Мутант

Нил почувствовал, как машина начала сбавлять ход. Шины зашуршали по гравию — звук изменился, стал более грубым, неровным. Потом глухой стук, и фургон качнулся, переезжая через какой-то порог. Двигатель заглох. Неужели приехали? Наконец-то. Или не наконец-то. Нил уже не был уверен, чего он хочет — чтобы эта поездка закончилась или чтобы она никогда не заканчивалась. Он прислушался. Голоса стали громче, отчётливее. Кто-то открыл заднюю дверь фургона, и в лицо ударил свежий воздух — прохладный, ночной, с примесью сырости и гнилой листвы. Нил глубоко вдохнул, пытаясь понять, где они. Запах города исчез. Вместо него — трава, земля, старый лес. Они выбрались за пределы Джефферсон-Сити. В лес, значит. Закапывать меня приехали. Хотят отдать честь за спасение. Как трогательно. — Тащите его, — коротко приказал Эндрю. — В сарай? — не понял Кевин. — Только не в дом, — протестовал Аарон. — Я не собираюсь спать с трупом. — Ну, он очень даже симпатичный для трупа, — Никки хмыкнул. Нил поморщился. Ну и извращенцы. Парень почувствовал, как чьи-то руки взялись за его плечи. Грубо, без церемоний. Щелчок — отстегнули наручники от металлической ручки в полу. Его дёрнули вверх, и он ударился коленями о край фургона. Ноги всё ещё были связаны, Нил не мог опереться на них. Его просто вытащили наружу, как мешок с мусором. — Er könnte eine Gehirnerschütterung haben, — сказал Аарон. — Oberflächliche Verletzung, aber wenn wir sie nicht stoppen, verliert er zu viel Blut. Нил напрягся. Немецкий. Он знает этот язык. Когда проводишь восемь лет своей жизни в бегах, пытаясь скрыться от ищеек отца, каждый раз приходится стараться делать это лучше. Один неверный шаг, одно лишнее слово — и вас найдут. Мэри считала, что они должны знать язык, на котором говорят местные. Она могла разбудить сына поздней ночью и потребовать, чтобы он отвечал ей на том же языке и с тем же акцентом, что и она. Если Нил путал слова или случайно переключался на другой язык — она его избивала. Возможно, это покажется жестоким по отношению к маленькому мальчику. Но Мэри была права — от этого зависело их выживание. Каждая ошибка могла привести к ним подручных отца, которые тут же сделали бы из тел Мэри и её сына решето. Или ещё хуже — привезли бы в дом в Балтиморе, чтобы мучительно пытать их в подвале. Знание языка и вправду было очень важным. Житель небольшого городка сразу заметит туриста, а вот переехавшую семью, которая якобы возвращается в «родные края», — вряд ли. Отец всё время в командировках, мать с сыном живут тихо, не привлекают внимания. Одним словом — обычная семья. Большие города Мэри не рассматривала — в них сложнее заметить хвост. А не успеть вовремя заметить слежку — равнозначно попасть под пулю. В последний раз именно так и случилось. И тот раз Мэри не смогла пережить. После её смерти Нил продолжил учить языки. Сейчас он свободно владел немецким и французским. Немецкий выучил за три года проведенных в Австрии, Германии и Швейцарии. Французский освоил во время жизни во Франции и Монреале. Ещё Нил бегло говорил на итальянском, испанском и русском. Итальянский он учил, когда они с Мэри жили в италоязычном кантоне Тичино в Швейцарии. Последние два языка изучал уже один, пока жил в Милпорте. После этой "передышки" Нил планировал сбежать в Мексику или Южную Америку — там пригодился бы испанский. Русский был бы практичным языком для Восточной Европы. Парень также знал пару фраз на японском — он лучше понимал речь на слух, чем говорил сам. Япония была бы неплохим местом для побега: далеко, другая культура, другая языковая семья. Но из всех языков Нил лучше всего говорил на немецком. После английского, разумеется. Эти люди понятия не имели, что он их понимает. Хотя они все еще не до конца уверены, что у него вообще есть мозг. Сейчас он и сам в этом сомневался, если честно. Как бы то ни было, знание того, о чем они говорят, было очень полезным. Язык, который другие считают секретным, мог спасти ему жизнь. Или, по крайней мере дать шанс на новую. — Он зомби, — равнодушно напомнил Эндрю. — Ему плевать. О, спасибо, что беспокоишься, дружище. Я, блять, ценю это. Правда. Нил дёрнулся, пытаясь высвободиться, и клацнул зубами в сторону голоса — просто чтобы они знали, что он не беззащитный. Плотная кожаная перчатка преградила путь. Зубы скользнули по жёсткой поверхности, не причинив вреда. — Осторожнее, — предупредил Кевин. — Он может укусить. — Уже, — отозвался Эндрю. Нил почувствовал, как что-то грубое и жёсткое впилось ему в рот, сдавливая челюсть. Ткань. Грубая, вонючая, с привкусом машинного масла и старой пыли. Ему насильно разжали челюсти и засунули кляп — плотный, толстый кусок тряпки, перетянутый верёвкой на затылке. Из его горла вырвался низкий, хриплый рык. Он звучал не как случайный звук — в нём было два слога, две чётких интонации. Почти слово. Уёбок. Рука с кляпом дрогнула — всего на секунду. — Так безопаснее, — сказал Эндрю уже тише. — Не люблю, когда зомби пытаются меня укусить. Ох, прости, что напугал. В следующий раз не буду медлить и вгрызусь в шею. — Куда его? — спросил Кевин. — Вон туда, — ответил Аарон. Нил слышал шаги по траве, потом скрип деревянной двери. Запах изменился — стало суше, пыльнее, с запахом старого дерева и ржавого металла. Его бросили на что-то твёрдое. Деревянный пол. Парень ударился плечом, и из горла вырвался короткий хрип. — Эндрю, ты уверен? — спросил Аарон. В его голосе слышались сомнения. — Мы не знаем, что он такое. Мудак тебе чуть руку не отхреначил. Мне жаль, — подумал Нил. — В следующий раз обязательно превзойду ваши ожидания! — Он спас нам жизнь, — ответил Эндрю. — И он связан. Если он опасен, у него забавный способ это показывать. Сука!!! Ты просто издеваешься! Нил услышал шаги — Эндрю подошёл ближе, остановился прямо над ним. — Ты меня слышишь, мутант? — спросил он. Нил зарычал — коротко, раздражённо, почти с яростью. Иди нахуй. — Хорошо, — сказал Эндрю. — Мы оставили тебя в живых только потому, что ты вроде как помог нам тогда. Считай это оплатой долга. Но я все ещё жду нормального ответа, зачем ты это сделал. Так что пока что ты будешь здесь. Нил почувствовал, как его рывком посадили и прислонили спиной к стене. Чьи-то руки крепко схватили его запястья, и наручники защёлкнулись на уровне поясницы — к чему-то металлическому, вбитому в стену. Дёрнул руками. Крепко. Не вырваться. — На цепь его, что ли? — спросил Никки. — Как собаку? Твою мать. Только посмейте. — Да, — ответил Эндрю. — Найдём цепь и пристегнём его к стене. Чтобы не сбежал. — Эй, — голос Никки стал возбуждённым. — Может, оставим его? Как домашнего питомца. Он же этих упырей разгоняет! Представьте, берём его с собой на вылазку — и никакие стаи не страшны. Нил фыркнул. Да, я буду вашим ебучим чихуахуа. Конечно. Буду лапу подавать. Служить и защищать. За Twinkies. Блять. Фу. Зачем вообще про них вспомнил. — Хорошая идея, — сказал Кевин. — Если он правда может отпугивать зомби своим рычанием, мы сможем ходить за припасами без риска. Конечно. Ты бы ещё ошейник предложил мне нацепить. О, может, мне даже разрешат выбрать его цвет? Тогда выбираю оттенок крови Кевина! Уверен, он будет потрясающе на мне смотреться! Стоп. Я только что самолично согласился с ошейником? Твою ж Twinkies. Нил зажмурился, втянул воздух через нос и попытался представить, что его здесь нет. Что он сейчас на матрасе в их тату-салоне. Что рядом — Сэм. Точно, Сэм! Мне срочно нужен дзен Сэма. Где здесь бетонные шершавые стены? Мне нужна одна. — Вы серьёзно? — недоверчиво спросил Аарон. — Вы хотите взять зомби с собой в город? — А ты видишь другой способ разжиться едой? — голос Эндрю стал холодным. — Мы уже два месяца сидим на консервах. Если он поможет достать нормальное продовольствие — я готов попробовать. Нил услышал, как кто-то приблизился. Шаги лёгкие, почти крадущиеся. Никки — судя по дыханию. — Слушай, приятель, — сказал он, наклонившись к самому уху Нила. — А ты вообще симпатичный. Для зомби, конечно. Что. Блять. Сейчас. Нил резко дёрнул головой в сторону голоса и попытался зарычать, но из-за кляпа вырвался только приглушённый, сдавленный звук. — Ой, — Никки отшатнулся. — Злой какой. — Не трогай его, — голос Эндрю стал жёстче. — Он не домашний питомец. — А жаль, — Никки вздохнул. — Я бы назвал его... ну, не знаю... Сахарок. Нил недоумённо склонил голову. Никки заметил это и пояснил: — Ну, потому что ты любишь Twinkies. Сладкий ты, вот и Сахарок. Парень моргнул. И внутри него что-то щёлкнуло. А вот это ты зря. Самое ужасное, что ты мог сказать — это то, что мне может нравится эта дрянь. Если я когда-нибудь выберусь из наручников, я убью тебя первым. Даже не сомневайся. — Дааа, — протянул Никки. Нил снова впал в ступор и недоумённо моргнул. Ты согласен?! — Ты точно Сладкий, — с весёлой уверенностью закончил он. На это Нил уже ответить не мог. Даже мысленно. Он попытался представить стену. Ту самую, серую, пористую. Ту, в которую пялился Сэм часами. Но вместо неё в голове возник только боксёрский мешок. Блять. А когда это вообще работало. — Заткнись, Никки, — сказал Аарон. — Где мы будем его держать? Тут же тесно. Мы сюда старые вещи сваливали. — Освободи тот угол, — ответил Эндрю. — Привяжем туда цепь. Нил услышал, как кто-то начал передвигать ящики. Скрип дерева по дереву, лязг металла. — А как насчёт его батончиков? — Никки всё не унимался. — У него в сумке были Twinkies. Я видел. Целая куча. — Оставим здесь, — сказал Эндрю. — Если он ими питается, значит, не сдохнет. Эй. А с кляпом что прикажете делать? Воздушно-капельно я ещё не научился. Хотя. Какая разница… Я уже мертв. Блять. — Эндрю, — голос Кевина стал серьёзным. — У него кровь. Она... странная. Не такая, как у нас. Нил почувствовал, как кто-то наклонился к нему и коснулся его щеки. Пальцы были холодными. — Она почти чёрная, — сказал Кевин. — И пахнет иначе. — Он зомби, — голос Эндрю был ровным, без эмоций. — Это нормально. Не трогай его. Кевин убрал руку. — Ладно. Что дальше? — Оставьте его здесь, — ответил Эндрю. — Я приду через час. Поговорю с ним. — Он не говорит, — напомнил Аарон. — Я знаю. Но ему достаточно меня слушать. Нил услышал шаги — все направились к выходу. — Эндрю, — Аарон задержался у двери. — Ты реально хочешь оставить его здесь? В сарае? На всю ночь? — Он зомби, — его голос был ровным, без эмоций. — Он привык к холоду. А если ты переживаешь за то, чтобы он не цапнул тебя ночью, то я за ним послежу. Дверь скрипнула и хлопнула. Щелкнул замок. Тишина. Нил остался один. В темноте. Он слышал, как где-то вдалеке ухает сова. Холод пробирал до костей. Странно. Зомби вроде как не должны чувствовать температуру. Но он все еще не совсем нормальный для упыря. Вирус что-то сделал с его телом, но не так, как надо. Холод ослаблял его, заставлял мышцы напрягаться, дрожать. Нил знал, что пневмония ему не страшна — мертвецы не болеют. Но это не значило, что ему не было холодно. И больно. Все тело ныло от напряжения. Завтра он будет чувствовать каждый мускул. Нил попытался стянуть кляп — дернул головой, потерся щекой о плечо. Бесполезно. Веревка была затянута крепко, ткань плотно впивалась в уголки губ. Он только сильнее натер кожу. Голод. Тупая, ноющая пустота в животе, которая напоминала о себе с каждым вдохом. Потеря крови давала о себе знать — даже если она уже почти остановилась. У обычных зомби раны просто гниют вместе с владельцем, но с Нилом всё было иначе. Раны затягивались — медленно, гораздо медленнее, чем у людей. В два, а то и в три раза дольше. Какой-то парадокс, который он не мог объяснить. Опыты отца явно оставили свой след — сделали его чем-то средним между живым и мёртвым. Но это не означало, что организм не успел потерять слишком много. Теперь он чувствовал это — слабость, тяжесть в конечностях, тупую пульсирующую боль в виске. Бывало и хуже. — подумал Нил. Нил закрыл глаза и позволил себе на минуту забыть о холоде, о боли, о скованных конечностях, повязке и кляпе во рту. Просто представить, что он сейчас рядом с Сэмом, в безопасности. Дома. Думал ли я когда-нибудь, что случайно спасу людей и стану их питомцем? Определённо нет. Но ситуация даже не звучит так удивительно, как хотелось бы. Кем я только не был. Двадцать два фальшивых имени и примерно столько же масок, которые я научился менять так же быстро и легко, как переодеваться. Каждый раз — новая роль, новая жизнь, новый город. Но чтобы быть чьей-то собачкой... Да, такого опыта у меня ещё не было. Может, научиться гавкать? Это легче, чем говорить. А остальное я почти и так умею. Рычу, скалюсь — чем не собака? Миленько. Блять, как же отвратительно. Он снова закрыл глаза, хотя и не был уже так уверен, что открывал их. Повязка и так скрывала свет, но сам жест помогал успокоиться. Нил не знал, что будет дальше. Но знал одно: он не собирался умирать во второй раз. Сэм, я вернусь. Даже если мне придется перегрызть эти наручники зубами.