Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Вернувшись в комнату, Сиело перевел взгляд на Оскара. Он уже весь день пытался растолковать ему, что такое «следующая течка», но на лице юноши по-прежнему читалось крайнее недовольство. — Ну и почему ты до сих пор дуешься, а? — спросил Сиело, наблюдая, как Оскар, сжавшись в кресле, в сердцах терзает край раскрытой книги. Сиело нежно перехватил его ладонь, пытаясь успокоить, и мягко повторил вопрос. Оскар долго молчал, прежде чем неохотно выдавить: — …Мне не нравится то, что предложил лорд Доберман. — Тебе настолько это не по душе? — Да. Терпеть не могу эту затею. — Хм, тогда мне побыть одному? В этот раз я ведь тоже как-то справился… — Но… если так сделать, вам снова будет больно, хозяин… А то, что вам больно, я ненавижу еще сильнее. Какой же он все-таки милый. Сиело едва сдержал порыв потрепать Оскара по щеке. Юноша, который до этого лишь хмурился, медленно поднял на него глаза: — …Вместо этого. — Хм? — В следующий раз позвольте мне тоже остаться с вами. То, как при этих словах потемнели и вспыхнули его фиолетовые глаза, выглядело невыносимо трогательно. Всего несколько месяцев назад этот ребенок боялся даже взгляд на него поднять, а теперь уверенно заявляет о своих желаниях. Это не могло не радовать. — Хорошо. В конце концов, по сюжету Оскар все равно должен был проявиться как Омега. Считалось, что носители одинакового вторичного пола невосприимчивы к феромонам друг друга, так что даже если они будут находиться в одной комнате во время течки, никаких проблем возникнуть не должно. Конечно, на пике цикла Сиело мог немного потерять контроль над собой, но он планировал попросить Райана вовремя увести Оскара. К тому же на ранних стадиях Сиело в основном мучился от болей в сердце, а не от вожделения. — …Правда? — Конечно. Самая настоящая правда. В ответ на столь легкое согласие Оскар лишь озадаченно выдохнул. Разве он ждал не этого? Пока Сиело недоуменно разглядывал его, юноша заговорил с предельно серьезным видом: — Хозяин, если кто-то, кроме меня или лорда Добермана, посмеет предложить вам провести течку вместе… пожалуйста, прирежьте его к чертям. — …П-прости, что сделать? — Ножом. И как можно глубже. Решив, что ему послышалось, Сиело переспросил, но Оскар ответил твердо и без тени сомнения. Сиело растерянно прикрыл рот ладонью, толком не понимая, радоваться ему или плакать. Стоило ли радоваться тому, что забитый мальчишка, который раньше безропотно сносил побои, наконец-то научился проявлять зубы и агрессию? Или же стоило горевать из-за того, что чистый ребенок, из чьих уст раньше звучали лишь кроткие речи, набрался от Райана дурного тона и теперь выдавал такие жуткие кровожадные тирады? — Пожалуйста, пообещайте мне, хорошо? — Хм… Удар лопатой или ножом — дело нехитрое, но… Меня ведь за это объявят преступником. Тебя точно устроит такой расклад? Оскар искренне, по-настоящему задумался над вопросом хозяина. То, как он скрестил руки на груди и серьезно подпер подбородок, выглядело настолько умилительно, что Сиело не удержался от смешка. — Я защищу вас. — Хм? — Я сам вас защищу. Так что не бойтесь: режьте на куски любого похотливого ублюдка, который посмеет к вам сунуться. Решимость, горевшая в этот миг в глазах юноши, заставила Сиело искренне расхохотаться. Очарованный этим забавным и трогательным зрелищем, он невольно кивнул в знак согласия. — Хозяин. Сиело позвал заметно более низкий, повзрослевший голос. Стоило юноше пошевелиться, как он с тихим, жалобным звуком инстинктивно потянулся к источнику тепла. — Хозяин, пора вставать. Оскар больше не заикался. Его четкий, глубокий голос, уверенно выражавший мысли, лучше любых слов свидетельствовал о том, как много времени пронеслось с их первой встречи. — Еще немного… — едва уловимо выдохнул Сиело, едва шевеля губами. Было слишком холодно и лениво, чтобы прямо сейчас открывать глаза. Оскар мягко протянул руки и заключил Сиело в крепкие объятия. Всего несколько лет назад именно Оскар крошечным комочком сворачивался под боком у своего господина. Но в какой-то момент их роли незаметно поменялись. Теперь Оскар укрывал его собой, и в его надежных руках покоился Сиело, который теперь казался намного миниатюрнее и хрупче своего подросшего воспитанника. Уткнувшись лицом в плечо Сиело, Оскар глубоко вдохнул. Приторно-сладкий аромат акации заполнил легкие, принося с собой долгожданное чувство абсолютного покоя. Сиело все еще балансировал на грани сна и яви, выглядя совершенно беззащитным. — Тогда полежите еще немного. А я пока пойду приму ванну. — М-м-м… Оскар тихонько усмехнулся, услышав этот сонный, капризный лепет. Обычно Сиело со всеми держался подчеркнуто вежливо и церемонно. Однако стоило ему провалиться в дрему, как его речь становилась непринужденной и домашней — и об этой его маленькой особенности знал один лишь Оскар. Испытывая странную, трепетную гордость, юноша замер, завороженно разглядывая спящее лицо своего господина. «Такой красивый…» Проглотив слова, которые он пока не смел произнести вслух, Оскар осторожно выбрался из постели. Сиело всегда спал очень крепко. В детстве Оскар этого не понимал, но его хозяин был из тех редких людей, кто мгновенно отключался, едва его голова касалась подушки. Сам же Оскар, напротив, даже в самые спокойные годы спал чутко и тревожно. «Вот почему я всегда просыпался». Оскар невольно улыбнулся, вспоминая их общее прошлое. Всякий раз, когда в покоях гас свет, Сиело принимался осторожно, баюкающе похлопывать Оскара по груди. Он шептал ласковые, добрые слова и желал спокойной ночи. И парадоксально, но именно в тот момент, когда Оскар уже готов был наконец заснуть, эта нежная забота хозяина раз за разом пробуждала его ото сна.