот. — У тебя есть руки. Сам себе и чисти. — …Как жестоко. — Как драматично. Сиело бросил ответную колкую фразу и огляделся в поисках Оскара. Виноград оказался на редкость вкусным, и ему захотелось угостить и его тоже. — …Оскар? Однако Оскара нигде не было. Сиело позвал его, вглядываясь в глубь башни, но ответа не последовало. «Куда он запропастился?» Сиело стал подниматься по лестнице башни, надеясь отыскать Оскара там. Но на каждом этаже на него смотрели лишь осужденные — Оскара нигде не было видно. «Да где же он, чёрт возьми…» — Хозяин! Хозяин! В этот момент с первого этажа донёсся громкий, встревоженный голос. Перегнувшись через перила, Сиело от изумления широко раскрыл глаза. Внизу внезапно появился Оскар, и его одежда в нескольких местах была забрызгана свежей кровью. — Оскар! Сиело кубарем скатился по лестнице и принялся лихорадочно осматривать Оскара. К счастью, сам он, судя по всему, ранен не был. Стоило Сиело с облегчением выдохнуть, как Оскар заговорил. — Там человек… кто-то умирает!