Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Превращение Альфы в Омегу. Если не повезет, можно и вовсе лишиться всех признаков и превратиться в бету. Но хуже всего — умереть в страшных муках, задыхаясь от бесконечных, непрекращающихся течек. Оскар прекрасно все это знал, но все равно покорно пил лекарство. Потому что если альтернативой были ненависть Сиело, изгнание и возвращение в отчий дом, то лучше уж навсегда отказаться от сущности Альфы или даже умереть. — Он больше не бьет меня… и не кричит… Это так похоже на… Оскар осекся на полуслове и прикусил губу. Он отчаянно боялся, что если произнесет это вслух, то весь покой, которым он сейчас наслаждался, мгновенно рассыплется в прах. Но если все это лишь сон, то лучше бы проснуться прямо сейчас. Лучше уйти раньше, чем окончательно привыкнуть к чужому теплу и забыть о ледяной жестокости, которой мир всегда встречал его. — Мне кажется, хозяин просто забыл, что я могу оказаться Альфой. Он выглядел таким напуганным, когда Его Высочество наследный принц выпустил свои феромоны… Юноша был совершенно сбит с толку. Оскар знал, что Сиело не злой человек, но в последнее время тот казался абсолютно другим, будто его подменили. — Ах, вот оно что. — … — Хм… Похоже, у него слегка спутались воспоминания. — Воспоминания? Райан объяснил, что Сиело действительно лишился части своего прошлого. Он помнил далеко не все — лишь обрывки, в то время как остальные детали бесследно исчезли. — Думаю, он просто позабыл, из-за чего вообще так сильно возненавидел Альф. Слова Райана заставили Оскара осознать важную вещь. Сиело ненавидел вовсе не его самого. Он презирал лишь чужую сущность Альфы. От этой мысли сердце Оскара сладостно сжалось, но за этой легкостью тут же последовала новая боль. — А если к хозяину вернется память… он снова меня возненавидит? — Честно говоря, меня это тоже немного тревожит. Я ведь и сам Альфа, — Райан неловко усмехнулся. После недолгого молчания он протянул руку и ласково погладил Оскара по голове. — Так что, если к нему и вернутся былые воспоминания, давай сделаем все, чтобы время, проведенное с нами, он помнил как самое счастливое. — Счастливое время… — Мы докажем ему, что вместе нам куда лучше, чем поодиночке. Кто знает? Вдруг он подумает: «Альфы отвратительны, но эти двое — совсем другие». Оскар медленно кивнул. Он отчаянно надеялся, что даже после возвращения памяти Сиело сможет его любить. Надеялся, что продолжит каждую ночь слышать этот тихий, ласковый шепот: «Я люблю тебя». Надеялся, что ему позволят и дальше согреваться в этих надежных объятиях. Надеялся, что теплая ладонь, которая так нежно гладила его по голове, никогда не исчезнет. — …Я хочу поскорее вырасти. Он безумно хотел стать взрослым. Кем-то, кто сможет уверенно идти с Сиело рука об руку. Юноше больше не хотелось быть обузой, которую вечно спасают, — он сам мечтал стать для хозяина опорой. Но Оскар был еще слишком юн и слаб. — Лорд Эстебан, к вам прибыли родители лорда Пасциуса. Они просят о встрече. Одно лишь упоминание людей, которые когда-то лишили его всякой надежды, до сих пор сковывало сердце первобытным ужасом. ФИ-И-И-Т! Едва раздался пронзительный свист, Оскар напрочь позабыл о гордости и просто безудержно разрыдался. Однако вскоре сковавший его ужас начал отступать. Боль все еще отзывалась в теле, но паника исчезла так внезапно, словно ее и не было. Осознав, что лежит в чьих-то надежных объятиях, Оскар робко поднял голову. Райан с нескрываемым любопытством заглядывал в полуоткрытую дверь. — …Лорд Доберман? — Тсс. Глянь туда. Наш Сиело не на шутку разъярился. Не выпуская Оскара из рук, Райан осторожно приоткрыл дверь пошире, позволяя ему увидеть все, что происходило в комнате. — Похоже, вы двое кое-что недопоняли. Я просто забираю у вас сына. Голос Сиело звучал холоднее самого льда. Даже Оскар, который проводил с хозяином дни напролет, никогда прежде не слышал у него таких пугающих, властных интонаций. И все же для самого Оскара каждое это слово отзывалось невероятным, спасительным теплом. — Поздравляю, — тихо усмехнулся Райан. — Ты только что лишился прежних родителей, зато обрел себе нового папочку. От этих слов сердце Оскара пропустило удар и забилось как сумасшедшее. Ему больше не нужно было тянуть на себе родителей, причинявших одну лишь боль. Ему больше не придется возвращаться к людям, которые терпели его присутствие только потому, что никак не могли придумать, как от него избавиться. Ведь Сиело сокрушил их и подарил ему спасение. Губы Оскара мелко дрожали. Но вовсе не от горечи или тоски. Едва заметная улыбка, тронувшая его губы, выдавала, насколько глубоким, искренним счастьем и облегчением было переполнено его сердце. — …Он мне не отец. — Хм? Разве нет? — Он… моя семья. Оскар тепло улыбнулся. Если Сиело и правда когда-нибудь подумает: «Альфы отвратительны, но эти двое — совсем другие», И если Оскар в будущем действительно проявится как Альфа… Тогда, возможно — только возможно, — он сумеет стать для Сиело кем-то гораздо большим. Тук. Тук. Тук. Сердце сладостно замирало и колотилось от безумного предвкушения счастья.