Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Щека горела, а во рту появился отчетливый привкус крови — похоже, изнутри лопнула губа. — Л-лорд Эстебан, подождите, я… я не хотела!.. Эйли в панике переводила растерянный взгляд со своей ладони на Сиело и обратно. — …Хозяин… Сиело осторожно коснулся саднящей щеки и сразу же повернулся к Оскару. — Ты как? Цел? — А?.. Д-да?.. — Ничего не болит? Оскар ошеломленно кивнул в ответ на этот мягкий, заботливый вопрос. Несмотря на разгорающуюся боль в распухшей щеке, Сиело лишь тепло улыбнулся и нежно погладил его по голове. Пытаясь успокоить юношу и показать, что бояться больше нечего, Сиело прижал Оскара к себе, ободряюще похлопал по спине, а затем повернулся к Райану: — Пожалуйста, уведи Оскара. Подождите меня снаружи. — …Что ты задумал? — Как думаешь? — коротко бросил Сиело и в то же мгновение выхватил кинжал из-за пояса Райана. Не колеблясь ни секунды, он с размаху вонзил клинок в лежавший на столе свисток. Хруст! С резким звуком раскалывающегося дерева свисток разломился надвое. Эйли в ужасе уставилась на Сиело. — Ч-что… что ты творишь?! С этим было покончено. Уничтожив проклятую вещь, Сиело избавил Оскара от одной из множества бед, которые подстерегали его в будущем. — А что такое? Этот свисток настолько тебе дорог, что ты посмела поднять на меня руку? — Э-это… Я вовсе не хотела навредить вам, лорд Эстебан! Я лишь собиралась проучить Оскара… В-вы бы не пострадали, если бы сами не подставились! От столь наглых и бесстыдных слов Сиело горько усмехнулся. Но чем дольше он их слушал, тем сильнее внутри него закипала ярость. Какое же каменное сердце нужно иметь, чтобы так хладнокровно издеваться над собственным ребенком? — Вы говорили, что вам не хватает рабочих рук, верно? — … — Хорошо. Я дам вам то, чего вы хотите. Но с одним условием. При этих словах лица супругов заметно посветлели. Однако под ледяным, пронизывающим взглядом Сиело они не посмели открыто выказать радость — лишь виновато закашляли и опустили глаза. — Больше никогда не смейте приближаться ко дворцу. Даже не думайте о встречах с Оскаром. Отныне у вас нет сына. — …Что, простите? — Я сам выращу Оскара. Теперь его семья — это я. А вы двое убирайтесь отсюда и забудьте сюда дорогу. До этого момента молчавший Мэтью нахмурился и подал голос: — Как бы то ни было, Оскар — наш сын. Разве могут родители вот так просто бросить своего ребенка? — … — Дайте нам сто золотых. Добавьте к этому еще сто, и мы сделаем все, как вы просите. Сиело мысленно обругал себя за глупость: как он мог хоть на миг поверить, что в этих людях осталась капля родительской любви? Что Эйли, что Мэтью — они стоили друг друга. Едва Мэтью умолк, Сиело спокойно выдернул кинжал из столешницы и перехватил рукоть поудобнее. — Похоже, вы двое кое-что недопоняли. — …? — Я не собираюсь торговаться с вами из-за Оскара. Я просто забираю его себе. Сиело осторожно коснулся распухшей щеки и посмотрел на супругов взглядом, полным ледяной, убийственной решимости. — Вы когда-нибудь видели, чтобы вор платил за то, что крадет? — Ч-что ты такое несешь?! — Впрочем, за оскорбление дворянина вас, скорее всего, просто казнят. Так что правильнее будет сказать, что я не краду Оскара, а беру под опеку ребенка, который остался сиротой. Сиело произнес это с мягкой улыбкой. Но как ни крути, смысл его слов оставался предельным: он намеревался прикончить обоих прямо здесь за то, что они посмели ударить его по лицу. — Так что выбирайте. Либо вы молча забираете то, что я даю, и пропадаете навеки, либо я выйду из этой комнаты, оставив ваши отрубленные головы на полу. — … — Выбор за вами. Эйли со страхом сглотнула и выдавила из себя натянутую, фальшивую улыбку. По ее лицу было видно: она до последнего не верила, что их действительно могут лишить жизни из-за одной оплошности. — Л-лорд Эстебан… Вы ведь шутите, правда?.. — О? Шучу? Если тебе так кажется, можешь оставаться. Только шеи свои здесь оставь. Сиело лучезарно улыбнулся.