Эмоциональный светофор

Портал выбросил Гермиону на холодный каменный пол, и первую секунду она просто пыталась понять, где находится и почему у неё звенит в ушах. Малфой-мэнор. Она узнала эти стены. Высокие, тёмные, с гобеленами, на которых некогда были вышиты сцены охоты на маглорождённых — теперь, кажется, их заменили на нейтральные пейзажи с павлинами. Воздух пах старым деревом, воском и чем-то ещё — вековой магией, которая въелась в каждый камень. — Нотт, ты покойник, — ещё раз прошептала она, поправляя лямку рюкзака. Домовик — маленькое создание в накрахмаленной салфетке — уже испарился, оставив её одну. Где-то наверху тикали старинные часы. Где-то за стеной слышались приглушённые шаги. Гермиона сделала глубокий вдох. Она не была трусихой. Она сражалась с троллями, василиском, Пожирателями смерти и самим Волан-де-Мортом. В конце концов, она выжила в палатке с Роном и Гарри, когда на них охотилась вся магическая Британия. Один Малфой её не испугает. Она подошла к массивной дубовой двери в конце холла — той, что вела в главную гостиную, если её память не подводила (а она почти никогда не подводила). Не успела она поднять руку, чтобы постучать, как дверь открылась сама. На пороге стоял Драко Малфой. Он почти не изменился. Всё такое же бледное лицо с острыми скулами, всё такие же серебристо-серые глаза, всё те же платиновые волосы — правда, теперь незачёсанные назад и чуть более короткие, чем в школе. На нём был строгий тёмно-синий костюм (без мантии, что удивило Гермиону — она привыкла, что чистокровные носят мантию даже за завтраком), белая рубашка, галстук с серебряной змеёй. Выглядел он… уставшим. Под глазами залегли тени, уголки губ опущены, но в целом — собранный, подтянутый, почти военный. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Гермиона машинально отметила, что он стал шире в плечах — работа в Министерстве, видимо, требовала не только умственных усилий. — Грейнджер, — произнёс Драко. Голос был ровным, без прежней ядовитости, но и без особого радушия. — Нотт предупредил, что вы приедете. Я… — он запнулся, словно подбирая слова, — …не ожидал, что вы согласитесь. Гермиона выпрямилась. Она готовилась к холодному «что вы здесь делаете», к надменному взгляду, к тому, что придётся напоминать ему о былых обидах. Но тон Малфоя звучал… устало. И почти уважительно. — Я дала слово Тео, — ответила она, сжимая палочку скорее по привычке, чем от угрозы. — И я профессионал. Если вашему сыну нужна помощь, я помогу. Несмотря на… — На наше прошлое, — закончил за неё Драко. Кивнул. — Я знаю. Я тоже… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на стыд. — Я многое пересмотрел после войны, Грейнджер. То, что я говорил и делал в школе… это было непростительно. Я не жду, что вы забудете, но хочу, чтобы вы знали: теперь я думаю иначе. Гермиона моргнула. Вот этого она точно не ожидала. За семь лет, что прошли после битвы, она слышала от Гарри, что Малфой «отошёл от дел», что его оправдали, что он женился и работает в Министерстве. Но чтобы он вот так, с порога, признал свои ошибки? — Что ж, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — спасибо за честность. Но я здесь не ради того, чтобы обсуждать прошлое. Я здесь из-за ребёнка. — Да, — Драко чуть расслабил плечи. — Скорпиус. Ему четыре. У него… проблемы с контролем магии. Никакой болезни, просто эмоции. — Я знаю. Тео объяснил. — Гермиона сделала шаг вперёд. — Можно я его увижу? Драко кивнул и посторонился, пропуская её в гостиную. Комната оказалась огромной, с высокими потолками и камином, в котором весело потрескивал огонь, несмотря на то, что на улице было утро. Мебель — тёмная, старинная, покрытая искусной резьбой. На стенах портреты предков, которые с любопытством разглядывали вошедшую. Но Гермиона не смотрела ни на мебель, ни на портреты. Она смотрела на маленького светловолосого мальчика, который сидел на ковре посреди комнаты и самозабвенно рисовал пальцами на большом листе пергамента. Весь он был перепачкан в краске — щёки, нос, даже футболка с драконом. Рядом валялись перевёрнутые баночки и пара игрушечных рыцарей. — Скорпиус, — позвал Драко, и в его голосе вдруг появилась мягкость, которой Гермиона никогда раньше не слышала. — У нас гости. Мальчик поднял голову. У него были такие же серебристые глаза, как у отца, но светлые волосы чуть темнее — скорее пепельные, чем платиновые. Он с любопытством уставился на Гермиону, не вынимая пальцев из красной краски. — Привет, — сказала Гермиона, и прежде чем Драко успел что-то добавить, она опустилась на корточки прямо на пол (портреты на стенах возмущённо ахнули). — Я Миона. А тебя как зовут? Скорпиус молчал несколько секунд, разглядывая её кудрявые волосы и джинсы с пятном от кофе. Потом выдал: — Скорпиус Гиперион Малфой. — Ого, — искренне удивилась Гермиона. — Полное имя. А ты любишь драконов? Скорпиус кивнул — осторожно, но глаза загорелись. — А какого дракона ты любишь больше всего? Венгерского хвосторога? Украинского железнобрюха? — она нарочно перечисляла, наблюдая за его реакцией. — Хвосторога, — прошептал мальчик. — Папа говорит, они злые, но я люблю. — А я люблю драконов, которые умеют пускать конфетти, — Гермиона полезла в карман джинсов (она всегда носила их с расширяющими чарами) и вытащила маленького плюшевого дракона ярко-зелёного цвета. — Знакомься, это Искорка. Он умеет делать вот так. Она слегка сжала игрушку, и дракончик раскрыл пасть, из которой с тихим «паф» вылетело облако разноцветных конфетти. Несколько штук упало на голову Скорпиуса, и мальчик сначала замер, а потом рассмеялся — звонко, заливисто, по-детски. — Ещё! — потребовал он и потянулся к дракону. Гермиона отдала ему игрушку. Скорпиус сжал её обеими руками, и дракончик снова выпустил конфетти, теперь прямо в лицо мальчику. Тот захохотал ещё громче, а потом повернулся к отцу, который стоял в дверях с выражением, похожим на шок. — Папа, смотри! Это Миона! — Я вижу, — тихо сказал Драко. В его голосе не было недовольства. Только… удивление. И что-то вроде благодарности. Гермиона поднялась, отряхивая колени от конфетти. Повернулась к Драко, и её лицо стало профессионально-спокойным. — Я могу с ним работать, Малфой. Но есть условие. Драко напрягся. — Какое? — Испытательный срок, — сказала Гермиона. — Две недели. Я буду жить здесь (Тео обещал мне комнату), заниматься со Скорпиусом каждый день по два-три часа. Если через две недели вы не увидите прогресса или решите, что мои методы вам не подходят, я уеду без обид. Если же я пойму, что не могу ему помочь, я уйду сама. Идёт? Драко молчал несколько секунд, разглядывая её. Потом перевёл взгляд на сына, который уже обнимал плюшевого дракона и напевал что-то про хвосторога. — Идёт, — сказал он наконец. — Но если вы причините ему боль… — Я репетитор, Малфой. Не палач, — сухо ответила Гермиона. — Я не причиню вреда. Я научу его управлять своей магией, а не подавлять. Драко кивнул, и в этот момент в гостиной с лёгким хлопком материализовался Тео. Он появился с бутылкой шампанского (второй за два дня, Гермиона закатила глаза) и сияющей улыбкой. Волосы его были идеально уложены (короткие кудряшки чёрного цвета), пальто он сменил на тёмно-зелёную бархатную куртку, а на шее красовался шарф, который явно был женским. — А вот и я! — объявил Тео, разводя руки для объятий. — Грейнджер, ты здесь! Малфой, ты ещё жив! Какой чудесный день! — Теодор, — ледяным тоном произнёс Драко. — Ты сказал, что не будешь вмешиваться. — Я не вмешиваюсь. Я поддерживаю. — Тео подмигнул Гермионе, потом перевёл взгляд на портрет, висящий над камином. На нём была изображена пожилая женщина в кружевном чепце с крайне недовольным выражением лица. — О, а это кто? Мама Люциуса? Какая прелесть! Портрет зашевелился. Старуха приоткрыла глаза, уставилась на Тео и произнесла скрипучим голосом: — Кто этот развратник? — Я Теодор Нотт, к вашим услугам, мадам, — Тео отвесил шутливый поклон. — Ваш внук, кажется, мне не рад, а я просто хотел сказать, что вы прекрасно выглядите для своего возраста. — Уберите этого нахала! — завопила портрет. — Драко, немедленно! Он смотрит на меня непотребно! Драко закрыл лицо рукой. Гермиона с трудом сдерживала улыбку. — Нотт, если ты не заткнёшься, я вышлю тебя за ворота и заколдую их так, что ты будешь ходить вокруг поместья три дня, пытаясь войти. — О, твоя бабушка меня уже заинтриговала, — парировал Тео, но отошёл от портрета. — Ладно, ладно. Я просто хотел убедиться, что вы не поубивали друг друга. Грейнджер, как тебе обстановка? — Я пока не составила мнения, — ответила Гермиона, наблюдая за Скорпиусом, который уже перестал обращать внимание на взрослых и снова увлёкся рисованием. — Но испытательный срок — две недели. — О, так ты сама предложила? — Тео одобрительно кивнул. — Умно. Не даёшь ему сразу отказаться. — Я даю ему возможность привыкнуть, — поправила Гермиона. — И себе заодно. Драко вздохнул и посмотрел на часы, висящие на стене. — Грейнджер, я должен быть в Министерстве через час. Пока я буду на работе, домовик покажет вам вашу комнату и проводит к детской. Распорядок дня Скорпиуса — на столе в моём кабинете. Если возникнут вопросы… — он запнулся, — … спросите у Нотта. Он всё равно здесь торчит. — Я не торчу, я помогаю, — обиженно сказал Тео. — Кстати, я мог бы остаться и присмотреть за… — Нет, — хором сказали Гермиона и Драко. Тео картинно прижал руку к сердцу. — Вы разбиваете мне душу. Оба. — Твоей душе это только на пользу, — буркнул Драко, но в уголке его губ промелькнуло что-то похожее на улыбку. Он вышел из гостиной, оставив Гермиону наедине с Тео и маленьким Малфоем. Через минуту он вернулся — уже в мантии, с портфелем в руке. — Грейнджер, — сказал он на прощание, — добро пожаловать в Малфой-мэнор. Надеюсь, вы не пожалеете. Гермиона кивнула. — Посмотрим. Драко вышел, и через несколько секунд послышался хлопок аппарции. Гермиона выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Ну как? — спросил Тео, подходя ближе. — Он не кусается, правда? Я же говорил, он изменился. — Ты говорил, что он «старый знакомый», — напомнила Гермиона, сверкнув глазами. — Ты не сказал, что это Малфой. — А ты бы согласилась? — …нет, — честно призналась она. — Но сейчас уже поздно отказываться. — Вот поэтому я и не сказал, — Тео довольно улыбнулся. — Я знаю твой характер. Если бы я назвал имя, ты бы надулась и отказалась из принципа. А так — ты уже здесь. И, судя по тому, как Скорпиус улыбается твоему дракону, ты нужна им обоим. Гермиона посмотрела на мальчика, который теперь рисовал дракона, очень похожего на Искорку, и вздохнула. — Ладно. Показывай мою комнату. — С удовольствием, — Тео подал ей руку. — Идём. Там очень холодно, как я и предупреждал, так что носки тебе пригодятся. — Откуда ты знаешь? — Я здесь иногда ночую, когда Драко в командировках. Присматриваю за Скорпиусом. И заодно за его прабабкой на портрете, — он подмигнул. — Но она уже старая, мне не интересно. Гермиона расхохоталась — впервые за этот долгий день. — Ты неисправим. — Это точно.

***

Комната оказалась на втором этаже, с видом на заросший сад. Внутри — большая кровать с балдахином, письменный стол, камин (не зажжённый, но дрова лежали), и, что самое главное, книжный шкаф, полный старинных фолиантов. Гермиона подошла к нему с благоговением. — Здесь есть книги по детской магии? — спросила она. — Целая библиотека внизу, — сказал Тео, падая в кресло. — Но это так, личная коллекция Драко. Он много читает по ночам, когда не спит. — Он не спит? — Скорпиус иногда кричит во сне, — голос Тео стал тише. — Драко вскакивает, бежит к нему, сидит рядом, поёт колыбельные. Он хороший отец, Грейнджер. Правда. Даже слишком ответственный. Иногда забывает, что самому нужно отдыхать. Гермиона молчала, перебирая корешки книг. Она заметила томик стихов на французском — Бодлер, потрёпанный, с закладкой. Неужели Драко читает Бодлера? — Тео, — спросила она, не оборачиваясь, — а где его рабочий кабинет? Мне нужно будет взять расписание Скорпиуса. — В конце коридора, направо. Только стучись — он не любит, когда входят без спроса, даже если его нет. Гермиона кивнула и вышла. Кабинет Драко оказался именно таким, как она ожидала: строгим, тёмным, с большим дубовым столом, заваленным бумагами. На стенах — дипломы, сертификаты, какая-то грамота от Министерства. На полках — папки с надписями «Финансовый отчёт 2002», «Инвестиции», «Малфой-мэнор: реставрация». А на столе, рядом с идеально сложенными перьями и чернильницей, лежал плюшевый дракон. Маленький, вылинявший, с пришитой заплаткой на крыле. На лапке — вышитая метка «Д.М.». Гермиона замерла. Это был не игрушечный дракон Скорпиуса. Это был дракон самого Драко. Когда-то, в Хогвартсе, она видела у него похожего — он торчал из кармана мантии на первом курсе, пока Малфой не заметил, что она смотрит, и не спрятал его с таким видом, будто это было оскорбление. А потом, на втором курсе, она случайно увидела, как он играет с ним в пустом коридоре, когда думал, что никто не видит. Она вдруг вспомнила, каким он был тогда — напыщенным, жестоким, но иногда по-детски беззащитным. — Не трогай, — раздался голос за спиной. Гермиона резко обернулась. В дверях стоял Тео, сложив руки на груди и ухмыляясь. — Это его сокровище. Не говори ему, что ты видела. — Я и не собиралась, — ответила Гермиона, но уголки её губ дрогнули. — Ты улыбаешься, — заметил Тео. — Это хорошо. Значит, ты уже не так зла, что я тебя обманул. — Я всё ещё зла, — сказала Гермиона, но в голосе уже не было прежней ярости. — Просто… он изменился. — Я же говорил. Гермиона взяла со стола расписание Скорпиуса (аккуратно напечатанное на пергаменте, с иллюстрациями драконов на полях) и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди теплеет что-то, чему она пока не хотела давать названия. В конце концов, это всего лишь испытательный срок. Две недели. А потом — она уедет. Но почему-то эта мысль уже не казалась такой привлекательной, как утром в Париже.