Исходя из опыта

Уже стемнело, когда Лиза наконец нашла путь обратно в свою комнату. Дворец оказался настоящим лабиринтом – она намеренно блуждала, запоминая повороты, отмечая про себя странные двери без табличек и запертые проходы, которые пахли магией. Теперь в памяти ведьмы вырисовывалась примерная карта: парадный вход, покои для гостей, большой зал приёмов, и где-то там, в глубине, – библиотека, куда она обязательно заглянет. По её рассчëтам, лаборатории должны быть или в подвале, или в соседних зданиях. Гостевая комната встретила её теплом и запахом хвои. Камин всё ещё горел, кто-то из слуг успел поправить дрова и зажечь дополнительные свечи, отчего помещение казалось почти сказочным. Лиза помяла ладонью шею и остановилась посреди комнаты, чувствуя, как усталость наконец настигает её. Дорога, разговоры, этот сумасшедший Дотторе – всё смешалось в один клубок, и сейчас ей хотелось только одного: рухнуть в эту огромную кровать с балдахином и провалиться в сон. Женщина потянулась, растягивая мышцы, затем элегантно сняла и откинула ногой туфли. Даже сквозь дорожные шерстяные чулки ей было приятно стоять на меховой шкуре вместо ковра. Интересно, все ли гостевые комнаты так богато убраны или только для неё сделали такой дизайн? Лиза начала высвобождаться из плотного платья, от которого она уже успела устать за время дороги. Расстегнув верхние пуговицы, закрывающие грудь, ведьма только сейчас задалась вопросом: а одна ли она в этой комнате? На её памяти Зандик никогда не был извращенцем, но Омега – вполне мог быть. Запахнув края платья, Лиза по-новосу осмотрела комнату. Кресло, кровать, шкаф, пространство за ширмой – всё было нетронутым, словно Дотторе касался вещей только в её присутствии, а затем испарился. На всякий случай, Минчи заглянула под кровать, но там не было даже пыли. Успокоив своё любопытство, Лиза до конца сняла платье, теплую рубашку и подъюбник. Её нижнее бельё было простым – всё же, она ехала сюда не соблазнять пробирочных психопатов, а встретить старых знакомых. Женщина остаётся в одном хлопковом белье – кремовом, без кружев, с простыми бретельками, которые чуть приспущены на плечах. Ничего провокационного, ничего нарочитого. Но даже в этом скромном наряде фигура Лизы выглядит до неприличия аппетитно: мягкие изгибы бёдер, нежный живот, и грудь, что едва заметно колышется под тканью. Ведьмовская кровь дала ей не только долголетие, но и эту странную, почти магическую грацию – каждое движение её тела дышит ленивой силой и уверенностью, которую не может скрыть даже самый скромный гардероб. Лиза заплетает волосы в небрежную косу, чтобы они не мешались, и опускается на пушистый меховой ковёр у камина. Шерсть щекочет бёдра, и она блаженно выдыхает, подставляя лицо теплу. Рука сама тянется к подарочным коробкам, которые Дотторе оставил для неё. Она с сомнением вертит одну из них в руках, развязывает розовую ленту и приподнимает крышку. Внутри – шёлковая сорочка цвета тёмной вишни, с тонким кружевом по краям. Что, рассчитывал, что она ляжет в ней с ним в кровать? Лиза усмехается, откладывает её в сторону и открывает следующую. Там оказывается мягкий халат из верблюжьей шерсти – именно то, что нужно после прогулок по ледяным коридорам. В третьей коробке – пара шерстяных носков до колена, расшитых узорами в стиле Снежной, которые даже на вид обещают тепло. Он что, думает, что в Мондштате нет теплой одежды? Так-то, она там имеется, но упрямство и самонадеянность Лизы не стали примерно рассчитывать собачий холод в этом регионе. Ладно, в этой области Дотторе честно переиграл её. Наверное, его собственная сумерская задница долго привыкала к здешним морозам. И наконец, в самой маленькой коробке, которая ютилась среди остальных, словно прячась, лежит изящная брошь – серебряный цветок с сапфировой сердцевиной, явно не простая безделушка, а артефакт, источающий едва заметную тёплую магию, которая призвана согревать владелицу. Лиза проводит пальцем по лепесткам броши и тихо смеётся. – Подарки для ведьмы, – бормочет она, откладывая украшение в сторону платья. – Ты знаешь, чем взять, Дотторе. Жаль, что ты не знаешь, как удержать. Лиза не стала открывать остальные коробки. Решила оставить их на завтра – чтобы было что распаковывать утром, растягивая удовольствие. Или подпитывая любопытство. Она пока не определилась, что именно. Минчи накидывает халат поверх белья, чувствуя, как мягкая шерсть обнимает тело, и идёт к кровати. Простыни и одеяло приветливые, мягко облегают её уставшее тело, дарят приятное тепло. Лиза закрыла глаза, и сон пришёл к ней почти сразу – глубокий, без сновидений, как погружение в тёплую воду. Она не слышала, как за дверью раздались тихие шаги, кто-то постоял у порога, но не постучался. Спустя какое-то время тень скользнула дальше по коридору, оставляя за собой лишь едва уловимый запах мяты и меди. Просыпаться было трудно из-за позднего рассвета в Снежной. Лиза еле разлепила глаза, борясь с желанием поспать ещё пару часов. Завтрак подали в комнату – серебряный поднос с горячими булочками, маслом, медом, свежими ягодами и чайником с ароматным травяным чаем. Лиза села за стол и с наслаждением вдохнула запах свежей выпечки. – Хоть что-то здесь человеческое, – пробормотала она, отламывая кусочек булочки и обмакивая его в мёд. Вкус был нежным, тающим на языке, и Лиза невольно улыбнулась. Кажется, Дотторе знал не только о её научных работах, но и о её любви к сладкому. Или это было просто совпадение? В любом случае, она решила наслаждаться моментом. Завтрак прошёл в тишине. Она ела не спеша, разглядывая узоры на стенах и прикидывая, как лучше обыскать дворец. Слуги не появлялись, и она была этому рада – меньше свидетелей, больше свободы. Затем ведьма начала собираться на прогулку в поисках библиотеки. Платье, кстати, она надела подаренное – тёмно-синий бархат с золотыми пуговицами. Оно сидело идеально, как будто шилось на неё, и Лиза не могла не признать, что Дотторе обладает хорошим вкусом. А может, у него были её мерки – кто знает. Подпоясав платье широким поясом с золотой бляшкой, Лиза вышла в коридори снова на неё нахлынула тишина дворца. Гобелены на стенах казались живыми в утреннем свете, свечи уже заменили на новые, и их голубое пламя горело ровно, без единой искры. Она прошла по коридору, который запомнила с вечера, и остановилась на развилке. Направо – огромный зал с колоннами, налево – лестница, ведущая вверх. Лиза на мгновение задумалась, но решила повернуть направо: там было больше света, а значит, она увидит больше деталей. Зал оказался не просто большим – он был величественным. Высокие витражные окна пропускали цветные лучи, и они падали на мраморный пол, создавая узоры, как в храмах Сумеру. На стенах висели портреты – люди в масках, с суровыми лицами, и Лиза поняла, что это были предшественники нынешних предвестников. Она подошла к одному из портретов и вдруг замерла. В углу, почти незаметная, была подпись: "Иль Дотторе, второй предвестник". На портрете был изображён юный Зандик, которого она помнила – с открытым лицом, без маски, но с таким же пронзительным взглядом. Он смотрел прямо на неё, и казалось, что он знает, что она придёт. Минчи постояла ещё мгновение, затем развернулась и пошла дальше. Часа три Лиза бродила по дворцу. Она прошла через несколько переходов, поднялась и спустилась по лестницам, заглянула в пустующие комнаты, обнаружила небольшую оранжерею, где под искусственным светом росли странные цветы, и даже наткнулась на кухню, где слуги молча готовили обед, не обращая на неё внимания. Но библиотеки нигде не было. Как назло, когда Лиза захотела попросить подсказку у прислуги или стражи, никого не оказалось рядом. Коридоры были пустынными и тихими. Кое-как найдя дорогу обратно в свою комнату, Лиза немного отдыхает там. Обед подали с той же безупречной пунктуальностью, что и завтрак – серебряный поднос, накрытый крышкой, появился на столике у окна, словно по волшебству. Лиза сняла крышку и с лёгким удивлением обнаружила тарелку с запечённой рыбой, овощами в сливочном соусе и ломтиком чёрного хлеба. К чаю – маленькое пирожное с ягодной начинкой. Она ела медленно, разглядывая заснеженный пейзаж за окном, где редкие чёрные деревья тянули голые ветви к небу, и думала о том, что этот дворец – как шкатулка с секретами, каждый коридор хранит что-то, что ей не показывают. И чем дольше она здесь, тем сильнее её желание открыть все ящики. Закончив с обедом, Лиза поправила платье, заколола непослушную прядь и снова вышла в коридор. На этот раз она была полна решимости найти библиотеку – не потому, что ей нужны были книги и знания, а просто из вредности и желания найти ещё одного клона Дотторе. Она пошла по левому крылу, куда ещё не заглядывала. Коридоры здесь были уже, темнее, с низкими сводами и тяжёлыми деревянными дверями, окованными железом. В воздухе пахло сыростью и старой бумагой – хороший знак. Лиза ускорила шаг, но вскоре наткнулась на развилку, где её ждал первый представитель местной прислуги за сегодня – молоденькая горничная с бледным лицом и огромными серыми глазами. Та несла стопку полотенец и, заметив ведьму, присела в книксене, опустив взгляд. – Госпожа, вам что-то нужно? Лиза открыла было рот, чтобы спросить о библиотеке, но вовремя остановилась. Нет. Если она спросит, Дотторе узнает, что она ищет. А ей хотелось сохранить хотя бы видимость самостоятельности. Она покачала головой и улыбнулась той лёгкой, снисходительной улыбкой, которая всегда ставила прислугу на место. – Нет, милая. Просто гуляю, разминаю ноги. Не обращай внимания. Горничная кивнула и скользнула дальше, а Лиза свернула направо, наугад. Она прошла ещё несколько коридоров, встретила пожилого дворецкого с седой бородой, который нёс поднос с хрустальными бокалами, и молодого стражника в форме Фатуи с винтовкой у плеча. Каждый раз она открывала рот, чтобы спросить, и каждый раз передумывала, проходя мимо с высоко поднятой головой. Гордость была тем единственным, что она не могла оставить за порогом. «Спроси у кого-нибудь, идиотка, – мысленно ругала она себя, сворачивая в очередной безликий проход. – Ты здесь не на вражеской территории, в конце концов. Ты гостья с привилегиями». Но язык не поворачивался. Лиза слишком хорошо помнила, как в Академии её считали высокомерной, и эта репутация прилипла к ней намертво. Она не собиралась показывать слабость здесь, в этом ледяном дворце, особенно перед прислугой, которая, несомненно, докладывала каждое её слово Омеге. Библиотека не находилась. Лиза блуждала, открывая двери, за которыми оказывались то кладовые с запасными свечами, то малые гостиные с пыльной мебелью, то странная комната, где на стенах висели засушенные растения в рамках, будто гербарий какого-то безумного ботаника. Один раз она наткнулась на дверь, запертую на магический замок, и постояла у неё с минуту, чувствуя, как та сама тянется к её пальцам – знак, что за ней хранится нечто сильное. Но Лиза не стала взламывать. Пока что. К вечеру её ноги гудели, а гордость была слегка помята. Она стояла посреди очередного безмолвного коридора и смотрела на высокий сводчатый потолок, где виднелись выцветшие фрески с изображением птиц и снежинок, и чувствовала себя так, будто её провели по кругу. Она почти повернула обратно, когда из-за угла донёсся звук — тихий, почти неслышный, но Лиза уловила его. Это был звук переворачиваемых страниц. Она замерла, прислушиваясь. Да, точно – там, за поворотом, кто-то читал. Или листал книгу. Она сделала несколько бесшумных шагов, заглянула за угол и увидела её. Наконец-то. Большая дверь с вырезанным силуэтом дуба и узором золотых листьев была чуть приоткрыта, из неё тянуло морозной свежестью. Во дворце уже начали зажигать вечерние огни, а этот коридор оставался в полумраке и некой отрешëнности от всего внешнего мира. Лиза чуть отвела в сторону тяжëлую дверь и увидела там Зандика. Пушистые светло-голубы волосы не уложены, как у старших версий, которых она видела вчера, одежда не такая парадная, плечи чуть у́же. И одежда, похожая на то, что носят студенты Академии. Бинго! – А тебя я как раз-таки отлично знаю, – сладеньким голосом тянет Лиза, медленно подходя к длинному столу, заваленному книгами. Восемнадцатилетний Зандик смотрит на неё исподлобья, всем видом показывая, как сильно она ему мешает работать, и что он не заинтересован в общении с ней. – Ты что, первокурсник Академии? – интересуется Минчи, оглядывая юношу. – Мой срез – да, но я сам ни разу не был в Сумеру, – сухо отвечает он. – А еще я занят. Получается, он Восемнадцатый... Лиза садится на стул возле него, рассматривает знакомое молодое лицо. Надо же, в студенческие годы она не отдавала должного внимания тому, каким симпатичным он был. Хотя у неё и не было тогда такого желания – всë портил скверный характер и дурная репутация юноши. Но вот он сидит возле неё, пытается утонуть носом ещё глубже в книжный переплëт, лишь бы ведьма поскорее потеряла к нему интерес. Но не тут-то было. Женщина наклоняет голову в сторону, пытается прочитать название книги, но Зандик нарочно сдвигает пальцы так, чтобы она ничего не увидела там. Ладно, он сам лишил её одной из темы для разговора, но есть ещë сотня! – Тут холодно, – притворно ëжится Лиза, хотя на ней надето тëплое платье, подаренное Омегой. – Тогда иди греться в другой зал, – не отрываясь от книги, язвит Зандик. – А как же ты, котëночек? – такое обращение заставляет юношу не просто отстраниться от книги, а дëрнуться к спинке стула, ошеломлëнно смотря на ведьму алыми глазами. Кажется, у него даже щëки заливаются румянцем, но в скудном освещении это трудно различить. Лиза тянет к нему руку и говорит: – Разве такому сумерскому чуду не хочется оказаться в более тëплом местечке? Лиза почти касается его запястья, но Зандик перехватывает её руку за мгновение до контакта – сухо, жёстко, не больно, но очень красноречиво. Его пальцы ледяные, словно он сам только что вышел из склепа. – Во-первых, я тебе не чудо, – голос его, как и у любого другого молодого человека, желающего выдавить серьёзный тон, звучит излишне строго. – Во-вторых, даже если бы мне хотелось тепла, я бы выбрал камин, сторожевого пса или чучело в кабинете сорок пятого. Список длинный, и ты в нём не значишься. Он отпускает её руку и отодвигает свой стул на поллоктя, восстанавливая дистанцию. Лиза на мгновение замирает, но быстро берёт себя в руки – её улыбка становится шире, словно его грубость лишь подогревает азарт. – Ой, какие мы колючие, – мурлычет она, облизывая губы. – А я всегда думала, что сумерским парням нравится, когда к ним… проявляют интерес первыми. Зандик медленно закрывает книгу, не отрывая от неё взгляда. В полумраке его алые глаза чуть дрожат внутренним светом. – Лиза, – произносит он её имя с такой ледяной вежливостью, что женщина понимает – она своë получит, надо лишь копнуть глубже. – Ты путаешь две вещи: честного охотика и назойливую мошкару, которая жужжит над ухом, пока не получит по лбу. Я работаю. Ты мешаешь. У нас нет общего прошлого, нет общего будущего, и единственное, что нас связывает, – это то, что ты сейчас найдешь себе нормальное занятие за пределами библиотеки или отыщешь какую-то книгу и будешь молчать, пока я не закончу. Лиза откидывает взглядом книжные стеллажи, рядом с которыми её мондштатская библиотека кажется скромнейшей коллекцией детских книжек. – Или я выйду сам, – добавляет он уже тише, но от этого не менее весомо. – И тогда тебе придётся говорить здесь с Омегой и объяснять ему, почему я не заполнил таблицы. И – просто представь себе! – кто-то может совершенно случайно закрыть дверь с другой стороны и никто из вас не выйдет отсюда пока не порешает свои личные вопросы как взрослые люди. Лиза открывает рот, чтобы возразить, но Зандик уже снова утыкается в книгу, плотно сжав губы – так, что любые новые попытки флирта разобьются о его молчание, как волны о скалу. Она ещё несколько секунд сидит неподвижно, оглаживая пальцами край стола, а затем с тихим, почти неслышным вздохом поднимается и делает вид, что уходит, оставляя его в одиночестве среди книжных стеллажей. Пару минут и правда проходят в долгожданной тишине. – Эй, – окликает его Лиза, и сегмент уже хочет рявкнуть на неё, чтобы эта навязчивая ведьма свалила отсюда. Он поворачивается в её сторону с недовольным лицом и замирает с книгой в руках. Лиза сидела на краю одного из пустых столов, её тëплое платье расстëгнуто и спущено с плеч до широкого пояса, оголяя красивую грудь без бюстгальтера. Зандик громко сглатывает, забывая, за что он вообще-то хотел сделать ей замечание. – А я думала, ты в Академии спал с Сохре. Все на потоке так считали, – с улыбкой говорит Лиза, запоминая каждое движение нервов на молодом лице. – Но, судя по твоей реакции, ты вообще, кроме материнской, не видел груди ни одной женщины. – Отвали! – выкрикивает Зандик, когда его самолюбие задевают самым наглым способом – чистой правдой. Лизу такая реакция лишь веселит. Молодой клон отворачивается и бессмысленно, но усердно перелистывает страницы книги, символы которой никак не складываются в слова и вообще не воспринимаются как известные ему буквы. Его щëки горят, и ему впервые становится невыносимо жарко в этой отмороженной библиотеке. Он заметно напрягается, когда слышит стук каблуков за спиной, но не может придумать ни одного отходного пути. Сначала на его плечи ложатся женские ладони в перчатках, гладят через одежду до локтей. Зандик в мыслях отмечает, как же приятно пахнет эта проклятая ведьма. Затем на его плечо ложатся две тяжëлые, мягкие груди, и он готов молиться любым богам, лишь бы испариться со своего места, подальше от этой женщины и тех ненаучных, животных чувств, которые ему приходится переживать из-за неё. Другой рукой Лиза нежно проводит по его острой скуле, окончательно сбивая с толку. – Как же тут холодно, – говорит она и якобы нечаянно подаётся вперёд, касается грудью его челюсти. Зандик жмурится изо всех сил, как ребёнок, который думает, что закрытые глаза спасут его от монстра в темноте. Но Лиза гораздо хуже любого выдуманного чудовища и никуда не исчезает, наоборот, становится более осязаемой и навязчивой. – Что тебе от меня надо? – Зандик старается говорить нейтральным голосом, но всë равно в этом коротком вопросе проскальзывает дрожь. – Я просто хочу немного тепла, – говорит Лиза таким невинным голосом, на который вообще способна опытная женщина, соблазняющая девственника. – Ты думаешь, я поверю в эту дешëвую сказку? – выдыхает Зандик, но голос предательски срывается, когда её пальцы скользят по его шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. – Ты… ты просто играешь со мной как с подопытным кроликом. Лиза тихо смеётся, и её дыхание щекочет его ухо, вызывая мурашки по всему телу. – О, мой дорогой, вечный студент, – мурлычет она, наклоняясь ближе, так что её губы почти касаются его виска. – Если бы я играла, ты бы уже давно умолял меня о пощаде. А сейчас… сейчас я просто любуюсь твоей честной реакцией. Вряд ли мне удастся увидеть подобное у твоих более зрелых версий. Зандик сжимает зубы, чувствуя, как её грудь давит на его плечо, а пальцы лениво перебирают пряди мягких волос. Он призывает в голове вихрь формул, заклинаний, планов мести – всего, что могло бы помочь ему абстрагироваться от этой абсурдной ситуации. Но ничто не может противостоять этому тёплому, дурманящему запаху розы и старого пергамента, который исходит от неё. – Прекрати, – говорит он, но это звучит скорее как просьба, чем приказ. – У тебя есть Омега, иди к нему. Он точно выпрыгнет из штанов за такое внимание с твоей стороны. – К нему? – Лиза притворно вздыхает, и её рука спускается ниже, поглаживая его грудную клетку сквозь рубашку. – Он кажется мне чересчур отбитым на голову своими самолюбием и амбициями. – И этим идеально подходит тебе. Как же Лизе весело с ним. – Слушай, – предлагает она, – мы ведь можем позлить его, если сделаем кое-что вместе, разве ты не хочешь этого? – Если я займусь с тобой сексом, он просто убьёт меня, – с ноткой отчаяния говорит Зандик, сжимая кулаки. – Игра стоит свеч, милашка, – Лиза не может сдержать мягкий смех. Зандик никак не реагирует, только дышит чуть глубже, и Минчи воспринимает это как разрешение продолжить игру. Она приподнимает пальцами его подбородок, чтобы начать вести дорожку из мягких поцелуев от острой линии челюсти к щеке, уголку губ. Юноша заметно напрягается, когда чувствует её дыхание у себя под носом. Лиза, соблазнительно изгибаясь, обходит его со спины и садится на колени. Её вес чуть отрезвляет его, и Зандик робко касается пальцами женских бëдер. – Ты когда-нибудь целовался в губы? – спрашивает Лиза, смотря прямо в его глаза. – Нет, – честно отвечает парень. Она смотрит на него сверху вниз – напряжённый, как струна, его пальцы всё ещё лежат на её бёдрах, но не смеют двинуться ни на миллиметр. Алые глаза широко распахнуты, и в них – смесь страха, любопытства и того самого животного интереса, который он так отчаянно пытается подавить. – Ну надо же, – тихо говорит Лиза, и в её голосе впервые за весь вечер нет ни капли насмешки. – Ты умеешь удивлять, Зандик. Она медленно поднимает руку и проводит большим пальцем по его нижней губе – мягко, почти невесомо. Зандик вздрагивает, но не отворачивается. Он смотрит на неё так, будто она может ответить на все его вопросы, если правильно попросить. – А ты… – начинает он и замолкает, сглатывая. – Ты много раз целовалась? Лиза улыбается – уголками губ, с долей снисходительности. – Достаточно, чтобы поделиться этим опытом с тобой. Она наклоняется ближе, и теперь их лица разделяет всего пара дюймов. Зандик чувствует её тëплое дыхание. Его сердце колотится где-то в горле, и он почти слышит, как кровь шумит в ушах. – Я… – шепчет он, но слова застревают в горле. – Не бойся, – отвечает Лиза так тихо, что это похоже скорее на вздох. – Это всего лишь эксперимент. Самый простой из всех. Она целует его – мягко, медленно, почти целомудренно. Её губы такие нежные, приятные на ощупь, что парень, кажется, забывается от одного только ощущения их на себе. Зандик не знает, что делать – его руки неподвижно лежат на её бёдрах, глаза закрыты, и он просто впитывает каждое ощущение, чтобы запомнить на всю жизнь. Это длится не больше пяти секунд, но ему кажется, что проходит вечность. Когда Лиза отстраняется, он открывает глаза и смотрит на неё с совершенно потерянным выражением лица. Его щёки пылают так ярко, что даже в тусклом свете библиотеки видно, как они горят. – Ну? – спрашивает Лиза, чуть склонив голову. – Как тебе? В библиотеке повисает тишина. Где-то вдалеке скрипит половица, но они оба не слышат её. – Ещё, – выдыхает юноша, и голос его ломается на этом единственном слове. Лиза улыбается – той улыбкой, которую она никому не показывает. Тёплой, немного растерянной, совершенно не похожей на её обычную маску. – Какой нетерпеливый, – мурлычет она, но сама наклоняется снова, на этот раз чуть дольше, настойчивее, позволяя ему учиться, ведя его губы за собой. При этом Лиза замечает напряжение в его руках и, не отрывая свои губы от его, берëт его за запястья и кладëт ладони юноши на свои всё ещё обнажëнные груди. Глаза Зандика открываются от неожиданности, и ведьма пользуется этим моментом, чтобы укусить его нижнюю губу, а затем пройтись по месту укуса языком. Следующий поцелуй выходит с влажным звуком, а затем она отстраняется. – Что, нравится? – спрашивает она и сжимает его ладони на своей груди. Зандик наконец-то позволяет себе опустить взгляд ниже её ключиц, и его кадык дëргается от этого зрелища. Лиза манипулирует чужими пальцами как кукловод, заставляет фаланги коснуться еë соска. По привычке анализируя ситуацию, клон замечает, что цвет губ Лизы такой же, как и у её сосков, а, значит, и _внизу_ он тоже должен быть таким же. Конечно же, это лишь его теория. – Сделай мне приятно, – говорит Лиза и убирает свою руку с его кистей. Зандик замирает, и его пальцы – неуверенные, дрожащие – застывают на её груди, будто он боится, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Его алые глаза мечутся между её лицом и тем местом, где его ладони лежат на её коже, и он чувствует, как под его пальцами твердеет сосок. – Я… – начинает он и замолкает, потому что все слова, которые он знает, кажутся недостаточными. – Я не знаю, как… Лиза мягко улыбается, кладя свои ладони поверх его и слегка сжимая, показывая нужное движение. – Просто слушай своё тело, – шепчет она, проводя его пальцами по кругу. – Оно умнее твоей головы, поверь. Зандик сглатывает и осторожно, словно изучая неизвестный артефакт, начинает двигать пальцами – сначала робко, потом чуть смелее. Он наблюдает за её лицом, пытаясь уловить реакцию, и когда видит, как её веки чуть прикрываются, а дыхание становится глубже, в его груди разливается странное, пьянящее чувство власти. – Так? – спрашивает он хрипло. – М-м… почти, – выдыхает Лиза, её голос становится ниже, бархатистее. Она наклоняется к его уху и дышит прямо в него: – Сильнее. Не бойся. Он сжимает чуть сильнее, и Лиза тихо стонет – короткий, приглушённый звук, от которого у Зандика всё внутри переворачивается. Он чувствует, как её пальцы впиваются в его плечи, и это придаёт ему смелости. Зандик закрывает глаза, делая глубокий вдох. Он чувствует её тепло, мягкость кожи под своими ладонями, запах, заполняющий всё вокруг. И он позволяет себе просто… быть. Его пальцы начинают двигаться сами, неуверенно, почти робко, но Лиза не поправляет его, не смеётся, не торопит. Она тихо выдыхает, когда его большой палец случайно касается её соска, и этот звук – хриплый, прерывистый – заставляет его открыть глаза. – Я сделал что-то не так? – спрашивает он, и в его голосе столько искренней тревоги, что Лиза почти смеётся. – Нет, милый, – отвечает она, чуть подаваясь вперёд, чтобы он почувствовал её дыхание на своей щеке. – Всё правильно. Это означает, что я хочу больше. – Лиза, – говорит он хрипло, и его пальцы сжимаются чуть сильнее, почти отчаянно, – если я продолжу, то не смогу остановиться. – А кто сказал, что надо останавливаться? – улыбается она, и в её голосе – обещание, от которого у него перехватывает дыхание. Зандик смотрит на неё долгую секунду, и в его алых глазах что-то меняется. Страх отступает, уступая место чему-то другому – тёмному, голодному, давно подавляемому. Он тянется к её губам, на этот раз целуя женщину без подсказок, и получается у него неплохо. При этом юноша продолжает работать руками, то и дело касаясь её сосков, чтобы вытянуть из неё как можно больше стонов удовольствия. Когда Лиза чувствует, что парень становится более уверенным, она руками наклоняет его голову в сторону, и целует Зандика так, как он ещё не пробовал – с языком. Сегмент так удивляется новому ощущению, что даже издаёт какие-то непонятные звуки, говорящие о том, что ему хорошо. Теперь у них не получается тихо целоваться, и библиотека наполняется чмокающими звуками от их влажных губ. Минчи чуть глубже садится на его колени, спецаильно несколько раз касается бугорка у него между ног. Зандик сильнее сжимает её грудь, и ей это нравится. – Если хочешь, – говорит Лиза, отрываясь от юношеских губ, чтобы заглянуть в рубиновые глаза, – мы можем остановиться на этом. Тот отрицательно трясëт кудрявой головой, забыв про существование слов. Он отчаянно хватается за её спину, удерживая, хотя женщина не собиралась вставать и уходить без его воли на то. А ведь пятнадцать минут назад этот сегмент кричал, чтобы она свалила... Какой смешной. Лиза отстраняет лицо, чтобы посмотреть, как блестят глаза молодого среза, а его губы раскраснелись и припухли. Она снова двигает бëдрами, на этот раз полностью накрывая его напряжение в штанах своей промежностью. Зандик издаёт низкий, гортанный звук, которого сам от себя не ожидал. Его бёдра инстинктивно подаются навстречу, и он чувствует, как тепло её тела проникает сквозь ткань его брюк, сбивая последние остатки рационального мышления. Его пальцы впиваются в её бёдра, сжимая мягкую кожу, и он смотрит на неё снизу вверх с выражением, в котором смешались благоговение и голод. – Ты… ты сводишь меня с ума, – выдыхает он, и голос его звучит так низко и хрипло, что Лиза чувствует, как вибрация от слов отдаётся у неё внутри. Она улыбается той самой улыбкой – медленной, ленивой, опасной, – и проводит пальцами по его груди, оставляя горячие следы на коже. – Я только начинаю, мой дорогой сегмент, – шепчет она, наклоняясь к его уху, и её дыхание обжигает кожу. – Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой. Зандик закрывает глаза, позволяя ей вести себя, позволяя её рукам исследовать его тело. Он чувствует, как её пальцы скользят вниз по его животу, останавливаясь у пояса брюк. Он сглатывает, и его дыхание сбивается, когда она начинает медленно расстёгивать пуговицы. – Лиза… – шепчет он, и в этом имени – просьба, мольба, отчаянное желание. – Тш-ш, – останавливает она его, касаясь пальцами его губ. – Не говори ничего. Просто чувствуй и смотри. Она поднимается с его колен, и Зандик чувствует, как холодный воздух библиотеки касается его кожи там, где только что было её тепло. Он открывает глаза и смотрит, как она встаёт перед ним, возвышаясь, как статуя богини. Её платье уже спущено до талии, и она медленно, не сводя с него глаз, стягивает его полностью, позволяя ткани упасть к ногам. Затем она снимает бельё – медленно, дразняще, – и он видит её всю, освещённую тусклым светом свечей, в одних только тëмных чулках. Зандик не может вымолвить ни слова. Его глаза скользят по её телу, запоминая каждую линию, каждый изгиб, каждую тень, падающую на её кожу. Он чувствует, как его дыхание становится прерывистым, как сердце колотится где-то в горле, как его тело откликается на это зрелище с силой, которую он не мог представить. – Ты… – начинает он, но голос его срывается. Лиза подходит к нему, берёт его за руки и тянет вверх, заставляя подняться. Встав рядом, юноша снова целует её. Он аккуратно кладёт руки ей на бока, сжимает ладонями мягкую кожу. Ведёт пальцами вверх по женской спине, очерчивает изящный изгиб позвоночника, затем вниз, останавливается на впадинках над ягодицами. – Почему прекратил? – мимо внимания Лизы не ускользает его заминка. Зандик смотрит на неё смущённо из-под пушистой чëлки, его пальцы снова деревенеют от волнения. Ведьма отводит руку назад, берёт юношу за запястье и опускает ладонь на свою ягодицу. – Я уже стою перед тобой голая, – объясняет женщина так, словно они решают какую-то задачку из учебника, а не занимаются прелюдией, – а это значит, что я разрешаю тебе трогать меня там, где хочется. Лиза позволяет Восемнадцатому уткнуться ей в изгиб шеи и, шумно дыша, молодой человек обхватывает ладонями её ягодицы, наслаждается их теплом и мягкостью. Затем одна из его рук аккуратно переходит к лизиному животу, очерчивает ореол пупка, спускается ниже. Когда пальцы касаются мягких лобковых волос, сердце парня пропускает удар. Там уже влажно, и осознание того, что это он стал причиной её возбуждения становится величайшим комплиментом для него. Лиза тихо выдыхает, когда его пальцы робко скользят по влажным складкам, и её рука ложится поверх его ладони, направляя движение. – Ты чувствуешь? – шепчет она, касаясь губами его виска. – Это всё из-за тебя. Только из-за тебя. Зандик поднимает на неё глаза – расширенные, блестящие, в них плещется что-то первобытное, что он сам в себе не узнаёт. Его пальцы двигаются неуверенно, но с каждой секундой всё смелее, исследуя, запоминая, как её тело откликается на каждое прикосновение. – Лиза… – его голос срывается, когда она подаёт бёдра навстречу его руке, и он чувствует, как её пальцы вцепляются в его плечи, оставляя на коже полумесяцы ногтей. – Я хочу… ещё. Ведьма чуть отстраняется, заглядывая в его пылающие глаза. – Не так быстро, – шепчет она, отступая и указывая ему на стол, на котором она сидела в начале их разговора. – Ложись. Зандик смотрит на стол, затем на неё, и в его глазах мелькает неуверенность. – Прямо здесь? – А ты хотел в своей комнате? – улыбается Лиза. – Я не хочу бегать по дворцу в такой час. Он сглатывает и медленно опускается на край стола, ложась на спину. Дерево кажется ему холодным, но её взгляд согревает его лучше любого огня. Лиза забирается на стол, садясь на него верхом. Её бёдра сжимают его талию, и он чувствует её влажное тепло даже сквозь ткань своих брюк. – Ты так дрожишь, – замечает она, проводя пальцами по его щеке. – Это от холода или от волнения? – И то, и другое, – признаётся он сдавленно. Лиза наклоняется, целуя его в шею, в ключицу, в грудь. Он выгибается ей навстречу, и она чувствует, как быстро бьётся его сердце. – Позволь мне, – шепчет она, и её пальцы находят пряжку его ремня, расстёгивая её с ловкостью, которая говорит о многолетнем опыте. Зандик закрывает глаза, чувствуя, как она стягивает с него брюки, как её руки касаются его обнажённой кожи. Когда её пальцы находят его возбуждённую плоть, он выдыхает так, словно его ударили — смесь страха и наслаждения. – Лиза… – выдаёт он, и это имя кажется заклинанием. Она скользит по нему влажными складками сверху вниз, медленно, дразняще, позволяя ему почувствовать, какая она мокрая и горячая. – Чувствуешь, как я возбуждена? Это ты так постарался. Умничка. Зандик сжимает край стола, чувствуя, как тело предаёт его, требуя большего. Его член уже покрыт её смазкой от кончика до основания. – Ты станешь ещë большим молодцóм, если не будешь двигаться подо мной, понял? – мягко указывает ему ведьма. Юноша кивает. – Скажи мне, чего ты хочешь, – говорит она, останавливаясь. – Тебя, – выдыхает он. – Я хочу тебя. Всю, прямо сейчас. Лиза улыбается – торжествующе, нежно, хищно. – Тогда получай. Женщина медленно опускается, дюйм за дюймом к его бëдрам принимая в себя член. Парень, как и было ему приказано, держит таз неподвижным, хотя его пробивает мелкая дрожь. Он чувствует, как её влажное тепло обволакивает его головку, медленно, мучительно медленно, и каждый миллиметр этого погружения отдаётся в нём разрядом электричества. Зандик сжимает зубы до скрежета, его пальцы впиваются в деревянный край стола так сильно, что костяшки белеют. Он дрожит – всем телом, от макушки до пяток, и не может остановить эту дрожь, потому что ощущение невероятное, ранее непостижимое. Сравнивать со скупой дрочкой рукой невозможно. Лиза останавливается, когда его член оказывается наполовину внутри неё. Она смотрит на него сверху вниз – полуприкрытые глаза, прикушенная губа, на её щеках выступил лёгкий румянец. Она тоже дышит глубже, и он видит, как её грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Её бёдра плотно прилегают к его, и она чувствует, как его член пульсирует в ней, горячий и твёрдый. Она закрывает глаза на секунду, привыкая к этому ощущению – к тому, как он заполняет её, растягивает, проникает в самую глубину. – Нравится? – шепчет она, и её голос низкий, хриплый. Зандик кивает, не в силах говорить. Его горло сжалось, язык прилип к нёбу. Он чувствует каждую мышцу её тела, каждое движение её таза, каждый раз, когда она чуть сжимается вокруг него. – Отлично, – выдыхает она, начиная медленно двигаться. Её бёдра поднимаются и опускаются, и он чувствует, как она скользит вдоль его длины — извлекает его почти полностью, а затем снова принимает, медленно, глубоко. Влажный звук их соединения эхом разносится по пустому залу, смешиваясь с его тихими стонами. Зандик прикусывает губу, чтобы не издать больше ни звука. Кажется, он так скоро сожрëт себя, ведь сдерживаться просто невыносимо. Его мышцы напряжены, руки всё ещё впиваются в стол, и он чувствует, как капли пота выступают на его лбу, несмотря на холод в библиотеке. – Тебе хорошо, – без стеснения говорит Лиза, и её голос прерывается, когда она ускоряет темп. При этом у неё такой вид, будто вся эротика между ними для неё – это подобие летней прогулки, лёгкая и естественная. Теперь она двигается быстрее, её бёдра ударяются о его с влажным шлепком, и звук этот кажется ему самым интимным, что он когда-либо слышал. Её грудь подпрыгивает в такт движениям, и он видит, как её соски потемнели от возбуждения. – Лиза, – наконец выдавливает он, и его голос звучит хрипло, срываясь на стон, – я не выдержу… – Тише, – шепчет она, меняя ритм на более сдержанный. Поменяв амплитуду, Лиза сосредотачивается на том, чтобы медленно подвести парня к краю. Да, пусть он запомнит этот вечер ярче любого эксперимента, который когда-либо успешно проведёт во имя Фатуи. Лиза слышит шорох за спиной и оглядывается, Зандик под ней даже не замечает этого, продолжая хныкать от удовольствия. Возле стеллажей в тени стоит Омега с папками под мышкой. Наверное, принëс младшему сегменту для работы. Удивительно, но Лиза совсем не чувствует стыда или стеснения, наоборот, показательно взмахивает бëдрами, выжимая очередной вскрик из Восемнадцатого. Она чувствует, что паренёк уже на грани, но не согласна на то, чтобы он кончил в неё, поэтому соскальзывает с него и ловко опускает лицо на уровень его бëдер, берёт пульсирующий член в рот, заменяя им тепло влагалища. Наблюдение старшего, более значимого и важного сегмента, лишь подстëгивает её разозлить его, ткнуть носом в то, что он, вопреки его амбициям, не получит её. Восемнадцатый не замечает, что в библиотеке появилось третье лицо, его волнует сейчас лишь близкая разрядка и то, что он не знает, куда деть руки. Лиза готовится к тому, что он схватит её за волосы или потянет голову вниз, заставив заглотить его до самого основания. Опровергая ожидания Минчи, Зандик цепляется за её плечи в поисках опоры за ускользающей реальностью. Так невинно... А Омеге сзади открывается отличный вид на оттопыренную задницу ведьмы с блеском смазки и предъэкулянта от своей копии. Удержавшись от порыва шлëпнуть эти мягкие ягодицы ладонью так, чтобы на них отпечаталась его пятерня, он встаëт рядом с ней и шумно швыряет папки прямо возле головы клона. Тот испуганно распахивает глаза, сбитый с толку от приближающегося оргазма. – Рассортируй данные по таблицам к полуночи, – даëт указ Дотторе младшей версии себя. Лиза, кожей почувствовав накрывший юношу страх перед начальником, успокаивающе кладëт руку на его бледное бедро. Она чуть поворачивает голову, меняя угол напора на пенис, с её губ вырывается громкое причмокивание. Омега не может дальше игнорировать её, поэтому наклоняется и поворачивает голову вбок, чтобы посмотреть с точки зрения своего клона, какое зрелище представляет из себя Лиза. Ему нравится то, что он видит, и предвестник довольно присвистывает. Потом Омега выпрямляется, его глаза, скрытые за маской, бесстрастно наблюдают за тем, как подсвечена скудным библиотечным светом ведьминская фигура, блестят растрëпанные волосы, а один из чулок начал сползать с бедра к колену. Он не двигается, не вмешивается, просто наблюдает, как она работает ртом над его копией, как её голова ритмично двигается, пальцы собственнически сжимают бледное бедро Восемнадцатого, оставляя на нём красноватые следы. – У тебя есть талант, – замечает он сухо, и в голосе его нет ни одобрения, ни осуждения – только констатация факта. – Жаль, что ты тратишь его на бракованную модель. Зандик вздрагивает от его голоса, но Лиза лишь сильнее сжимает его бедро, не давая отвлечься. Она ускоряет темп, её язык скользит по всей длине, а рука сжимает бок под рёбрами, лишая его возможности отстраниться. Влажные, хлюпающие звуки заполняют тишину библиотеки, смешиваясь с приглушёнными стонами, которые Зандик уже не пытается сдерживать. – Я… я сейчас… – выдыхает он, его пальцы впиваются в плечи Лизы с почти болезненной силой. – Лиза, я… Он пытается предупредить, пытается оттолкнуть её, но она не останавливается. Наоборот – она берёт его глубже, до самого основания, её горло сжимается вокруг члена, и Зандик выгибается дугой, издавая сдавленный, полный наслаждения крик. Его бёдра дёргаются, но Лиза удерживает его, не давая вырваться. Она чувствует, как он пульсирует у неё во рту, как его семя горячими струями заполняет её рот – густое, терпкое, с лёгкой солоноватостью. Она не отрывается, пока он полностью не затихает, судорожно хватая ртом воздух. Минчи встает с ровной спиной и зачëсывает чëлку назад, любуясь проделанной работой. Омега протягивает Лизе свой носовой платок, но она отказывается от него и облизывает губы, показывая, что вообще-то проглотила всю сперму. – Ты хотя бы позаботился о её удовольствии? – спрашивает сегмента Омега, когда Минчи беззаботно идëт в сторону своей разбросанной одежды. Парень, явно потеряв пару извилин от недавнего оргазма, всë ещё лежал в позе звезды на столе и смотрел в потолок. – А? – всë, что он смог выдавить из себя. – Не обижай его, ты тоже вряд ли пëкся об ублажении своего партнëра в первый раз, – защищает юного Зандика Лиза, надевая рукава остывшего платья на руки. – Если бы моим партнëром была ты, я бы только об этом и думал, – отвечает Омега и отчего-то ведьма чувствует, что он говорит правду. Старший сегмент подходит ближе к ней и резко задирает её юбку, так что Лиза даже не успевает отреагировать, лишь опешенно опирается руками на стол за ней. Она не думала, что Дотторе будет таким бесстыжим и полезет к ней так быстро, до её капитуляции. Но он лишь подтягивает её сползший чулок до середины бедра, который она забыла поправить сама. – По вечерам тут сквозняки, – с ноткой издëвки говорит Омега, отпуская её юбку. – Веселись, но не забывай о своëм здоровье, госпожа Пурпурная Ведьма. Омега выпрямляется, и его пальцы на мгновение задерживаются на её бедре — чуть дольше, чем требовалось для поправки чулка. Лиза чувствует это прикосновение даже сквозь ткань, и по спине пробегает холодок, который не имеет никакого отношения к сквознякам. – Я умею заботиться о себе, – отвечает она, поправляя платье с таким видом, будто ничего не произошло. – И не нуждаюсь в советах от человека, который подглядывает за чужими экспериментами. – Это был не подгляд, – возражает Омега, и в его голосе проскальзывает тень улыбки. – Это был контроль качества. Я имею право знать, на что способны мои творения. – Значит, я теперь – часть твоей лаборатории? – Лиза застёгивает пуговицы, не сводя с него взгляда. – Какой почёт. Молодой сегмент, наконец, приходит в себя и пытается сесть, но его руки дрожат, и он выглядит так, будто его только что переехала телега. – Ты в порядке? – Лиза наклоняется к нему, и в её голосе мелькает что-то похожее на искреннюю заботу. Но Зандик лишь кивает, глядя на неё расширенными глазами и не находя слов. Омега смотрит на эту сцену, и его улыбка становится чуть шире. – Я провожу тебя до комнаты, – говорит он, беря её под локоть. – Дворец плохо освещён по вечерам, а ты, кажется, уже и так нашла достаточно приключений на сегодня. – Я знаю дорогу, – отрезает Лиза, но он не отпускает её локтя. Его пальцы сжимаются с едва заметной настойчивостью, которая не оставляет ей выбора, кроме как согласиться. – Ты слишком упряма, чтобы признать, что устала, – замечает он, и его голос звучит почти мягко. – Но я всё равно провожу тебя. Лиза не ответила на это, позволив увести себя из библиотеки. Когда она обернулась через плечо, Восемнадцатый так и сидел на столе с раскрасневшимися щеками и выражением, похожим на благоговейный страх. Лиза подмигнула ему напоследок, отчего молодой человек ошарашенно проводил её взглядом, понимая в глубине души, что Лиза уже дала ему больше, чем какая-либо другая женщина сможет дать за всю его будущую жизнь. Они шли по коридору в тишине. Свечи в канделябрах отбрасывали дрожащие тени на гобелены, и шаги Лизы и Омеги эхом разносились под высокими сводами. Рука Дотторе, всё ещё лежавшая на её локте, ощущалась почти как капкан. – Это была месть? – спросил он наконец. – Что именно? – переспросила ведьма, не глядя на него, а разглядывая портрет одного из знатных особ. – То, что ты сделала с Восемнадцатым, – уточнил Омега, и в голосе его послышалось что-то похожее на усмешку. – Нет, – неожиданно спокойно отвечает Лиза. – Это был подарок. Ему, а не тебе. Они подошли к её двери, и Лиза остановилась, сняв его руку со своего локтя. – Спасибо за проводы, – сказала она, и в голосе её звучала усталость. – Но дальше я сама. – Я знаю, – ответил Омега, но не ушёл. Он стоял в коридоре, глядя, как она открывает дверь, из комнаты льëтся тёплый свет. Лиза уже хотела закрыть дверь, когда заметила на столике у камина — кремовый торт и свечи по краям. На подносе, как вчера, стоял чайник с дымящимся травяным чаем — чабрец, мята, липа. Дотторе шагнул через порог, явно не собираясь уходить без явного протеста Минчи. – Ты не ела с обеда, – сказал он, проходя к столу и пододвигая ей кресло. Всё же, Дотторе сам выдаёт, что следит за ней через прислугу – поганец. Лиза закатила глаза, но села – ноги действительно гудели, а голод давал о себе знать. – Ты невыносим, – сказала она, беря вилку. – Я знаю, – улыбнулся он, садясь напротив и пододвигая ей чашку с чаем. – Но я хотя бы кормлю тебя тортом. Лиза не сразу берёт чашку в руки. Она недолго сидит, позволяет себе расслабиться. Ей правда немного дискомфортно в низу живота из-за неразряженного напряжения, и вообще-то в её планах было оставить Омегу за порогом, а самой быстро удовлетворить себя. Но торт и правда выглядит заманчиво, а потерпеть ещё пятнадцать минут она сможет. – Вообще-то, я больше люблю кофе, и ты, наверное, тоже предпочла бы его, но мне не хочется бродить ночью и вылавливать тебя из коек сегментов. – Говоришь так, будто подсыпал мне в чай снотворное, – говорит Лиза, задерживая чашку возле губ. – Даже если это так, мы пьëм из одного чайника, – Дотторе приподнимает в подобии тоста свою чашку, а затем делает глоток. Лиза тоже пьëт. – Если ты уснëшь прямо тут, не рассчитывай оказаться со мной под одним одеялом – я найду в себе силы выкинуть тебя в коридор, – говорит Лиза, отмечая в голове, что ей надо будет купить в Мондштат такой же чайный сбор. Зандик отрезает большой кусок кремового торта и протягивает тарелку Лизе, сам тоже берёт в руки десертную ложку и сначала быстро съедает пропитанные коржи, а затем наслаждается кремом и кислыми ягодами. – У тебя правда в планах переспать со всеми клонами до отъезда? – интересуется Дотторе, запивая сахарно-сливочный вкус терпким чаем. – Со всеми совершеннолетними, – поправляет его Лиза, тыча в его сторону ложкой. – И, надеюсь, ты не будешь их запугивать за это смертью. Дотторе хмыкает. – Нет, что ты, я даже поощрю их финансированием проектов из своего кармана, если они развлекут тебя как надо. – Похоже, ты вынес что-то полезное из нашего вчерашнего разговора. – Я заслужил награду? – Омега стразу заинтересованно встрепенулся. Лиза смотрит на него исподлобья. – Тебе время от времени подходит молчание, – цедит ведьма, разрезая вилкой кусок торта. – Молчание – это скука, – отвечает Омега, облизывая ложку с кремом с сосредоточенностью. – А скука, как известно, убивает быстрее, чем любой из моих экспериментов. Лиза не удостаивает его ответом, продолжая аккуратно отрезать кусок торта. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых напольных часов в углу и треском дров в камине. Они едят в молчании добрых пять минут. Лиза чувствует, как усталость и сытость постепенно размягчают её тело, делая веки тяжелее. Она делает глоток чая и откидывается на спинку кресла, позволяя себе на мгновение закрыть глаза. Ладно, трогать себя она сегодня не будет – сон дороже. – Ты засыпаешь, – замечает Дотторе, и в его голосе слышна довольная усмешка. – Я просто отдыхаю, – отвечает она, не открывая глаз. – Не путай отдых со слабостью. – Я даже не думал об этом, – мягко говорит он, и его голос становится тише, почти интимным. – Ты – самое сильное существо, которое я встречал. Лиза медленно приоткрывает глаза и смотрит на него сквозь ресницы. Он сидит напротив, сложив руки на коленях, и смотрит на неё с выражением, которое трудно прочитать – смесь восхищения, голода и чего-то неожиданно нежного. – Ты собираешься уйти? – спрашивает она, и в голосе её слышится усталость, которую она не пытается скрыть. – Скоро, – отвечает он, поднимаясь. – Я просто хочу убедиться, что ты не уснёшь за столом и не уронишь голову в остатки торта. Лиза издаёт тихий смешок — первый за весь вечер, настоящий, без капли насмешки. – Я не настолько устала. – Я знаю, – он обходит стол и останавливается рядом с ней. Его рука на мгновение ложится на её плечо – тепло, через ткань платья, и Лиза чувствует, как что-то внутри неё дрогнуло. – Но я всё равно уйду, чтобы тебе крепче спалось. И потому что не хочу, чтобы ты думала, будто я использую усталость как повод остаться. Лиза смотрит на него снизу вверх, и в этот момент между ними – всего несколько десятилетий невысказанных слов. – Ты изменился, – говорит она тихо. – Я стал старше, – поправляет он. – Но внутри я всё тот же Зандик, который хотел подарить тебе весь мир, но не знал, как это сделать. Он отпускает её плечо и делает шаг назад. – Сладких снов, Лиза, – говорит он, и в его голосе – искренняя теплота. Дотторе направляется к двери, но на пороге останавливается. – И, Лиза? – оборачивается он через плечо. Ведьма смотрит на него, и Омега получает удовольствие от её внимания. – Играй, моя дорогая ведьма, но помни, что как только тебе захочется чего-то более серьёзного, я окажусь рядом. С этими словами Омега ушëл, а Лиза прошипела сквозь зубы: "Мерзавец".