Пособие Живоглота «как заполучить Грейнджер» || A Familiar's Guidance

Драко Малфой сидел в Хогвартс-экспрессе в последний раз в своей жизни. Если бы кто-то взялся описывать его возвращение в школу на восьмой курс одним словом, можно было бы сказать, что оно было унизительным. Несмотря на то, что новая директриса назначила Драко старостой школы (что было довольно смелым шагом с её стороны, учитывая, что он пытался убить предыдущего директора Хогвартса), авторитет Драко потерял, и его присутствие не было встречено с распростёртыми объятиями. На должность второй старосты Макгонагалл выбрала Гермиону Грейнджер. Это, конечно же, было ожидаемо, поскольку она была рождена для этой деятельности. После (нисколько не впечатляющих) извинений в их общежитии на второй день после возвращения Грейнджер нашла в себе силы полностью простить Драко, но при трёх условиях. Во-первых, Драко было запрещено дразнить, задирать или издеваться над кем-либо. (Выполнение этого условия оказалось лёгким, поскольку в какой-то момент между тем, как его заклеймили Тёмной меткой, и тем, как он стал свидетелем неприятных смертей тех, кто был, прежде всего, таким же человеком, как и он, независимо от происхождения, в нём проснулась совесть.) Во-вторых, Грейнджер собиралась подготовить лекции по магловской культуре, которые Драко должен был изучить без возражений. (Это было невероятно легко в теории и невообразимо сложно на практике; лекции были действительно интересными, но Драко был бы не Драко, если бы не жаловался, пусть жалобы и были фальшивыми. Ко всему прочему, Блейз, Тео и Грег прознали о его внеклассных занятиях и настояли на своём присутствии на лекциях Грейнджер, а это означало, что Драко пришлось конкурировать за её внимание с тремя другими исправившимися слизеринцами.) В-третьих, Драко должен был обращаться с Живоглотом с максимальным уважением и заботой. (Это стало неподъёмной ношей для Драко, потому что демонический кот-книззл Гермионы, казалось, с первой минуты невзлюбил его.) И всё же он произвёл на Грейнджер хоть какое-то впечатление, потому что она даже наградила его двухсекундным объятием и шоколадными конфетами из «Сладкого королевства», когда они собирались на новогодние каникулы. Драко не мог выбросить из головы эти две секунды в объятиях Грейнджер — в совершенно не жалком смысле. Поэтому, пока Блейз, Тео и Грег спорили о том, кому достанутся лучшие подарки, Драко думал о Грейнджер. Наконец он прочистил горло и как дурак пролепетал: — Эм… Вы ведь знаете Грейнджер? Он хотел констатировать факт, потому что, конечно же, они все прекрасно знали Гермиону Грейнджер, но в итоге это прозвучало как глупый вопрос. Три близких друга уставились на него как на воплощение идиота. — Хм… — промычал Тео, постукивая пальцем по подбородку. — Кудрявая девушка, за которой повсюду следуют гриффиндорские идиоты; часто её можно заметить среди стопок пыльных книг? — Самая умная ведьма нашего поколения? — со смешком добавил Блейз. — Староста? — услужливо заключил Грег. — Это был скорее риторический вопрос, — сухо заметил Драко. Парни захихикали над глупым поведением друга. Малфой сделал глубокий вдох, вытирая вдруг вспотевшие ладони о брюки. — Просто… вы заметили, что она, эм, ведьма? Вспоминая тот разговор позже, Драко понял, что это был уже второй неудачно сформулированный вопрос. Тео первым нарушил гробовую тишину. — Я думаю, что знаком с её магическими способностями, — протянул он. Драко не мог предотвратить покраснение своих бледных щёк. — Ну, да, я имею в виду… Она настоящая ведьма, да? На лице Блейза промелькнуло осознание. — Ты пытаешься сказать, что наконец-то понял, что Грейнджер — женщина? Драко уставился в окно, предпочитая вид горного пейзажа насмешкам друзей. — Что-то в этом роде, — уступил он. — Просто… вы не замечали случайно, у неё всегда была эта ямочка на левой щеке? — Милый Салазар, — выдохнул Тео. — Ты девятнадцатилетний парень, который пережил войну, живя под одной крышей с одним из самых опасных волшебников, которые когда-либо существовали, или краснеющий третьекурсник? — Первое, — сжав челюсти, процедил Драко. — Охотно верю, — Блейз откинулся назад, скрестив руки на груди. — И я, — фыркнул Тео. — Ага, я тоже, — поддакнул Грег, запихивая в рот шоколадную лягушку. — Забудьте, — проворчал Драко. — Ох нет, нет, нет, — с энтузиазмом возразил Тео. — Я хочу услышать твои любовные оды Грейнджер во всех подробностях. — Мне не нравится Грейнджер, — огрызнулся Драко, защищаясь. Но вот жар с его щёк в данную минуту опускался к шее, говоря об обратном. — Я просто… только что осознал, что она стала более, эм… — Подтянутой, — подсказал Грег. Ревность захлестнула Драко. — Может быть, это Грег втюрился Грейнджер, — едко процедил он. — Нет, с чего бы, — тут же возразил парень, поднимая испачканные в шоколаде руки в качестве защиты. Блейз и Тео пытались сдержать смех, но редкие смешки всё равно вырывались. Драко тяжело вздохнул с характерным драматизмом Малфоев. — Мне не нравится Грейнджер, — он продолжал настаивать на своём, рассматривая картинку за окном. — Не нравится.

***

Ладно, возможно, Драко всё-таки нравилась Грейнджер. Но совсем немного. Он расхаживал по их совместной гостиной и всё больше волновался из-за этого неожиданного открытия. Драко не должна была нравиться Грейнджер. Конечно, ему удалось добиться некоторой терпимости от однокурсников после столь необходимых извинений, но он не мог выкинуть из головы их подозрительные, настороженные взгляды, которые следили за каждым его движением, когда он был рядом с Грейнджер. Именно поэтому он не имел права влюбляться в Грейнджер. Но он влюбился. — Чёрт, — выдохнул Драко в пустую комнату. Только вот гостиная оказалась не такой пустой, как он думал, потому что демонический фамильяр Грейнджер взвыл в ответ. Драко вздрогнул от неожиданности. — Мистер Живоглот, — кивнул Драко, приветствуя его. (Методом проб и ошибок он выяснил, что это было лучшее обращение, если на следующий день он не хотел обнаружить следы когтей на кровати.) — Может, хоть ты знаешь, где твоя хозяйка? В ответ кот прищурился, глядя на него. Ничего хорошего это не предвещало. — У меня подарок для неё, — объяснил Драко. Он указал на стол их общей кухни, где стояла подарочная корзина с самыми качественными сладостями из Франции. (Навестив поместье близ Бордо, он сообщил своим любопытным родителям, что сладости предназначены для Пэнси Паркинсон, к их большому удовольствию.) — Это чисто платонически! — когда глаза Живоглота сузились ещё больше, Драко попятился в сторону своей спальни. — Что чисто платонически? Второй раз за день Драко вздрогнул от неожиданности. — Эм, ну, — залепетал Драко. — Мы просто рассуждали про отношения между, э-э, профессором Флитвиком и профессором Трелони. Мы пришли к выводу, что их отношения исключительно платонические, — он указал на мурлыкающий оранжевый комочек, извивающийся вокруг ног Грейнджер. — Не так ли, Живо… э-э, мистер Живоглот? Драко готов был поклясться, что этот демон в обличье кота закатил глаза. Грейнджер с лёгкостью подхватила любимца, утыкаясь носом в его шерсть. — Хмм… — пробормотала она, скорее обращаясь к коту, нежели к Драко. — Тем лучше. Профессор Флитвик мог бы придумать что-нибудь получше простого мошенничества. Прежде Драко бы не упустил возможность вступить в перепалку с Грейнджер по поводу Прорицаний хотя бы для того, чтобы вызвать у неё то дикое, страстное состояние, в которое она так часто впадала во время подобных дискуссий. Но сейчас все его мысли занимал подарок, стоящий на столешнице. — Ты хорошо провела время с… — он мысленно заставил себя убрать презрительную интонацию. — Уизли? — О да! — воскликнула Грейнджер с сияющей улыбкой. — Гарри и Джинни подарили мне волшебный расширяющийся ежедневник — их первый подарок как пары! — Драко понятия не имел, почему это было так важно. — Рон подарил мне подарочную карту в «Флориш и Блоттс», которую я намереваюсь немедленно использовать. Молли связала мне свитер, а от Артура я получила несколько перьев. — Хорошо. Это хорошо. Очень, очень хорошо, — для вразумительного ответа Драко был слишком занят мыслями про свой подарок, который он вот-вот собирался вручить. — Я… Эм… Ну, в общем, я думаю, я упомянул, что собираюсь отправиться в поместье во Франции на время каникул. И я привёз тебе… Ну, небольшой подарок, — сбивчиво закончил он. Грейнджер проследила взглядом за его вытянутой рукой и удивлённо заморгала. — Ох, — выдохнула она. — Это так мило. Драко рассматривал свою обувь с особой внимательностью. Это было не так опасно, как если бы он изучал появление румянца на щеках Грейнджер, потому что от этого его сердце бы забилось с бешеной скоростью. — Это ерунда, ничего не значит, — сказала он. А затем, когда появился шанс, что он сейчас тоже покраснеет, Драко притворился, что смотрит на часы. — Ну ладно, я планировал встретиться с Тео, мне уже пора, — естественно, он врал. В ужасной манере, не соответствующей Малфоям, Драко споткнулся по дороге к двери. — Передавай привет Тео, — сказала Грейнджер, провожая Драко к двери (к его собственному сожалению). — И спасибо тебе! — воскликнула она, и её благодарность эхом отразилась от каменных стен. Не оборачиваясь, Драко отмахнулся рукой, повторяя: — Это ерунда, ничего не значит. Хотя на самом деле, конечно, он знал, что это никакая не ерунда. Этот подарок должен был что-то значить; он должен был быть чем-то особенным. Драко, проконсультировавшись с Тео, снова пришёл к выводу, что Грейнджер ему ни в коем случае не нравится. У него и без неё были заботы, о которых он должен был думать: ЖАБА, квиддич, убеждение других студентов, что он больше не опасный скользкий тип. Ещё ему нужно было сообщить родителям, что он не собирается жениться на Пэнси Паркинсон после окончания школы. А затем ему нужно было рассказать Пэнси о том, что он не собирается делать ей предложение после выпускного. Да ему просто нужно было пережить все эти вещи. Влюблённость в Грейнджер помешала бы его целям. Или хотя бы некоторым из них. Скорее всего, эта влюблённость поставила бы под угрозу его выживание, так как большинство вернувшихся студентов ненавидели его и им бы не понравилась его увлечённость Золотой девочкой. Поэтому он просто решил не влюбляться в Грейнджер. В конце концов Драко решил акцентировать внимание на её раздражающих качествах (которых было предостаточно) и на своих вышеупомянутых целях. Он решительно вернулся в их гостиную поздно ночью. Живоглот ждал его на диване, как разочарованный родитель, когда ребёнок нарушил комендантский час. Раздосадованный, Драко тяжело вздохнул. — Я знаю, почему ты ждёшь меня. Живоглот поднял лапку, нарочито долго облизывая её. Драко был уверен, что кот пытается показать, кто тут главный. — Я не должен был приближаться к твоей хозяйке, и с этой минуты я не буду даже подходить к ней. Кот обнажил когти, не прерывая зрительного контакта. Драко отступил назад. — Я обещаю. Несмотря на обещание Драко, кот не спрятал когти. Чувствуя, что угодить Живоглоту почти невозможно, Малфой обречённо развёл руками и ворчал всю дорогу до своей спальни, лишь ненадолго заглянув в комнату Грейнджер, чтобы убедиться, что она мирно спит. Драко проснулся от свежих следов когтей на кровати. Прислушавшись к недвусмысленному предупреждению, Драко разработал план, готовясь к предстоящему дню. Малфой знал, что у Грейнджер были недостатки. Он остро ощущал их присутствие в течение первых нескольких курсов, но с тех пор, как они вернулись на восьмой курс, Драко не мог назвать ни одного. Он просто забыл о них. Ему нужно срочно вспомнить всевозможные. Конечно, она всегда была занудой, но в последнее время он обнаружил, что ум — это положительная, привлекательная черта её характера. Когда-то давно её волосы были ужасно всклокочены, он точно это помнил, но сейчас они выглядели мягкими и блестящими, ему так и хотелось их потрогать. У Гермионы всё ещё была склонность перебивать других во время лекций, и она была известна тем, что раздражалась, когда её однокурсники отвечали раньше неё. У неё также была дурная привычка поправлять других — как студентов, так и преподавателей. Вдобавок она открыто заявляла о своей неприязни к квиддичу, что было не только оскорбительно для него лично — ведь он был ловцом команды Слизерина — но и практически ощущалось как богохульство. Дело пошло, решил Драко, натягивая мантию. У него накопилось несколько негативных черт Гермионы Грейнджер, на которых он мог сосредоточиться. Всякий раз, когда ему грозила опасность почувствовать себя очарованным, он вспоминал об одном из её недостатков. Хотя в последнее время это было настоящим подвигом, потому что Грейнджер каким-то образом удавалось быть привлекательной для него независимо от обстоятельств. Нет, чтобы по-настоящему обрубить все чувства на корню, он должен сделать что-то ещё. Драко должен не только думать про все её недостатки сутки напролёт. Он должен выудить наружу все самые ужасные черты девушки. Только тогда, столкнувшись с самой невыносимой версией Гермионы Грейнджер, Драко Малфой сможет жить спокойно.