Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Не обращая внимания на шепотки и пристальные взгляды, Сиело направился к центру банкетного зала. Заметив его приближение, стоявший там мужчина с бокалом в руке медленно обернулся. Белоснежные, словно выбеленные сединой волосы и точно такие же льдисто-голубые глаза, как у самого Сиело. Мужчина держался подчеркнуто прямо, слегка опираясь на дорогую трость. И хотя ему явно требовалась опора, вся его чопорная фигура дышала суровостью и властным деспотизмом. Даже без подсказок было очевидно: перед ними сам герцог Эстебан. — Явился. — …Да, отец. Услышав сухой ответ сына, герцог перевел взгляд на его спутника. Он окинул Райана оценивающим, сканирующим взглядом с ног до головы и высокомерно усмехнулся: — Я выслал приглашение из чистой вежливости, но никак не ожидал, что вы прибудете в качестве партнера моего сына. Должно быть, Сиело очень сильно вам приглянулся, лорд Доберман. — Совершенно верно, — невозмутимо отозвался Райан. — Мой отец тоже советовал мне укреплять связи с родом Эстебан, так что я стараюсь держаться к вашему сыну как можно ближе. От такого ответа лицо герцога перекосило. Райан тонко намекнул: раз уж Эстебаны пытаются использовать Доберманов в своих целях, то и Доберманы в долгу не останутся. Выплескивая раздражение, герцог злобно зыркнул на Сиело и резко выговорил: — Я велел тебе поддерживать полезные контакты, а не притаскивать его сюда под руку. Вот поэтому с омегами вечно одни проблемы. Стоит им увидеть мало-мальски стоящего альфу, как они тут же теряют остатки разума. — Простите? — переспросил Сиело, едва сдерживаясь. — Надеюсь, вы не успели натворить ничего постыдного, — жестко отрезал отец. — В конце концов, тебе предстоит выйти замуж за наследного принца. Раз уж ты пробудился как доминантный омега, изволь соответствовать своему статусу. Ради этого мы и устраиваем всю эту помпезную церемонию. Чем дольше говорил герцог Эстебан, тем сильнее мрачнел Сиело. Но тут отец снова рявкнул на него. — Подумать только, ты даже свои эмоции держать под контролем не умеешь! И этот человек еще смеет утверждать, что в его жилах течет кровь Эстебанов! Он пренебрежительно щелкнул языком. — Жаль, что Его Высочество не смог почтить нас своим присутствием. Веди себя пристойно, а как только церемония завершится — сразу убирайся. Чтобы духу твоего в этом доме не было. Не дав Сиело возможности вставить хоть слово, герцог выплюнул эти жестокие слова и зашагал прочь. «Так вот, значит, как с ним здесь обращались…» Несмотря на кровное родство, в глазах отца не было ни капли тепла или привязанности к сыну. Сиело понуро опустил голову, и в его памяти вдруг яркой вспышкой промелькнули обрывки прошлого. Лица воспитателей из приюта, для которых само его существование было тяжкой обузой. То, как они раздраженно цокали языками и грубо отталкивали его каждый раз, когда он пытался заговорить. На него неожиданно нахлынула волна чужой застарелой боли. Сиело искренне верил, что давно справился с этим, что всё осталось позади. Но, судя по всему, старые раны всё еще кровоточили. — Сиело. Нежный, обволакивающий голос Райана заставил его очнуться от гнетущих мыслей. Когда Сиело медленно поднял глаза, Райан уже наклонился к нему. Он мягко поймал его взгляд и понимающе улыбнулся. — М-да. Пожалуй, мне тоже стоило ввязаться в эту гонку за право стать твоим мужем. — …Что ты такое несешь? — А что? Я ведь определенно лучше какого-то там наследного принца, разве нет? — В этом ты прав, но всё же… Нельзя так легкомысленно шутить о таких серьезных вещах, как брак. В голосе Сиело отчетливо слышалось волнение, но Райан лишь беззаботно пожал плечами. — И всё-таки я безумно рад, что ты не взял с собой Оскара. — А? Это еще почему? — Я просто не хотел, чтобы он видел, как люди смотрят на омег свысока. Если он наслушается подобного еще до своего пробуждения, кто знает, какие мысли придут ему в голову, когда это случится? В оригинальном романе «Я хотел быть любимым» дискриминация между альфами и омегами не была слишком жестокой. Тем не менее, некоторые консервативные дворянские дома признавали исключительно альф, и семья Эстебан в этом плане считалась одной из худших. — Омега? Думаешь, Оскар пробудится как омега? Ты уловил какой-то запах или вроде того? «Черт, сорвалось с языка». Только Сиело, прочитавший первоисточник, знал, что Оскар пробудится омегой сразу после своей церемонии совершеннолетия. Возможно, первые скрытые признаки уже начали проявляться, но о финальном исходе доподлинно было известно лишь Сиело. Пытаясь скрыть панику, он судорожно соображал на ходу, пока его взгляд испуганно метался по сторонам. — О-Оскар… он просто очень чувствителен к феромонам. Совсем недавно он умудрился понять, что у другого омеги начинается течка. Я сам ничего не почувствовал, а он ощутил. Разве это не странно? Чем дольше Сиело лепетал свои оправдания, тем подозрительнее становилось выражение лица Райана. Заметив это, Сиело неловко кашлянул, быстро буркнул, что пойдет возьмет чего-нибудь выпить, и поспешно сбежал. Глядя ему в спину, Райан лишь тяжело вздохнул и негромко пробормотал себе под нос: — Вообще-то, Оскар пробудится альфой, так что нет ничего удивительного в том, что он это учуял. А ты не заметил, потому что… ты сам омега. Но эта тихая реплика так и не долетела до ушей Сиело.