Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Райан подпёр подбородок рукой и молча наблюдал за Сиело. Стоило Оскару ворваться в лазарет и увидеть Сиело живым и здоровым, как мальчишка разразился громкими рыданиями. Прежний Сиело непременно отругал бы его за лишний шум, но сейчас он лишь крепко обнимал и успокаивал Оскара, нежно поглаживая по спине. Всего три месяца назад подобную картину невозможно было даже вообразить. Сиело действительно изменился. Никто не знал, что именно послужило тому причиной — какой-то скрытый поворотный момент или же банальные последствия удара головой. Но каков бы ни был мотив, Райан принимал эти перемены с распростёртыми объятиями. «…Никогда бы не подумал, что увязну так сильно». Чувства, которые Райан испытывал к Сиело изначально, были не более чем затянувшимся чувством вины. Пять лет назад они начали как друзья, и Райан был свято уверен, что этот статус никогда не изменится. При первой встрече Сиело ему и вовсе не приглянулся. Пожалуй, Райан даже испытывал к нему легкую неприязнь. «Может быть… он мне и впрямь тогда не нравился». Но теперь всё перевернулось. В какой-то момент Сиело стал совершенно другим. Человек, который прежде мерил окружающих исключительно пронзительными, ледяными взглядами, полностью преобразился. Когда он глубоко задумывался о чём-то, его губы забавно вытягивались в ниточку. Стоило ему столкнуться с чем-то нелепым, как он едва заметно хмурил брови. А когда уставал — без тени смущения сладко зевал, тут же поспешно прикрывая рот ладонью, если их взгляды случайно пересекались. Или же просто неловко уводил глаза в сторону. То, как он смотрел на Оскара с искренней, глубокой нежностью. То, как он изредка улыбался, заходясь тихим смехом. Тук. Тук. Тук. Райан задумчиво постукивал пальцами по столу, неотрывно наблюдая за Сиело, который о чем-то беседовал с Оскаром чуть поодаль. Даже если человек полностью теряет память, привычки, укоренившиеся в самом теле, не могут испариться в одночасье. Но Сиело буквально в один миг стал совершенно иным. «Вероятно, я уже не тот человек, которого ты помнишь». Райан никак не мог выбросить из головы эти слова, произнесенные Сиело в тот день, когда он так неожиданно даровал ему прощение. «Сиело, которого я знал прежде…» Тот мальчик из детства, который совсем недолго пробыл его другом, и этот Сиело, стоящий перед ним сейчас, — Был ли это вообще один и тот же человек? Стоило этому сомнению зародиться в душе Райана, как он принялся лихорадочно искать хоть какие-то доказательства того, что перед ним действительно прежний Сиело. «Помнит ли он нашу ссору? Нет, он мог разузнать о ней из медицинских архивов или просто расспросить прислугу». Сколько бы он ни прокручивал это в голове, четкого ответа найти не получалось. «Если это не настоящий Сиело, то, может… его близнец?» Он точно знал, что старшие братья и сестры Сиело родились близнецами. Если и у самого Сиело был тайный брат-близнец, о существовании которого никто не подозревал, это бы многое объяснило. «Такое ведь вполне вероятно». Строя одну безумную догадку за другой, Райан в замешательстве запустил пальцы в свои волосы. «…Впрочем, какая разница». Райан ведь начал смотреть на него совершенно другими глазами только после того, как изменился сам характер Сиело. Изначально он всего лишь планировал искупить вину, тяжким грузом давившую на его совесть. Однако слова, которые Сиело обронил тогда, окончательно привязали Райана к нему навечно. «Ты показал мне, как сильно ты стараешься — как я могу продолжать отвергать тебя после этого?» Для Сиело это могло быть мимолетным замечанием, но для Райана эти слова стали тем, что он отчаянно жаждал услышать всю свою жизнь. Абсолютно все вокруг обесценивали его труды, считали его стремления бессмысленными и презрительно указывали на него пальцем. И только Сиело заметил его старания, принял их и признал. Он дал Райану понять, что всё это было не напрасно, проявив к нему искреннюю веру. «Даже если ты совершенно другой человек…» Чувства, бушующие сейчас в его груди, были обращены исключительно к тому, кто находился перед ним здесь и сейчас. «Вот почему... я ни за что не позволю тебе умереть». С этой непоколебимой, зрелой решимостью Райан глубоко вздохнул и вновь посмотрел на Сиело. Сиело принялся осторожно промакивать глаза Оскара, ласково разговаривая с ним. Сам того не замечая, Райан стал прислушиваться к их беседе. — Откуда у тебя такие тёмные круги под глазами? Совсем не спал? — Я так сильно из-за вас переживал, хозяин… но сэр Доберман велел мне возвращаться в свою комнату… — И всё же тебе нужно хорошенько выспаться. Если ты так сильно устал, иди к себе и еще немного отдохни. — Вместе с вами…? — Да, вместе со мной. Стоило лицу Оскара просиять от слов Сиело, как Райан решительно вмешался в их диалог: — Исключено. Нам придется наблюдать за вашим состоянием еще как минимум два дня. Вы пока останетесь в лазарете. Услышав этот непреклонный тон, Сиело и Оскар одновременно обернулись к нему. Райан многозначительно выгнул бровь, словно спрашивая: «Какие-то проблемы?», на что Сиело заговорщически понизил голос и шепнул мальчику: — Видишь, он против. Тогда… давай просто поспим вместе прямо здесь? С этими словами Сиело заглянул в глаза Оскара и одарил его на редкость мягкой, чарующей улыбкой. Наблюдая за этой уютной сценой со стороны, Райан инстинктивно отвернулся и поспешно прикрыл рот ладонью. Сиело ведь улыбался даже не ему, но от одного лишь взгляда на это лицо у Райана внутри всё странно затрепетало, а в груди разлилось щемящее тепло.