Пособие Живоглота «как заполучить Грейнджер» || A Familiar's Guidance

На следующее утро, когда ещё не встало солнце, Драко бродил по полю для квиддича, угрюмый и недовольный. Он вертелся в кровати всю ночь без возможности сомкнуть глаза. Потом он всё же уснул, но снилась ему одна лишь Грейнджер. Его план абсолютно точно не работал. Он решил удвоить усилия. Но сначала квиддич. Как он и планировал, он оказался на поле раньше всех остальных. Ему было не до общения с людьми в столь ранний час. Драко сел на метлу и взлетел, радуясь резкому порыву холодного воздуха. Он надеялся, что это нейтрализует тёплые чувства к Грейнджер, которые ему так и не удалось прогнать. Пролетая круг за кругом по затянутому облаками небу, Драко пытался разобраться в своих мыслях и подавить раздражение. У него это даже неплохо получалось, пока к нему не присоединились его товарищи по команде, некоторые из которых приводили его в бешенство. (Например, Блейз Забини.) — Трудишься ни свет ни заря? — крикнул Блейз, бита для игры свободно болталась у него в руке. Всё ещё задыхаясь от напряжения, Драко кивнул. — Было много мыслей в голове, — он шумно выдохнул. Сжалившись над ним, Блейз взлетел, так что теперь они парили бок о бок. — Связано ли это как-то с твоими откровенными попытками запугать Грейнджер, чтобы она встречалась с тобой? В этот самый момент Драко пожалел, что он ловец, а не нападающий. Тогда бы у него была бита, которой он мог огреть Блейза. К сожалению, лучшее, что он мог сделать, — это смерить друга своим самым выразительным взглядом. — Это совсем не то, чем я занимаюсь. — Но выглядит так, будто ты занимаешься именно этим, — возразил Блейз. — Ты сам понятия не имеешь, о чём говоришь, — Драко нахмурился. Повинуясь свистку Вейзи, они начали спускаться на землю. — Ты так думаешь? Потому что, с моей точки зрения, ты одержим ей с момента возвращения в Хогвартс, — Блейз молол языком, не думая о том, что они не одни. — Всё началось с этих нелепых занятий… — Они не нелепые, — Драко тут же начал защищаться. — Они информативные. — Потом у неё вдруг появилась ямочка на щеке, — они притормозили, чтобы приземлиться, и ноги Драко с громким стуком коснулись земли, так как он был слишком увлечён монологом Блейза, чтобы как следует спешиться. — А теперь ты выпендриваешься в классе, чтобы привлечь её внимание. Мне кажется, ты надеешься, что разозлишь её и заставишь полюбить тебя. Драко закатил глаза, передвигаясь на нетвёрдых ногах, готовясь получать приказы от своего (деспотичного, но эффективного) капитана. — Ты, как обычно, ошибаешься. У меня другой план. Вот увидишь. Теперь была очередь Блейза закатывать глаза. — Удачи, приятель.

***

Драко был лишён возможности попрактиковаться ещё немного в одиночестве после тренировки с командой, поскольку его прогнал не кто иной, как святой Поттер и его компания (то есть команда Гриффиндора по квиддичу). Поэтому он был вынужден бежать, чтобы избавиться от всё больше нарастающего разочарования. Бег всегда вызывал у Драко чувство унижения, но после часа самостоятельных полётов и часа игры в квиддич оно стало ещё более унизительным. Его мышцы ныли под тяжестью тренировочной формы, и он наполовину шёл, наполовину хромал в свою спальню. Он только вошёл в коридор, ведущий в его комнату, когда Грейнджер, к его разочарованию, полностью одетая в повседневную одежду, вышла. — Малфой! — она растерянно поздоровалась. — Доброе утро. Он тоже чувствовал себя частично выбитым из колеи, поэтому начал заикаться. — Хорошая Грейнджер, эм, я хотел сказать, хорошее утро, то есть, доброе, Грейнджер, утро. Они погрузились в неловкую тишину, пялясь друг на друга с разных концов коридора. Её волосы были слегка влажными, глаза — блестящими, но настороженными. Её губы — те самые, которые он чуть не поцеловал всего несколько часов назад — были покрыты розовым блеском. Пока он оценивал внешний вид Грейнджер, она, казалось, оценивала его. К сожалению, он не мог ничего прочесть по выражению её лица; он был уверен, что никогда не видел, чтобы она так смотрела на кого-то. У неё был такой вид, словно она хотела дать ему пощёчину, как на третьем курсе. Тут ему пришло в голову, что от него, вероятно, воняет потом. Чувствуя нехарактерную для себя неловкость, он вжался в стену. — У меня была тренировка по квиддичу, — сказал он, надеясь таким образом избавиться от запаха. — Я вижу, — нейтрально ответила Грейнджер, кивая на его тело в форме для квиддича. — Верно, — он отодвинулся, чтобы смахнуть влажную чёлку, прилипшую к его лбу. — Мне нужно принять душ. Грейнджер кивнула, скорее разозлившись на его очевидное заявление. — Да, тебе стоит. Обычно после тренировки принято принимать душ. — Верно, — согласился он, неловко указывая на дверь своей спальни. — Я пойду и сделаю это сейчас… — Правильно! — пискнула Грейнджер. — Хорошо. Пока. Пока что. Увидимся на Чарах? Отчаянно желая сбежать, пока не наделал глупостей (то есть не закончил то, что начал прошлой ночью), он просто кивнул. — Да, Чары. Верно. Я буду там. К сожалению, — добавил он, просто чтобы рассмешить её. Грейнджер рассмеялась, и он не думал ни о чём другом, кроме этого звука, пока принимал душ.

***

В итоге Драко действительно пересёкся с Грейнджер на Чарах. Но только издали. Садясь рядом с Тео, он поклялся соблюдать дистанцию не менее десяти футов между собой и ведьмой. — Доброе утро, солнышко, — сказал Тео слишком оживлённо для такой скучной лекции. — Я слышал, у тебя была полоса неудач. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Я никогда не проигрываю. Ну, — запнулся он, вспоминая, что Поттер, по-видимому, поставил перед собой задачу мешать Драко на протяжении всего обучения в Хогвартсе. — Я почти никогда не проигрываю. — Я знаю из достоверных источников, что ты лишил Слизерин тридцати баллов за один день! — упрекнул его Тео. — Кому вообще нужны эти баллы, — Драко махнул рукой. — Вообще-то они нужны всем, — возразил подошедший Грег. Магическим образом он сумел втиснуться между спорящими друзьями. — Вот именно, — хмыкнул Тео. — Тридцать баллов, и за что? Грег понизил свой голос. — Я слышал, что это всё из-за твоих нападок на Грейнджер, — сказал он обвиняющим тоном. Было ясно, что он внимательно слушал Блейза. — Нападки? — фыркнул Тео. — Больше похоже на флирт, — поправил он. Драко не мог понять, что взбесило его больше. — Я не флирую и не нападаю на Грейнджер! — он сидел между двумя скептично настроенными волшебниками, которых больше не хотел называть друзьями. — Тогда что ты делаешь? — уточнил Грег. — Это секретная информация, — сказал Драко, повторив многое из того, что он сказал Блейзу тем же утром. — Лучше поверь, что у меня нет намерения терроризировать Грейнджер. Я просто… решаю небольшую проблему. Вот и всё. И это правда, решил он. Вот и всё.

***

После этой ободряющей беседы (и секретной — с Плаксой Миртл, которую он всё же нашёл время навестить, потому что был в долгу перед ней за её доброту на шестом курсе) Драко убедил себя, что он действовал исключительно, чтобы разрушить свои чувства к Грейнджер, и не преследовал никакой другой цели (а именно завоевать её расположение). Удовлетворённый собственным выводом, он приступил к выполнению следующей части своего плана. Найти Грейнджер было достаточно легко; Драко (он клялся, что это было непреднамеренно!) запомнил расписание её занятий и распорядок дня. Он нашел её в нише рядом с колокольней, где она сидела, вытянув ноги, и просматривала свои записи. На коленях у неё сидел Живоглот, получавший свою ежедневную порцию почесываний за ухом. (Драко однажды попытался поучаствовать и чуть не лишился руки.) — Домашнее задание? — сказал Драко, вырвав её из задумчивости. Она подпрыгнула, чуть не уронив Живоглота. Словно зная, что в случившемся следует винить Драко, а не хозяйку, Живоглот оскалил на него клыки. — Годрик, — воскликнула Грейнджер, прижимая руку к сердцу. — Ты напугал меня! Драко прислонился к стене, радуясь, что камни всё ещё охлаждали его через толстую ткань мантии. — Я могу вселять ужас своими мускулами, это правда, — похвастался он. Это было правдой: за последний год он вырос на два дюйма и в результате возвышался над большинством студентов, а ещё подкачался. — О да, ты можешь, — она согласилась, что Драко воспринял как признание его высокого положения и красоты. Это было похоже на зависимость — быть замеченным Грейнджер. Его сердце забилось сильнее. Каким бы ни было приятным это чувство, он понимал, что это ненадолго. Он, Драко Малфой, просто-напросто не мог быть влюблённым в Грейнджер. Ничего хорошего из этого не выйдет. Так что он продолжил следовать своему плану. — Я только из библиотеки, прочитал там такие интересные факты, — начал он издалека. Как и предполагалось, брови Грейнджер взлетели с чистым, неподдельным академическим интересом. — Правда? Расскажи мне. — Листья с деревьев Алихоции — я полагаю, ты знаешь про них? Точно, я так и думал — только что было обнаружено, что они вызывают непрерывный плач! Очаровательно, не правда ли? — Очаровательно фальшиво, — съязвила Грейнджер, поджав губы. — Листья Алихоции вызывают истерию и смех. Не может быть, чтобы они также вызывали плач. — Как же ты ошибаешься, Грейнджер, — на самом деле она была права, и он это знал. — Я прочитал об этом в книге. Было очевидно, что ей не нравилось, когда ей говорили, что она не права. — Какая книга? Кто автор? Информация достоверная? Когда её опубликовали? — Я просто нашёл эту книгу в библиотеке, — Драко пожал плечами, лениво растягивая гласные и не обращая внимания на её недовольство. — Если это было в книге, тогда это правда. Грейнджер выпрямилась, входя в роль чопорной ученицы. — Вовсе необязательно, — возразила она. — Ты, должно быть, прочитал что-то устаревшее или непроверенное. — Я вполне уверен, что это недавняя публикация, — соврал он. Поставив раздражённого Живоглота на землю, она свесила ноги с края скамейки, чтобы порыться в своей сумке. — Недавно я прочитала обширную книгу об ингредиентах для зелий, — объяснила она. Драко был немного озадачен тем, что её сумка, которая была среднего размера и не представляла собой ничего необычного, могла вместить столько томов одновременно. — В прошлом году она была обновлена, так что, несомненно, там только актуальная информация. — Хоть бы кто предоставил Гермионе Грейнджер постоянный доступ к мини-библиотеке, — поддразнил Драко. Хотя в его словах не было злобы, они явно не понравились прибывшему Поттеру. — Что это значит? — спросил Мальчик, Который выжил. Услышав голос Поттера, Грейнджер вскочила на ноги. — Привет, Гарри… — Это значит, что Грейнджер — известный библиофил, — огрызнулся Драко. В тоне Поттера сквозило обвинение, и оно было совершенно оскорбительным. — Я бы спросил, не согласен ли ты, но я не думаю, что ты достаточно умён, чтобы знать, кто такой библиофил. — Малфой, — перебила Грейнджер, и в её тоне прозвучало явное предупреждение. Стоявший рядом с ней Живоглот недовольно взмахнул хвостом. Но её предупреждение не шло ни в какое сравнение с начавшимся метафорическим соревнованием по измерению волшебных палочек. — Мне не нравится, что ты насмехаешься над Гермионой, — вскипел Поттер. Драко истолковал его слова так, что он на самом деле не знал определения библиофила, что доставляло ему удовольствие. Малфой усмехнулся. — Я не издевался над ней, — он осёкся. По крайней мере, он искренне считал, что не насмехается над ней. — Это была просто… добродушная шутка, — пояснил он. — Добродушная, — недоверчиво повторил Поттер. Его рука дёрнулась к мантии, как будто он хотел достать волшебную палочку. Это действие только усилило гнев Драко. — Он не хотел сказать ничего плохого, — сказала Грейнджер, осторожно вставая между ними. — Честно. Мы друзья. Заявление Грейнджер было одновременно и лучшим, что он когда-либо слышал в своей жизни, и худшим. Лучшим, потому что он не мог понять, как ему удалось завоевать дружбу такой ведьмы, как она. Худшим, потому что он хотел гораздо большего, но знал, что не сможет этого получить. Поттер бросил сердитый взгляд на Грейнджер. — Никогда не слышал ничего подобного. — И что же ты слышал? — теперь Грейнджер была возмущена. Она встала и положила руку на выпяченное бедро. Драко снова удостоился укоризненного взгляда Поттера. — Я слышал, что он насмехался над тобой, называя грязнокровкой. Грейнджер сникла. На самом деле это было к лучшему, потому что Драко понял, что ему есть, что сказать. Он обошёл её, намереваясь оказаться лицом к лицу с Поттером. Удивительно, но Грейнджер не протестовала и отступила в сторону, оставаясь на равном расстоянии от них двоих. Живоглот, её верный спутник, сел на её ботинки. — Когда ты уже отстанешь от меня? — Драко кипел от злости. — Я бы никогда… — О, ты бы никогда? — перебил Поттер. Драко запнулся, глубоко вздыхая и собираясь с духом. — Я бы никогда больше так не поступил, — поправился он, тщательно подбирая слова. — Статус крови не… это не имеет значения. Он сказал это как Поттеру, так и Грейнджер. На лице последней застыло выражение сдержанной надежды. — Верно, — усмехнулся Поттер. Он, со своей стороны, выглядел так, будто его это совершенно не убедило. — Значит, ты всю неделю подкалывал Гермиону на уроках только потому, что вы друзья? — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, Поттер, — выплюнул Драко. — Нет? Тогда давай я тебе покажу… — Гарри! — оборвала его Грейнджер, не желая больше оставаться в стороне. Она сделала шаг вперёд, потянув друга за рукав свитера. В качестве ответа он накрыл её ладонь своей. — Всё в порядке, — она понизила голос до шёпота. Драко, который теперь был зол на Поттера и завидовал тому, что тот мог прикоснуться к Грейнджер, нахмурился. — Ты слышал, что сказала ведьма, — огрызнулся он. — А теперь тебе лучше убрать восвояси. — Вообще-то, — сказал Поттер, ухмыляясь (немного маниакально, если вы спросите мнение Драко), — я пришёл, чтобы передать тебе сообщение. Директриса хотела встретиться с тобой. — Это ещё зачем? — удивился Драко. Убрав руку Грейнджер со своего рукава, Поттер кивнул в сторону коридора. — Я сообщу тебе по дороге.

***

Драко позволил Поттеру сопровождать себя только по просьбе Грейнджер. — Вам лучше научиться ладить друг с другом! — воскликнула она напоследок. Самым шокирующим было то, что Живоглот тоже решил присоединиться. Он отказался вернуться к Грейнджер даже после того, как она предложила ему его самое любимое лакомство, и весело побежал за Драко и Поттером. Малфой подождал, пока они не окажутся на безопасном от посторонних ушей расстоянии. Вместе они поднялись по вращающейся каменной лестнице. — Что хочет от меня Макгонагалл? Поттер искоса взглянул на него, едва не пропустив следующую ступеньку. Драко не потрудился скрыть смешок. — Это как-то связано с твоим «дружелюбным» поведением по отношению к Гермионе, — Драко не удостоил это ответом. — Я не позволю тебе… — О, избавь меня от этого, — усмехнулся Драко. — Я не собираюсь вредить ей! Мы друзья, как она и сказала. И даже если бы это было не так, Грейнджер наверняка могла бы сама о себе позаботиться. — И всё же, — проворчал Поттер, всё больше раздражаясь. — Ты меня не успокоил. Я знаю, чем ты занимался. Не смотри на меня так, Малфой, это очевидно каждому. Ты задираешь её на занятиях, заставляешь думать, что она говорит ерунду, зачем? Чтобы со своим чистокровными друзьями посмеяться над тем, насколько ты умнее грязнокровки Гермионы Грейнджер? И самая худшая часть — ты убедил её, что вы друзья, и теперь она даже не осознаёт, что ты издеваешься над ней! В какой-то момент во время монолога Поттера они оказались перед горгульей, указывающей на скрытый вход в кабинет директрисы. — Ты наконец закончил? — сквозь зубы спросил Драко. — Нет, на самом деле я ещё не закончил, — вырвалось у Поттера. — Я раскусил тебя, Малфой. А теперь и Макгонагалл. — Ни один из вас ничего не раскусил, — возразил Драко. Его голос почти дрожал от ярости на себя, на Поттера и на весь этот чёртов мир. — Я не собираюсь причинять боль Грейнджер. — Теперь скажи это Макгонагалл, — фыркнул Поттер и повернулся к горгулье, которая, Драко готов был поклясться, смотрела прямо на него. — Имбирное печенье. Камни заскрежетали друг о друга, когда горгулья отодвинулась в сторону, открывая вход в кабинет директрисы.

***

Внутри находились два человека, с которыми Драко не хотел общаться: Дамблдор и Снейп. На самом деле, когда он съёжился под пристальным взглядом Макгонагалл, он пришёл к выводу, что в кабинете директрисы находились три человека, с которыми он не хотел общаться. При неожиданном повороте событий Драко обратился к Живоглоту, который беззаботно ввалился в кабинет, как к своему союзнику. — Мистер Малфой, — начала Макгонагалл, сдвинув очки на переносицу, — я получила множество комментариев по поводу вашего поведения на этой неделе в отношении вашей однокурсницы Гермионы Грейнджер. Драко вжался в кресло и ничего не сказал. В конце концов, у него было право сохранять молчание. Увидев, что он молчит, Макгонагалл вздохнула, а затем продолжила: — Есть опасения, что вы по-другому относитесь к мисс Грейнджер, потому что она магглорождённая. Вместо того, чтобы смотреть в глаза своей бывшей жертве, нынешнему директору и покойному декану, Драко изучал свои сцепленные руки, пока говорил. — Я не такой, — решительно заявил он. Он знал, что это была не совсем убедительная защита. Макгонагалл, похоже, разделяла эту мысль. — Не могли бы вы рассказать мне, почему вы сочли уместным прерывать мисс Грейнджер на нескольких лекциях? И инструктировать её так, как будто она неуклюжая первокурсница? — Не могу, — сухо ответил Драко. Макгонагалл была явно не в восторге. Как, очевидно, и Живоглот; существо хлопнуло Драко по ботинку, словно это была одна из его игрушек. — Похоже, я ошиблась, сформировав требование как вопрос. — Это не то, что вы думаете. Директриса молча подтолкнула его к продолжению, вопросительно приподняв бровь. Драко резко выдохнул, готовясь к неминуемой смерти от унижения. — Мне нравится Грейнджер, — когда Макгонагалл ответила ему пустым взглядом, он поморщился. — Мне нравится Грейнджер, — повторил он, подчеркивая важность выбранного слова. У Макгонагалл отвисла челюсть. Это была вполне ожидаемая реакция. Он полагал, что мог бы остановиться на этом, но она взяла и открыла шлюзы. — Ну вот, я сказал это. Мне. Представляете, мне. Нравится. Гермиона. Грейнджер, — повторил он, на этот раз вызывающе. — Но я не могу любить её, директриса. Вы знаете, что я не могу! Я Малфой. Все знают, на чьей стороне мы были во время войны. И мне никогда не избежать этого, как бы я ни старался. Кто-то всегда будет сомневаться в моих намерениях, в моих чувствах. Я не хотел, чтобы у вас сложилось впечатление, что я… что я всё ещё считаю её неполноценной. Это не так. Она далека от этого. На самом деле как раз наоборот. Живоглот мяукнул в знак согласия, даже Макгонагалл удивилась. — Я не заслуживаю её, — продолжил он хриплым от волнения голосом. — Я решил избавиться от своих чувств. Я не могу. Мы не можем быть вместе. Как будто ей мог понравиться кто-то вроде меня, — он невесело рассмеялся. — Я пытался избавиться от своих чувств. Живоглот зашипел. Было очевидно, что он недоволен тем, что Драко так долго тянет. — Что ж, — сказала Макгонагалл, которая, казалось, не находила слов. Она трижды открыла и закрыла рот, прежде чем повернуться к портретам за своей спиной. — Вы все это слышали? — Каждое слово, — растягивая слова, произнёс портрет Снейпа. — К сожалению, — добавил он. — Юная любовь, — задумчиво произнёс портрет Дамблдора. Драко ещё глубже вжался в спинку кресла. — Мне не нравится быть вовлечённой в личную жизнь моих студентов, — медленно начала Макгонагалл. — Так давайте закончим этот разговор, — он огрызнулся, чувствуя себя защищающимся, ворчливым и, что хуже всего, уязвимым. Директриса смерила его очень властным взглядом. Она действительно очень органично вошла в роль, подумал Драко. — Но когда это становится необходимым — например, когда один из студентов, кажется, выдаёт свои личные чувства на всеобщее обозрение, — сказала она со значительной паузой. — Я отбрасываю своё отвращение и высказываю своё мнение. Посмотрите на меня, мистер Малфой, слушайте внимательно. С большой неохотой Драко перевёл взгляд со своих мокасин (только что надраенных, благодаря зверю Грейнджер) на Макгонагалл. — В прошлом году ты принял ряд неверных решений. Неправильный, прискорбный выбор, — он вздрогнул не потому, что счёл её слова неправдой, а потому, что изо всех сил старался подавить воспоминания, за которые ему было так стыдно. — Но, — продолжила она строгим и в то же время мягким голосом, — мне ясно, что ты изменился. Я бы никогда не назначила тебя старостой, если бы считала иначе. Твоё письмо с извинениями произвело на меня такое же сильное впечатление, как и растрогало. Ты не злой волшебник, Драко. Ты был заблудшим мальчиком, который с тех пор превратился в очаровательного, сильного молодого человека. Драко с трудом проглотил ком, который образовался у него в горле. — Спасибо, директор… — А обаятельные, сильные молодые люди не скрывают своих чувств. Возможно, он ошибся, но по её тону можно было понять, что она поощряет его действовать в соответствии с его чувствами к Грейнджер. Неуверенный, он сказал только: — Хорошо. Макгонагалл вернула своё внимание к пергаменту, который парил слева от неё, сдвинув очки на переносицу. — Теперь вы можете идти, мистер Малфой. Драко не нужно было повторять дважды. Он вскочил на ноги, едва не споткнувшись о Живоглота. Последовавшая за этим перебранка в чечётке, когда каждый из них пытался встать на ноги, задержала Драко на некоторое время и, к сожалению, дала Дамблдору возможность начать разговор. — Фамильяры — очаровательная штука, не так ли? — спросил портрет Дамблдора. Он был одет в королевскую мантию, голубые глаза сверкали. Его голос звучал точно так же, как и до того, как Драко увидел, как он падает и разбивается насмерть. Это нервировало. — Э-э, да, сэр, — сказал он, потому что почувствовал, что это будет лучшим ответом, чем выпаленное «Извините, я пытался убить вас в прошлом году». — Фамильяр мисс Грейнджер особенно умён, не так ли? — Это было бы непохоже на Грейнджер — выбрать глупого фамильяра, — согласился Драко. Фамильяр выглядел самодовольным, что было на удивление по-человечески. — Мне кажется, он пытался связаться с тобой. Пожалуй, это был первый раз, когда он поймал себя на том, что соглашается с Дамблдором. — В это я могу поверить. Он был совершенно непреклонен в том, чтобы я держался подальше от Грейнджер, — признание сорвалось с его губ без всякой задней мысли, и он покраснел от унижения. — Хм, — задумчиво пробормотал Дамблдор. — Убедитесь, что вы правильно понимаете его реплики. Берегите себя, мистер Малфой. Выйти из кабинета директрисы было как глоток свежего воздуха. Но тут же его покой нарушил Поттер. — Ну что? Тебя исключили? — спросил он нетерпеливо, радостно потирая руки. Драко покачал головой, слишком измученный встречей, чтобы как-то оправдаться. — Прости, что разочаровал. Поттер дал понять, что на самом деле он очень разочарован. Однако, прежде чем он успел выразить своё разочарование, к Драко подбежала выдра-патронус. — Малфой, — сказала надменная тонкая выдра, — немедленно иди в библиотеку. Через два прохода от справочного стола. Это чрезвычайно срочно. Услышав голос Грейнджер, Живоглот, который до этого продолжал цепляться за штанину Драко, сорвался с места. Драко не отставал. Как, к сожалению, и Поттер. Они поспешили, бок о бок, по коридору, миновали толпу, возглавляемую Пивзом, и спустились по движущейся лестнице, которая чуть не сбросила Поттера с лестницы. (К сожалению, Поттер устоял на ногах.) — Почему ты достал свою палочку? — обвинительно спросил Поттер. Он слегка запыхался и с высокомерным превосходством заметил (в основном) невозмутимого Драко. — Чтобы защитить Грейнджер, конечно! Если бы Драко мог думать, он бы обратил внимание на спокойный тон её голоса и на то, что она вряд ли столкнулась со смертельной опасностью в библиотеке. Однако он не думал, а просто действовал инстинктивно. Гриффиндорец определённо оказал на него влияние. (И не так, как ему хотелось бы.) Поттер усмехнулся. Они быстрым шагом завернули за угол. — Можно подумать, ты заботишься о Гермионе. Драко ничего не сказал, но оказалось, что в этом и не было необходимости, хватило презрительного взгляда, после которого Поттер выглядел виноватым. Этого ему хватило. — О боже, — поражённо пробормотал Поттер. — Отвали, Поттер, — смущённо сказал Драко. Он не хотел — не мог вынести — слышать, что он недостоин Грейнджер. Только не тогда, когда она была в беде. К счастью, Поттер не смог прочитать ему такую лекцию, потому что они быстро добрались до библиотеки, их дыхание было прерывистым (у Поттера ещё больше, чем у Драко), а лица раскраснелись. И там была Грейнджер, в полной безопасности, сидящая за своим обычным столом с двумя стопками книг, каждая из которых была выше неё. Живоглот сидел на вершине одной из таких стопок, высокий, подтянутый и гордый, потому что он добрался до ведьмы первым. (Что, по мнению Драко, было ожидаемо; ради Салазара, у него было четыре ноги! Это было несправедливое преимущество.) — Малфой! — сказала Грейнджер. Он, вероятно, наслаждался бы теплом её улыбки, если бы не был так обеспокоен её благополучием. — И Гарри! Хорошо, что ты тоже здесь — ты должен это знать. Явно не обращая внимания на мучения, которые она только что причинила Драко (и Поттеру), Грейнджер вытащила книгу из одной стопки. — Вот! — она открыла книгу, постукивая пальцами по странице. — «Единственный известный эффект от употребления листьев алихоции — это возбуждение истерии и смеха», — процитировала она. Драко, чей прилив адреналина постепенно спадал, с силой выдохнул. — Ты права, Грейнджер, — сказал он, покачав головой. Я был не прав. Грейнджер выглядела довольной этим заявлением. Поттер выглядел подавленным. Живоглот выглядел ужасно. Драко оставил попытки истолковать многочисленные моргания кота-демона. Поттер пришёл в себя не так быстро, как Драко. — Мы думали, ты ранена! — Ранена? — смущённо спросила Грейнджер. — Я не говорила, что ранена! — Ты сказала, что это была чрезвычайная ситуация, — нетерпеливо возразил Поттер. Хотя Драко и не хотел вставать на сторону Поттера, он пожал плечами. — Чрезвычайная ситуация подразумевает опасность. — Это была чрезвычайная ситуация, — настаивала она. — Вера в то, что ложная информация правдива, сама по себе является чрезвычайной ситуацией! — она сделала паузу. На её лице отразилось понимание, а затем удовлетворение. — Итак, вы двое подумали, что я в беде, и пришли сюда, чтобы… помочь мне? Хотя она обращалась к обоим, она не сводила глаз с Драко. Ему казалось, что он может погибнуть под её прекрасным изучающим взглядом. — Да, — признался он. — Конечно. С вершины своего скромного трона Живоглот протянул лапу к Драко и издал звук, похожий на мурлыканье. (Драко был совершенно уверен, что его подвели уши, поскольку он искренне сомневался, что Живоглот когда-либо поступил бы подобным образом по отношению к нему.) На щеках Грейнджер появился румянец, ставший таким же розовым, как блеск для губ, который преследовал Драко во многих его снах. — Я вполне способна позаботиться о себе, — сказала она, хотя её удовлетворение было очевидным. — Даже если и так, — сказал Драко, совершенно забыв о том, что Поттер всё ещё был рядом. — Я бы не оставил тебя один на один с чем-то опасным. Грейнджер уткнулась в свою книгу, пряча лицо за завесой кудрей. — Спасибо, — тихо сказала она. — Я бы тоже не оставил тебя одну, — вмешался Поттер, которого, судя по голосу, очень огорчил их разговор. К тому времени, как Грейнджер подняла взгляд, чтобы обратиться к Поттеру, она покраснела до самых ключиц. Драко обнаружил, что его внимание полностью сосредоточено на её шее, пока она разговаривала с Поттером о таких неинтересных (и травмирующих) вещах, как война и сражения. В конце концов Драко удалось надоесть Поттеру настолько, что тот ушёл, оставив Драко и Грейнджер наедине. Они провели в библиотеке остаток вечера, во время которого Драко изложил множество ложных фактов, которые Грейнджер опровергла, к их обоюдному удовольствию.