Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

И к этому моменту Сиело обычно засыпал первым. Даже когда Оскар заметно подрос, Сиело упорно продолжал шептать ему на ночь слова нежности. Вот только теперь все изменилось: Сиело послушно дремал на руках у самого Оскара и засыпал прямо посреди своего сонного бормотания. Распорядившись приготовить воду для ванны, Оскар принялся просматривать официальные письма и документы, которые доставили на имя Сиело ранним утром. Вчитываясь в строки, юноша недовольно поморщился. «…Наследный принц возвращается?» Он инстинктивно обернулся, чтобы взглянуть на кровать, но Сиело все так же крепко спал, полностью лишенный сил. Оскар прекрасно помнил этого Альфу. Он до сих пор отчетливо ощущал то омерзительное давление чужих феромонов, из-за которых его хозяин впервые в жизни проявил чистый, неподдельный страх. «Неудивительно, что в последнее время Добермана нигде не видно». Оскар яростно стиснул зубы. Райан наверняка уже был в курсе новостей, а значит, им втроем очень скоро предстоит серьезный и тяжелый разговор о скором прибытии наследного принца. — Оскар… Пока Оскар раскладывал письма и документы на столе, Сиело негромко окликнул его. Юноша тут же поспешил к постели, и полусонный хозяин потянулся к нему навстречу. Сиело ласково коснулся щеки Оскара, с которой уже сошла прежняя детская пухлость, а затем лениво сел на кровати. После этого он, ведомый многолетней привычкой, мягко поцеловал Оскара в лоб. — Вы хорошо спали, хозяин? — Да. Доброе утро. — Вода для ванны уже готова. Я также разобрал утреннюю почту с документами и приготовил одежду, которую вы сегодня надете. Оскар говорил бодро и воодушевленно, словно всем своим видом выпрашивал похвалу. Сиело с улыбкой протянул руку и ласково погладил его по голове. — Тебе вовсе не обязательно было со всем этим возиться, — ответил он, но не забыл искренне поблагодарить. Медленно выбираясь из постели, Сиело снизу вверх окинул Оскара задумчивым взглядом: — Ты, кажется, снова вытянулся… Если еще совсем недавно ему достаточно было лишь слегка приподнять глаза, то теперь приходилось ощутимо запрокидывать голову, чтобы встретиться с Оскаром взглядом. — Как странно. Оскар растет прямо на глазах… Так почему же я топчусь на месте? Пробормотав это себе под нос, Сиело сонно поплелся в сторону ванной комнаты. Глядя на его растерянную спину, Оскар тихонько прикрыл рот ладонью, сдерживая счастливый смех. Он даже затаил дыхание, боясь, что хозяин обернется и услышит его. «…Я счастлив». В памяти юноши всплыли слова, которые Сиело сказал ему давным-давно: «Мне больше ничего не нужно. Лишь бы ты был счастлив, этого для меня достаточно». И со временем Оскар действительно сумел познать это счастье. Призраки родителей, которые раньше каждую ночь терзали его в кошмарах, наконец-то отступили. Изредка они все еще прорывались в его сны, пытаясь задушить, но всякий раз рядом оказывался Сиело, который нежно гладил его по спине и прогонял страх. Проводив взглядом скрывшегося в ванной господина, Оскар посмотрел на собственные ладони. По сравнению с тем, каким он был три года назад, его рост, руки и все тело изменились до неузнаваемости. Без калечащих препаратов и на хорошем, сытном довольствии он развивался именно так, как и должна была развиваться его природа. «Но если так… почему же…» Семнадцать. Это был возраст, когда большинство носителей вторичного пола уже проходили этап пробуждения, однако Оскар все еще оставался прежним. Он замечал эти признаки годами. Всякий раз, находясь рядом с Сиело прямо перед началом его течки или сразу после нее, юноша отчетливо ощущал сладкий запах акации. — Оскар? Из раздумий его вырвал голос Сиело, который как раз вышел из ванной. — Что-то случилось? На тебе лица нет. Сиело ласково коснулся щеки Оскара. Юноша доверчиво прильнул к его ладони и наконец озвучил то, что его так сильно тревожило: — Я вдруг задумался о своей сущности. А что, если она никогда так и не проявится… Альфа или Омега. Доминантный или рецессивный. Все, в ком спали эти признаки, после их пробуждения обретали куда более мощные способности. До своей собственной течки Сиело, прямо как Оскар сейчас, умел исцелять лишь легкие ушибы да переломы. Но проявившись как доминантный Омега, он обрел силу, способную вытаскивать людей буквально с того света. Вот почему Оскар так отчаянно жаждал этого пробуждения. Он хотел стать сильнее, чтобы разделить тяжкое бремя своего хозяина. — Что, если я окажусь обычной бетой, а не Альфой и не Омегой… Возненавидит ли его Сиело в таком случае? Оскар до ужаса боялся вновь стать для кого-то бесполезным. И пускай ему больше не хотелось спасать весь мир, он все еще до конца дней мечтал оставаться тем, кто нужен Сиело. Оскар судорожно, словно умоляя о спасении, вцепился в край халата хозяина. Он не проронил больше ни слова, но Сиело нежно обнял его, будто без труда прочитал все его потаенные страхи. — Вторичный пол — это всего лишь физиология. Он никак не определяет твою ценность. — … — Неважно, Альфа ты, Омега или бета. Важно лишь то, что ты — Оскар. И только это имеет для меня значение. — Хозяин… — Так что… я и сегодня люблю тебя, Оскар. Сиело тепло улыбнулся и запечатлел на его лбу нежный поцелуй. Он все еще смотрел на Оскара как на несмышленого ребенка, и каждый его жест был пропитан этой родительской заботой. Но Оскара это ничуть не задевало. Тук. Тук. Тук. Успокаивающий стук родного сердца и мягкий, обволакивающий аромат акации дарили ему ни с чем не сравнимое блаженство.