Мутант

В мире, который рухнул два года назад, Нил Джостен чувствовал себя почти как дома. Странно, правда? Когда весь мир превратился в ад, где каждый сам за себя, а мертвецы бродят по улицам, Нил вдруг понял, что его жизнь стала проще. Всю свою сознательную жизнь он бегал от отца-психопата, от мафии, от собственного прошлого. Теперь Нил бегал от зомби. Разница была невелика. Он умел выживать. Отец научил его убивать — точно, хладнокровно, без лишних сомнений. Мать научила его исчезать, сливаться с толпой и никогда не оглядываться. Мэри вбивала в него страх так глубоко, что он чувствовал его в каждой кости. Она говорила: "Никогда не останавливайся. Никогда не оглядывайся. Никогда не доверяй". В тот вечер Нил все же остановился. Всего на мгновение. И этого хватило, чтобы один упырь все же добрался до него. Наверное, Мэри была права: он так и не научился по-настоящему бояться. Или просто устал бежать. Нил стал зомби три месяца назад. Его укусили, когда он забирался в очередной заброшенный дом в поисках еды. Острая вспышка в плече, жар, бред... А потом — ничего. Парень не превратился в безмозглое хрипящее существо. Вирус не сжёг его нейроны. Может быть, из-за тех опытов, которые ставил над ним отец в Балтиморе почти с самого рождения. А может, из-за того, что Нил всегда был слишком упрямым, чтобы сдохнуть по-человечески. Теперь он был чем-то средним. Зомби, который сохранил разум. И который, к чёртовой матери, не мог есть нормальную еду. Всё, что его организм теперь усваивал, — это "Золотистые бисквиты с банановой начинкой". Проклятые Twinkies. Это была самая тупая, самая нелепая и абсолютно нелогичная деталь его новой жизни. Нил знал, что в "Зомбилэнде" герои жрали эти батончики. Чёрт его дёрнул попробовать эту дрянь после того, как он превратился в полу-трупа. И что? Эта хрень реально сработала. Голод отступил. Нилу хотелось бы сказать, что это было забавно, но он не врал сам себе. Это было жалко. Его ситуация выходила за рамки шутки — он питался просроченной химией из киосков и заправок. И, боже, как же Нил их ненавидел. Но ненавидеть их было легче, чем признать, что он по-прежнему голоден. По-прежнему жив. В каком-то смысле. Этой ночью он снова выбрался на разведку. Потому что его новый, полумертвый желудок требовал только одного — сахарной, приторной, химической дряни, которую раньше Нил даже не считал едой. Он не любил сладкое. Никогда. А теперь искал эти батончики так, будто от них зависела его жизнь. Что, в общем-то, было правдой. Сэма он оставил охранять их совместное "жилище". Вообще-то, совместным оно стало, потому что так решил сам Нил. Не то чтобы его сосед был против. Сэм был его другом. Единственным за всю жизнь — ну, или теперь уже смерть. Мужику было за сорок, он стал зомби почти в самом начале эпидемии и представлял собой идеальный баланс между "достаточно мёртвым, чтобы не доставлять хлопот" и "достаточно живым, чтобы составить компанию". Сэм почти не разговаривал. Иногда он издавал низкие хрипы, которые Нил уже научился интерпретировать. "Спокойно", "опасность" и "хочешь батончик?" — зомби-мужик был настоящий добряк. Они жили в заброшенном тату-салоне. Когда Нил впервые сюда забрёл, Сэм уже был здесь — сидел в углу подсобки и даже не повернул головы на нового гостя. Парень мог бы его прикончить, но мужик оказался безобиднее любого живого человека, которого он встречал раньше. Да и на отца Нила он не был похож: низкий рост и добродушное выражение лица, пусть и с трупной бледностью. Нил считал это их сугубо братской изюминкой. А-ля, в детстве мало гуляли под солнцем. Единственное, парень подозревал, что его друг немного так слеповат. Совсем. Хотя в салоне Сэм ориентировался неплохо. Ну, до того, как мужику искренне полюбилось тупо впечатывать взгляд в стенку и ни на что не реагировать несколько суток. Ты офонарел уже, Сэм! С кем ещё мне о погоде трещать? А как же наши сплетни о соседях?! Ты слышал, как громко они рычат и чавкают, когда выходят поесть на природе? Хотя, Нил и раньше замечал за ним такое поведение. Может, мужик грустит о невыкупленных при жизни сигаретах или вспомнил грустное видео про мертвого щенка. Но он же, блять, молчит и всё держит в себе! И это Нилу когда-то рекомендовали консультации у психолога? Сэм — вот отличный пример закрытого в себе зомби. Мужику явно нужно сходить на парочку консультаций. Так в узкой подсобке за кабинетом мастера — без окон, с плотно закрытой дверью — поселились двое: зомби, у которого за два года апокалипсиса из правого уха вытекло примерно полмозга, и зомби, у которого мозг остался при нём, но за это его организм решил усваивать исключительно химический сахар в бисквитной обертке. Матрас в углу, немного свечей, запас батончиков на неделю и тёплое одеяло, найденное в соседнем доме. Парень знал, что это временное убежище, но Сэму было всё равно, а Нилу — спокойно. Сэм не задавал вопросов. Сэм не пытался его убить. И это автоматически делало его лучшим зомби-другом из всех, кого Нил знал. Ладно, ему не с кем было сравнить. Но он и не собирался искать никого другого. Нил уже собирался возвращаться домой, когда заметил странное движение. Слишком много зомби двигалось в одном направлении. Стая за стаей. Они текли по улице, как серый, разлагающийся поток. Он нахмурился. Этот поток двигался прямиком в сторону его тату-салона. Чёрт. Сэм, если ты решил наконец прогуляться, я лично оторву тебе оставшееся ухо. Но интуиция подсказывала ему, что дело не в Сэме. Слишком много зомби. Слишком целенаправленно. А потом он услышал крик. Человеческий крик. Нил замер. Звук доносился из переулка между аптекой и обувным магазином. Кстати, надо будет заглянуть в тот обувной. Красные уже дырявые. Если не найду такие же, возьму черные. Или вообще любые, лишь бы не эти. Крик повторился. Громче. Истеричнее. — ОНИ СЕЙЧАС ДОСТАНУТ МЕНЯ! Я НЕ ХОЧУ СТАТЬ ОДНИМ ИЗ НИХ!!! Нил выдохнул. Похоже, с кедами придется подождать. Он поморщился. Идиот. Ну кто так орет в мире, где мертвецы слетаются на звук? У него было два варианта: обойти это дело стороной и дать сородичам вдоволь насладиться ужином, или вмешаться. Первый вариант был разумнее. Второй — спасал его от последствий. Потому что если этот крикливый идиот умрёт и станет зомби, его характер никуда не денется. Этот истеричный тип будет мучить Нила своими яркими хрипами и рычанием ещё столько, сколько Нил планировал здесь прожить. А жить он собирался долго. Назло отцу. Назло всему миру. Достаточно, чтобы от этого навязчивого "говорения" сварился его собственный зомби-мозг. Зачем я это делаю? — и он уже толкал дверь, пробираясь к переулку. Нил подошёл достаточно близко, чтобы разобрать голоса, но пока не показываясь на глаза. Теперь он мог слышать их почти отчётливо. — НЕТ! НЕТ, Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! — снова заорал тот же голос. — Да Господи, успокойся, — ответил второй, более спокойный и раздраженный. — Не умрёшь ты. — Нет, Аарон, ну сделай же что-нибудь! Их слишком много! — Да что я тебе сделаю?! — рявкнул тот, кого назвали Аароном. — Патроны кончились, и если ты не заметил, я не такой фанат холодного оружия, как Эндрю. Так что просто заткнись и жди. Они скоро заметят, что нас нет, и придумают что-нибудь. — Что тут можно придумать?! Мы окружены! — Да не знаю я! Но не провоцируй их ещё больше. На твои крики уже сбежалось почти две стаи... Стаи. Нил усмехнулся про себя. В мире зомби так называли группы по пять-шесть особей, иногда больше. Иногда это были семьи — те, кто после обращения сохранил кровные узы и подсознательно сбивался вместе. Он прикинул на глаз: упырей было так много, что даже если считать стаями по пять-шесть голов, выходило никак не меньше трёх. Нил понял, что теперь это его проблема. Он решил вмешаться. Ради его же собственного душевного спокойствия и того умиротворения, которое он обрёл, живя со стариком Сэмом. Нил двинулся вместе с последней группкой зомби, которая направлялась как раз таки на ор этих крикливых придурков. Когда он подошёл достаточно близко, чтобы видеть, парень слегка офигел. Там было не двое. И не трое. Четверо живых. Двое стояли на мусорном баке — первый, тот самый крикун, всё ещё трясся и продолжал орать так, что у Нила закладывало уши. Рядом с ним, закатив глаза, стоял второй, что был бесполезной версией успокоительного для крикуна. Третий был на крыше обувного магазина и тянул им руки — высокий брюнет с каким-то грязным пятном на левой скуле. Нил перевёл взгляд на четвёртого. И замер. Светлые, почти песочные волосы, которые давно не видели ножниц. Полностью чёрная одежда. Тяжёлые ботинки с шипами. Охотничий нож в руке — длинный, с широким лезвием, сантиметров двадцать, с мощной рукояткой. Идеальное оружие для апокалипсиса. Этот парень сражался на краю бака. Нил моргнул. И только сейчас заметил, что второй, "успокоительный", и этот четвёртый — не просто похожи. Они были близнецами: одинаковые песочные волосы, одинаковый разрез глаз, одинаковые скулы. Но если второй казался просто раздражённым и уставшим, то этот — он был холодным. Пустым. Как нож в его руке. Нил невольно сглотнул. Близнецы. В мире, где каждый сам за себя, эти двое явно держались вместе. И судя по тому, как уверенно четвёртый орудовал ножом, он не был тем, кого стоит недооценивать. Несколько зомби уже валялись у его ног с пробитыми затылками. Блондин не просто отбивался — он уничтожал. Нил сразу оценил его руки: длинные пальцы, уверенный хват, движения без лишней амплитуды. Никакой суеты. Каждый удар — на результат. Еще один мертвяк пытался подобраться слева, но парень развернулся, и лезвие вошло точно в затылок с глухим хлюпающим звуком — у упырей это было единственное уязвимое место. Кости черепа там тоньше, и удар в основание мозга отключал их мгновенно. Эндрю — а это явно был он — двигался быстро, зло и абсолютно бесстрашно. Но главное — поза. Эндрю стоял на краю бака, чуть согнув колени, центр тяжести смещён вперёд. Готов к движению в любую сторону. Нил не видел его лица — только профиль: острые скулы, сжатая челюсть, взгляд, направленный в толпу. Парень заметил, как блондин прижимает левую руку к правому плечу. Ранен? Запах крови ударил в нос, и Нил поморщился. Металлический привкус во рту стал почти невыносимым. Но он не был голоден. Нил просто… ненавидел этот запах. Слишком сильно напоминал о прошлом. О том, как отец заставлял его убивать — раз за разом, пока руки не перестали дрожать, а металлический привкус не стал привычным. Парень давно поклялся себе: он больше никогда не будет чьим-то оружием. Даже голод не заставит его хотеть этого. И тут Нил понял, что зомби приближаются к баку слишком быстро. Если он не вмешается, эта четвёрка — готовая еда. А значит, его ночной сон будет разрушен истеричными хрипами этого паникёра. Ну нет. Только не это. Нил шагнул вперёд, быстро и бесшумно протискиваясь между мертвецами. Они даже не обратили на него внимания — он был таким же, как они. Запах живой крови перебивал всё. Он схватил ближайшего упыря за капюшон болотной ветровки и резко потянул на себя. Тот лязгнул челюстями у самого его уха, и Нил брезгливо отшвырнул его в сторону. Зубастик рухнул на асфальт с глухим стуком. Он развернулся, чтобы схватить второго мертвяка, и увидел остриё ножа, летящее прямо в его лицо. Нил отшатнулся в последнюю секунду. Лезвие пролетело в миллиметре от его губ. Если бы он моргнул дольше, ему бы распороли лицо в улыбку Джокера. Какая прелесть. Чёрт. Этот блондин двигался быстрее, чем он ожидал. Нил схватил второго дохляка за рукав и швырнул его прямо в того зубастика, который уже начинал подниматься с асфальта. Тела столкнулись, и он отскочил от бака ещё на два шага, оказавшись между стаей и четвёркой живых. Нил знал, что рискует. Если у кого-то из них завалялся хотя бы один патрон, он получит пулю в затылок — и это станет второй по глупости смертью за последние два года. Но Аарон говорил о пустом магазине, а его близнец орудовал только ножом. Значит, либо они реально безоружны, либо берегут последний выстрел для кого-то более важного. Скажем, для того, кто орёт громче всех. Без обид, Крикун. Нил развернулся спиной к людям — на свой страх и риск — и шагнул к ближайшей группе зомби. Он глубоко вздохнул и издал низкий, глубокий рык. Раскатистый звук, который шёл откуда-то из груди. Он не знал, как это работает. Просто после обращения он мог чувствовать, какие звуки нужно издавать. Это было интуитивно. Как дышать. Зомби замерли. Они повернули свои гнилые головы в его сторону, и в их пустых глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. Нил зарычал снова, отчётливее. Он пытался донести мысль: "Валите. Ужин отменяется. Мест нет". Ещё один рык. Он подтолкнул ближайшего зомби в плечо, отгоняя его от бака. Они начали расходиться. Не все, но большинство. Медленно, нехотя, но поток разрывался, упыри растворялись в темноте переулков. Зубастик и Летун — судя по их гневным червивым мордам, были не согласны с решением Нила. У Зубастика нижняя челюсть болталась на одном сухожилии, обнажая почерневшие дёсны и торчащие корни зубов. При каждом движении она клацала о верхнюю с противным влажным звуком. У Летуна левый глаз давно превратился в мутную, лопнувшую капсулу, а вместо зрачка в глубине копошились жирные белые опарыши. Последний злобно зашипел на Нила, и из треснувшей губы вывалился кусок почерневшей кожи. Нил шагнул вперёд, рыча громче. Ему пришлось толкнуть их пару раз для убедительности. Эти двое явно были не из здешней стаи — слишком агрессивные, слишком настойчивые. Он понимал, что теперь ему придётся менять место жительства. Эти упыри запомнили его. И если они снова встретятся, ему не поздоровится. Возможно, удастся уговорить Сэма уйти с собой. Наконец, они отступили. Последние тени растворились во тьме. Наступила тишина. Только тяжёлое дыхание живых и запах крови смешивались в ночном воздухе. Нил стоял неподвижно, спиной к людям, и ждал. Он знал, что сейчас они начнут говорить. Или стрелять. Парень был готов к любому варианту. Но когда он повернулся, то увидел, что блондин всё ещё смотрит на него. Нож был опущен, но пальцы сжимали рукоятку так, будто тот готов был нанести удар в любой момент. — Что это было? — хрипло спросил Аарон сверху. — Он... он разогнал их? — Он зомби, — ответил кто-то из них. — Но он не напал. Что за хрень? Нил смотрел на блондина. Тот не отводил взгляда. В его глазах не было страха — только ледяное любопытство и напряжение, будто он решал, стоит ли всадить нож в следующую цель или подождать. А потом Парень заметил, как взгляд блондина скользнул вниз. На его руку. На жёлтую обёртку Twinkies, которую Нил так и не успел развернуть. Нил моргнул. Серьёзно? После всего этого дерьма ты хочешь отобрать у меня завтрак? Он медленно поднял свой сахарный яд, разорвал упаковку зубами и закинул содержимое в рот, не сводя глаз с блондина. Хрен тебе, ублюдок! С этими мыслями Нил развернулся и пошёл прочь от бака, переулка и крикливых придурков.