Идеальное место

       Метнувшись с ребятами в тренировочную часть, где все они когда-то начинали познавать прелести демонской жизни, стая Сикорского ринулась сперва в домик Крамостыря, где, как не старалась, но достучаться до него не смогла. Домики бригадиров стояли через дорогу и выглядели стильно. Небольшие, всего в один этаж, но аккуратные, с верандами и даже парочкой деревьев у окон, на ветках которых расселись вороны с красными клювами, размером с собаку. Когда парни сами ещё жили в казарме, то часами таращились на эти домики, мечтая о таком же, с точно такими же здоровыми и адскими воронами у окон. Бригадиры не обязаны были состоять в какой-либо стае, могли даже завести себе пару, и до поры до времени ребята считали, что в Аду такая вот жизнь — верх совершенства. Не обнаружив Крамостыря в его доме, Сикорские ринулись в часть: слева казарма для свежаков, справа санчасть, помывочная-постерушная, а по центру огромная площадка для тренировок, где можно отработать удары мечом на болванках, железо потягать и посостязаться с соперниками. Не обнаружив Крамостыря и там, ребята почесали макушки и собирались уйти, но Зорг всех резко тормознул: — Куда это вы? Сегодня четверг — день тренировки. — Ты серьёзно? — взмолились Скип и Шпар. Не важно, пусть даже ты давно уже закончил учебку, переехал и состоишь в стае, ты всё равно можешь прийти сюда и поддержать свою форму. Ребятки приходили по четвергам и понедельникам, после тренировок свежаков и тягали железо, махали мечами, а иногда даже состязались друг с другом, особенно это было удачно, если они все накануне поссорились. Вот тогда тренировка всегда выходила на славу! — Сейчас? — не унимался Шпар, — Когда нашего Бдыша в Шестой утянули? — Это не повод, — не согласился Зорг, — Вперёд! — и сам потопал на площадку. Подойдя к большим корзинам с инвентарём, где обычно было напихано тренировочное деревянное оружие, он выхватил пять штук мечей, впихнул каждому из ребят по одному и направился к ряду болванов натыканных в песок по центру площадки, как страшные, пузатые пугала. — Выбирайте! — Я буду вот этого мочить, — высказался Шпар, указав на крупный шест, к которому были привязаны мешки с песком и соломой по кругу, — Буду представлять, что это ты. — Да, без проблем, — повеселился Зорг, — Я тоже знаю, кого представлять. Стоящий рядом с ним Рогатка кивнул, видимо так же решив для себя, кого представлять и лихо замахал мечом. Виль оценил это действие, цыкнул языком в сторону Сикорского и тихо проговорил: — Я понял. У вас в стае лидер не тот, кто решения принимает, а тот, кто за всех получает по шапке. Да? Сочувствую, Секира. — Я буду представлять твоё лицо, — цыкнул Сикорский в ответ и размахнулся на крайнего болвана, стуча деревянным мечом по мешку. Все усиленно замелькали локтями, запрыгали вокруг своих шестов пружинами ног, затанцевали, увиливая от воображаемых ударов. Рогатка, неплохо справлялся почти повергнув своего болвана, а Зорг его подначивал: «Так его, малыш! Молодец! Добей!». Виль, разъярённо посматривая на это дело, тоже не хило раззадорился, разрубил болвана на части и даже переломил сам шест через колено пополам, когда рычал на него, словно зверь. Рогатку это впечатлило, но Зорг стрельнул в рыжего взглядом, и тот потупился. Следующим повалил своего болвана сам Зорг, откинул меч и потопал в сторону штанги. Никто бы не хотел оказаться на месте этого шеста и разорванных в клочья мешков, печально лежащих теперь на песке. Свежаки, что наблюдали за этим действием из комнат казармы, пихали друг друга в плечи и хохотали — отличный повод вызвать любого из них на бой, пусть даже повод и надуманный. Бригадиры это приветствовали. Потягав железо и пошутив друг над другом на тему уровня дрищности, ребята разлеглись на песке и принялись вспоминать, как они здесь постигали мудрость, с помощью кулаков Бартоповича. Немного посмеявшись и медленно встав на ноги, полные ощущения, что они бывалые ребята, бравые и сильные, особенно на фоне свежаков, ребятки собрались выйти наружу здания и усесться у входа в ожидании Коваля, но тут увидели шагающего по песку завхоза, собирающего неприбранный на место инвентарь: — Эй, ты! Крамостыря не видел? — Так три дня отсутствует уже! — ответил завхоз (бескрылый демон), собирая мечи, — Командировка какая-то. — Чего-чего? — пискнул Виль. — Заявил, что по делам. Не знаю ничего. — А кто у вас тут тогда остаётся? — Так Бартопович же. Но он тоже отсутствует уже как пару дней. Говорят, загулял. Ребятки на это заявление только тихонько вздохнули. — Бартопыча сегодня повязали, — сообщил бескрылому демону Шпар и сочувственно похлопал беднягу по плечу, — На замену есть кто? — Нет, — с отчаянием в голосе ответил завхоз, — И чего теперь делать? — схватился он за голову, роняя мечи. — Не паникуй! — подбодрили его ребята хором, — Найдём мы тебе бригадира на время! Хоть этого вот забирай! — предложил весело Виль, вскидывая руку на Зорга, — А? Как тебе? Пойдёт? — Да вроде ничего так... — заинтересовался завхоз, — Только совсем не лиловый. Хотя плевать уже! — махнул он рукой, — Малышей тренировать некому! — взмолился, — Два дня пинают пни! Какие вырастут из них бойцы? Никакие! — Ну тогда завтра с утра будет тебе бригадир, — уверенно ответил Виль. Выйдя наружу из части, все кроме Лурии выражали лицами полную озабоченность. Заваруха складывалась довольно-таки серьёзная. — Крамостырь исчез, Бартопыч и мастера в тюрьме, с кем посоветоваться даже не знаю, — пробормотал Сикорский. — Зачем советоваться? — засомневался Виль, — Вытаскивать Бартопыча твоя задача, что ли? Сам как-нибудь вырулит. Полетели лучше до Коваля сами, заберём моих ребят и рванём до Райских кущ. — Слышь, клещ, — не выдержал Шпар, — Никто до райских кущ не полетит, пока Бартопович в застенках! — Согласен, — поддакнул Сикорский. — Вы, блин, совсем больные что ли!? — Виль психанул, — Как вы его собрались оттуда вытаскивать! Вы же даже не знаете в чём дело! Может он и вправду какую секту организовал! Пусть синюшные разбираются! Куда вы лезть собрались, дебилы!? Сами хотите в застенки!? — Не терпится в кущи? — выпалил Скип. — А тебе? Небось только об этом и думаешь! Чего не летишь тогда!? Никто ведь не держит! Или ты ждёшь разрешения!? Да, горе-лидер!? Сикорский осёкся, а Рогатка не выдержал и рванул на Виля, неожиданно для всех пихая его в грудь. Шагая вперёд и отпихивая Соломона пока тот не упёрся в стену тренировочной части своими вздрагивающими от каждого толчка взволнованными крыльями, Рогатка яростно пыхтел и угрожающе хмурился. — Закрой… Свой… Рот. Виль в ужасе уставился на рыжего демона и не знал, что сказать, а тот уже прижал его всем телом к стене и сцедил сквозь зубы в самое ухо: — Никто за тобой не пойдёт, пока ты о себе лишь и заботишься. Сикорский лидер потому, что он нихрена не боится. Понимаешь? Не боится и всё. За каждого готов впрягаться, бороться. А Зорг вообще остался с ними, чтобы их защитить. Ты вообще понимаешь уровень этих парней? Тебе не под стать. Думаешь, я идиот? Думаешь, не знаю, почему ты меня тогда выбрал? Удобный тихоня для секса. Ты реально дерьмо, Зорг прав. Нечего тебе с нами здесь делать. Уходи. Погибай. Делай, что хочешь. От этих слов Виль затрясся, схватил Рогатку за руку и сильно сжал его пальцы в своих, но Давид высвободился. Тогда Соломон схватил его за край крыла, и тихо так, очень испуганно, трепетно, почти неслышно и боязно залепетал: — Я всё понял. Всё понял, Давид. Не прогоняй меня. Хорошо? Давид оценил испуганный взгляд, кивнул и отошёл, а Лурия ещё какое-то время стоял, опёршись на стену, чтобы найти в себе силы опять дышать и чувствовать ноги. Уладив проблему, Рогатка вернулся к своим. Советы Зорга действительно помогали, Рогатка сам не ожидал. Оказывается, когда имеешь дело с напыщенным придурком, нужно всего лишь пару раз осадить его в дно и всё будет в норме. Виль ошарашенный тоже вернулся к парням и отныне молчал, даже когда Сикорский спросил у него, всё ли в порядке, тот только тщедушно кивнул. Ну, надо же! Усмирили! А тут и Коваль подлетел с ребятами, и было решено идти в таверну — чтобы поесть, спокойно выпить и все имеющиеся сведения разложить по полочкам. Если это вообще окажется возможным. * * * Масюлиса завели в пустое, тёмное, мрачное помещение и усадили на стул, пристегнув кандалами к железной петле в каменном чёрном полу. Перед глазами разгневанного бригадира располагался длинный стол, за которым сидели четверо бледно-синюшных демона: с кругами теней вокруг глаз и с сумраком в лицах. Две самки и два самца, мало чем различающиеся друг от друга по внешности. Все четверо казалось никогда не видели солнечного света, были осунувшимися и мрачными. В своих длинных, суровых одеяниях и хмуро поглядывающие на бригадира, они сцепили тонкие фаланги пальцев в замки и всячески демонстрировали нарастающее напряжение. В самом центре одно из мест пустовало, все ждали явление главного претора, а бригадир Бартопович ухмыльнулся, смотря на синюшных с презрением, какое испытывал к ним казалось бы вечно. Тут за спиной Бартоповича открылась дверь и в помещение вошёл желтоглазый. Чувствуя спиной взгляд этих глаз, Бортопович выпрямился. Демон подошёл к столу, кинул на него стопку бумаг и медленно присел, расправляя на ходу складки своей прекрасной чёрной с переливами красного тоги. — Что у нас здесь? — поинтересовался желтоглазый, надевая очки и просматривая документы. — Пётр Масюлис, тридцать шесть лет, высший ранг боевого демона, подозревается в организации секты на уровне Девятого круга, — затараторил один из синюшных. — Ого, — удивился желтоглазый, поправив очки, — Однако. — Пока что лишь подозревается, — уточнила синюшная самка, тоже просматривая документы, — По нашим сведениям подозреваемый, вернувшись из Девятого, организовал с подельником незаконную добычу крови червей и совершает поставки в ближайшие от южной Пустоши точки. Эта кровь была обнаружена в тавернах: «Дикий кабан», «Пьяный клык» и «Псы Преисподнии». — Так это замечательно, — смекнул желтоглазый, — Хоть кто-то на это решился! Посмотрим, — осмотрел он Масюлиса с интересом из-под своих очков, — Здоровый, чёрт, — подметил он с яркой ухмылкой, — Зря только тайно, мы этого не любим. Предлагаю выписать штраф и наградить! — и желтоглазый демон гулко посмеялся, — Ну, а теперь серьёзно, что там за секта? — У нас есть показания одного из свидетелей, кого они наняли в качестве строителя, чтобы отстроить в Девятом нечто вроде воинской части. И судя по показаниям там уже целая крепость! — Ох. — Налоги не платят, наращивают силу, кто его знает, кому они там поклоняются. Бартопович рыкнул: — Да, никому. Желтоглазый осёкся, спустил на нос очки и посмотрел на Бдышеча угрожающе-пристально. — Никому? — Ну, кроме Дьявола конечно, — тут же поправился Бдышеч. Желтоглазый удовлетворённо кивнул, вновь натянул очки и уставился в ворох бумаг. — Значит сие подельники обвиняются в сговоре с целью уйти от уплаты налогов. Не предоставили план, не запросили разрешения, а просто организовали добычу, поставки и всё. А где кстати второй? Я вижу только одного. — Второй по нашим сведениям сейчас в Девятом. Продолжает строительство. Боимся встретить буйное сопротивление. — А вы пока что без вторжения, — забормотал себе под нос главный претор, — Организуйте проверку, заставьте декларировать все действия, всё по закону, вы это можете, — обратился желтоглазый к синюшным, — А если заартачатся, казним вот этого. Так скажем показательно. Пусть посидит пока. Глашатые тоже пусть новость пока не разносят, нам пересуды ни к чёрту. Что скажешь, обвиняемый!? — обратился он к Бдышечу, — Ты признаёшь вину!? — Не признаю! — ответил Бартопович смело. Желтоглазый уставился на Бдышеча, блеснув глубиной в области светлых зрачков и приспустил очки, заинтересовавшись индивидом: — Не признаёшь? — Не признаю. — И почему же, можно узнать? Вина очевидна. — Мы отправляли с партнёром запрос, предоставили план, но нам никто не ответил, и ждать мы не стали. — О, как, — удивился желтоглазый, — И сколько же вы ждали? — День. — День? — желтоглазый прыснул, даже чуть поперхнувшись. — Да день. Но факт есть факт, мы отправили запрос. А то, что синяки так медленно соображают, не наша проблема. Желтоглазый расхохотался, застучав ладонью по столу. Все бледно-синюшные поёжились, такие шутки они не любили. Просмеявшись, главный претор вытер глаза от слёз и весело проговорил: — Слышал бы это Сатана! Вот истинный адовый житель! Всем вам утёр носы, крючкотворы вы хилые! Ладно, — весело прокашлялся претор, — Пока решение остаётся прежним, вот этого в клетку, второго под пресс, отчёты ваши ожидаю под завершение месяца. Надеюсь, управитесь. Сказав это, он встал и всё ещё посмеиваясь, вышел из комнаты, беспечно кинув на ходу: — Восторг. Давно так не смеялся. * * * Пантелеей зашёл в большой прекрасный зал, облитый лучами яркого солнца. Витражные окна, изображающие воинство, повергающее демонов в бездну, терялись в потолке, а сам потолок уходил в неизвестность. По центру огромного зала стоял завитушчатый стул, и видимо предназначался он именно для Пантелеея. Апостольский неслышно подошёл к нему, но сесть не решился, уставившись на восседающий совет, что словно трапезничающие на Тайной Вечере расселись за столом, оценивая с ног до головы вошедшего. Приятные лица, смотрящие с улыбкой, лучистые, небесные глаза, ярко смотрящие чистыми взорами. Они казались хрустальными, звенящими, словно визг упоительных скрипок, несущихся с ветром. — Присаживайся, брат, — произнёс один из них и указал на стул, — Сейчас явится элоким Азриэль и мы рассмотрим твоё дело. Пантелеей кивнул и скромно присел, сложив на коленях ладошки. Высокие двери распахнулись и в зал зашёл, вернее впархнул невероятный ангел, распространяя полупрозрачные одежды. Его шлейф, походивший на тысячи ярких миров волочился за ним, но развивался прекрасно, как перья Жарптицы. Его великолепные шаги напоминали свирель, а мягкая поступь передавала вибрации успокоения, укачивания и убаюкивания. — Братья мои! — провозгласил элохим, — Объявляю заседание открытым! Все присутствующие встали, совершили поклоны друг другу, выказывая уважение, после чего расселись, еле-как прибирая все свои многослойные ткани и радостно потёрли ладони рук, в предвкушении интересного дела. — Итак! — прощебетал элохим, — Брат офаним Матисиил Газиантельский сообщил нам, что ты, брат Пантелеей Апостольский, затеял какую-то гадость. И что же там за гадость, братья мои!? — Послушаем, что скажет сам Пантелеей, — отозвался один из совета, смотря открыто и смело на судимого ими. Пантелеей послушно встал, затеребил руками кончик бичовочки, что опоясывала его серую рясу из грубого сукна и с воодушевлением заговорил. — Братья мои! Мне в голову пришла непростая идея! Как замечательно мы можем видоизменить наш мир, если мы постараемся наладить связи с демонами! Переманив большую часть из них на нашу сторону путём уговоров, мы изменили бы сам Ад, сделав его менее суровым! Для этого нам стоит лишь организовать регулярные встречи на нашей территории, а так же выпуск брошюр, что будем мы распространять в Аду, как слово Господне, завуалированное под милые истории из демонской жизни. Одна история уже имеется, осталось только записать её и отпечатать на станке… — Постой, брат серафим, — прервал его прекрасный элоким, сгребая кулачки в букет, — Ты сомневаешься в том, что Ад выглядит именно так, как он и должен выглядеть? — Я…Э-э-э-э, — замялся Пантелеей, — Возможно нам бы стоило немного улучшить его, если это возможно. Подумайте! Если мы уменьшим суровость низин, то средний слой, то есть Земля, так же очиститься! Земля улучшится и станет больше походить на наше Царствие! Со всеми нашими садами и напевами светлых восторгов… — То есть ты сомневаешься? Я правильно тебя понял, брат серафим? Пантелеей осёкся, и снова попытался донести свою мысль, затеребив кончик бичовки между своими пальцами. — Во мне сомнений нет, братья мои, я лишь пытаюсь донести до вас очень простую, но крайне интересную мысль. На примере удивительных отношений, что зародились на моих глазах между юными представителями Рая и Ада, мы можем сделать вывод, что дружба и любовь между нашими видами вполне может быть... — Сомнения в правильности устройства миров, созданных для нас Праотцом, вот что имеет значение, брат серафим, — не унимался элоким, — Братья правы! Это великая гадость! Ты покусился на святое! Пантелеей замолк, сглотнул, расправил складочки рясы и кашлянул в кулак, обдумывая следующую фразу. — Брат офаним Газиантельский, например, — не дал ему ответить элоким, — Утверждает, что ты не здоров. Ты потакаешь идеям, лишённым здравого смысла. — Здравого смысла? — удивился Пантелеей, — Но я лишь предлагал совместное с демонами патрулирование... — Совместное с нечистыми патрулирование наших священных земель! Это же демоны, Пантелеей! Как ты мог вообще такое предположить!? — Но… Я… — Сомнения, брат серафим, рождают ложные пути. Немедленно ступай в свою келью, а мы с братьями решим, что с тобой делать. Брат офаним нам предлагал изгнание, но мы не будем с этим торопиться. Изгнанный ангел, это признак позора, признак нашего же поражения, а нам бы не хотелось лишний раз напоминать себе, что даже мы можем проигрывать. Пантелеей уронил свои руки, поник и медленно вышел из светлых дверей, встретив на выходе братьев полка Александрийского. Они сопроводили его до маленькой кельи на окраине Райского града, где калитка уже давно нуждалась в покраске, а алтарь облупился до трещин. Миленький домик, состоящий всего из одной комнаты и крохотным садом у самой двери с цветущими, пышными хризантемами, которые Пантелеей так искренне любил, по распоряжению совета должен был отныне стать для Пантелеея тюрьмой. Зайдя за дверь Пантелеей подождал, когда к его порогу явятся уполномоченные жители града и достанут из специального ящика покрытый золотомыми завитками замок. Они прикрутят к двери кельи Пантелеея железные скобы специальной подготовленной для этого позалоченной, новой отверткой, и надёжно запрут Пантелеея внутри, используя для этого надёжный, золотой, завитушчатый ключик. * * * Сикорские, Ковальские и Виль зашли в таверну «Псы Преисподнии» и расселись за ближайшим у бара столом, позвякивая многочисленным оружием. Клоберта вынырнула из внутреннего помещения кухни и тут же рыкнула в их сторону: — Цыплят нести или вы только залыкиваться будете!? — Неси! — рыкнул Коваль в ответ, — И пару кувшинов запить! — Поняла! Клоберта вытерла руки и собиралась уковыльнуть за дверь, но встретилась взглядом с детиной по прозвищу Зорг, что улыбнулся ей, как дурень, послав воздушный поцелуй и мило подмигнув, на что Клоберта так же воздушно послала его поглубже в задницу к соседу и гордо уковыляла на кухню. — Я предлагаю на рожон не лезть, — заговорил лидер Ковальских, — Найдём сговорчивого синяка, кто разбирается в законах, и попробуем выяснить, что там за дело. — Сговорчивого синяка? — переспросил его Скип. — Бледно-синюшного законника. — А-а-а… — И пока синюшный будет выяснять, что там с Бартоповичем, мы отправимся в Пустоши на поиски Крамостыря. Он больше нигде быть не может, он там, в Девятом, трафик налаживает. Ребята кивнули. Клоберта притащила гору цыплят, обложенных сочными лимонами и дольками картофеля, шлёпнула Зорга по лапище, когда тот попытался её приголубить, после чего ушла, а братия налетела на пищу. Пока они ели и запивали брагой, то их разговор тихонько перешёл к банальным шуточкам, бессмысленной ругани и поддёвкам друг друга, будто без поддёвок беседа не может быть полной. Шпар отвлёкся на звук внезапно хлопнувшей двери и оглянулся. В таверну вошёл херувим, тот самый херувим, что довёл несчастного Шпара тогда до состояния крайней разочарованности. Руфусаил неслышно прошагал до маленького столика в углу своими тоненькими ножками, поигрывая на ходу чёрными перьями крыльев и мягко присел, ожидая Клоберту. Когда очередная шутка Виля была не очень понята Зоргом и те чуть не сцепились, хватая друг друга за шеи, Шпар резко всех пресёк, тихо шепнув: — Коллеги, я знаю у кого спросить знакомого бледно-синюшного законника, — кивнул он головой в сторону Руфусаила, — У падшего. Ребята примолкли и посмотрели на чернокрылого херумива, что ожидал своей порции крови в углу, уже почитывая книжку. — Так он же не синюшный пока. — Он нет, но друг его бледно-синюшный, я знаю. Видел их пару раз. — Кого видел? — спросил его Скип. — Дружка его, говорю же. Бледно-синюшного. По виду серьёзный, при чине и службе. — Когда ты это видел? Повздуч замялся и передёрнул плечами. — Случайно так шёл и увидел. Какая разница? Видел и всё! Но Скип не унимался: — Ты что следил за ним? — Не следил, — нахмурился Шпар, — Ну… Я тогда думал, что это девчонка! — Ладно, — притормозил их Зорг, — После будем выяснять, кто из нас больше маньяк. Нужно сходить и поговорить с ним, спросить какого звания его дружок. Иди, Шпар. Скажи, нам помощь нужна, вдруг отзовётся, бывший ангелок как-никак. Длинноволосый демон от этих слов взбледнул, а после даже раскраснелся. — Чего это я? Не пойду. Я в прошлый раз так перед ним опозорился, что больше не хочу. — Да он уже простил тебя, — вставил и Виль, стараясь казаться беспечным, — Как он может кого-то обидеть? Такая лапочка. Ты только глянь. — Иди ты, Виль. — Не хочешь? Тогда я сам пойду, но обязательно скажу ему, что ты, ссылко, потому что идти забоялся. Шпар быстро схватил Виля за руку и снова усадил на место, всем своим взглядом продемонстрировав, что в этом вопросе он ни шуток, ни поддёвок не стерпит. После чего встал на ноги, поправил ремень и тяжко выдохнул. — Я с тобой, — быстро подбодрил его Скип, — Не ссы. Шпар кивнул, и оба они, поправив ремни, потопали в угол. — Дьявола в помощь, — поплевал им вдогонку Виль, и все притаились. Сикорский и Повздуч аккуратненько подошли к столику чернокрылого херувима и тихо присели напротив. Смотря на то, как тот медленно переворачивает страницу своей книги, делая вид, что присевшие к нему за столик его нисколечко не интересуют, ребята сглотнули и вот уже были готовы начать разговор, как рядом с ними возникла Клоберта и поставила на стол стакан полный крови. Руфусаил оторвался от книги, оценил принесённое и резко сморщился. — Говорят, здесь новая кровь появилась, — проговорил он на выдохе, — Нельзя ли мне лучше её? Клоберта смерила напыщенного херувима таким же напыщенным взглядом и выпалила: — Ещё чего! Вот будет от Просфея письмо разрешительное, вот тогда и получишь! — после чего развернулась и уковыляла прочь. Херувим помрачнел, было видно, что существо не привыкло получать отказы, вообще никакие, даже самые маленькие. С царственным видом он отвернулся к окну и резко захлопнул книгу, откинув её на стол. — Чего вам? — буркнул падший в сторону притихнувших демонов. — Просфей, это твой друг? — тут же выпалил Скип, — Мы насчёт него. Нам бы с ним пообщаться. Смущение было неимоверным, оба приятеля мялись и жались, виляя глазами, но прямо посмотреть на херувима не решались. Он был слишком хорошеньким, слишком не соответствовал голосу, а главное, никак не вязалось, что это существо было старше. Услышав слова о Просфее, херувим помрачнел и ещё больше скуксился. Скрестив свои руки, он подсобрал на груди своей пышные складочки платьица, а это было именно платьице, не иначе, пусть и напоминающее ангельскую тунику по виду, но в цветочек, а значит — определённо платьице! — Как обычно, — буркнул Руфусаил, — Все только и думают, как бы к Просфею подобраться. Хотите пообщаться с ним, записывайтесь к нему на приём в его отдел. Я-то тут причём? Не нужно тут через меня плодить коррупцию и подкуп. — Коррупцию? — удивился Шпар, — Да, кто тут коррупцию плодит? Мы просто выяснить хотим, что с нашим бригадиром. — А, что с вашим бригадиром? — Повязали сегодня и оттащили в Шестой. Твой Просфей из Шестого? Скажи. — Из шестого, — кивнул херувим, но с усталостью выдохнул, — И что? Я вас знакомить с ним не собираюсь, это противоречит этике. Даже в Аду, — проговорил он презрительно, — Есть нормы этики. — Какая в ж…пу этика? — не выдержал Шпар, — Нашего бригадира повязали, а мы даже не знаем за что. Записываться на приём смысла нет, нам ничего не скажут, это наверняка. Кто мы такие, чтобы перед нами отчитываться? Демоны низшего ранга, нас просто пошлют. Мы тебя как люди просим, по-человечески, помоги. — О, — так же не выдержал и херувим, вспыхнув глазами, — Как шушукаться за спинами, плевками плевать, обсуждая синюшных, так это вы горазды, а как проблема какая, то тут выясняется резко, что обрекающие оказывается самые полезные демоны в Аду. Законы все знают, исполнительные, никогда не переходят за рамки. Слишком хорошие, чтобы в Аду оставаться, вы не находите? Шпар и Скип потупились, не зная, что на это ответить. Херувим схватился за свой стакан и стал цедить червиную кровь, смотря на двух гостей исподлобья. Шпар не выдержал, вспыхнул, резко встал и хлопнув Скипа по плечу, хрипло сказал: — Я сейчас, Птах, — и ушуршал в сторону бара. Скип и херувим уставились друг на друга, не зная что делать. Вспыльчивость Шпара была его особенностью, это все признавали. Слишком горяч, когда дело доходило до мужского достоинства. Вернувшись, он поставил на стол бутылочку с кровью червя и маленькую мензурку в качестве стаканчика. — Вот. Оплата. Да, плодим коррупцию и подкуп, а что ещё делать? Херувим уставился на бутылочку и сухо сглотнул. Скип поразился: — Опять в долг? Да мы уже Клоберте должны пол состояния! — Не ной. И пока парни между собой пререкались, Руфусаил схватил бутылочку, вынул пробку и быстренько налил в мензурочку, собираясь испить. — Это очень сильная штука, предупреждаю, — выпалил Шпар, отвлекаясь от друга и полностью сосредоточившись на херувиме, — Мы видели, как от этой дряни бывалых корёжит. — Бывалых? — и херувим посмеялся, — Бывалые это как раз про меня. И если вы спросите насколько падшие знакомы со вкусом тёмной материи,… — облизнулся он с чувством, — …то я отвечу, на все сто процентов. — Погоди, — не согласился Шпар, — Сперва скажи, ты познакомишь нас с Просфеем? Нам это действительно нужно. Херувим подумал, медленно отстранился, опять нахмурился и пододвинул стаканчик к Шпару поближе: — Испей и ты, тогда это не будет считаться подкупом. Матис сглотнул. Переглянувшись со Скипом, он нерешительно выдохнул. Хитрый, но невероятно пронзительный взгляд херувима подначивал, а в мыслях при этом крутилось: «это всего лишь кровь, это не сцеженная жижа с членов сотни демонов, это всего лишь кровь гигантского червя...» — Ладно, — согласился он быстро, — Придержи меня, Птах, если я падать начну. Сикорский кивнул, а Повздуч взял стаканчик и быстро приложился к нему краем губ. Руфусаил при этом замер, смотря на это действие, будто впервые видел что-то по-настоящему интересное. Матис глотнул, зажмурился, вцепился в стол и простонал, прикусывая нижнюю губу. Щёки его запылали, глаза засверкали, как только он их распахнул и даже Сикорский удивился, увидев, как Шпар моментально преобразился, буквально хорошея на глазах. Его лицо раскраснелось, он весь расцвёл, напитался, созрел и налился, как спелое яблочко — бери и срывай. Руфусаил даже заулыбался, смотря на демона, а после потянулся к его руке и смело сплёлся с ним своими тоненькими пальчиками. Сикорский наблюдал, разинув рот, как падший ангелок, не выпуская Повздуча из рук, быстро налил в опустевший стаканчик крови и впившись в удерживаемого им демона взглядом, опрокинул содержимое стаканчика внутрь. После чего так же невероятно спело раскраснелся, постанывая и поскуливая, вгрызаясь в губу. Их пальцы и не думали размыкаться, вплетаясь в друг друга. Их лица играли, улыбки сверкали, они наслаждались друг другом, пылали, сгорали, дышали, вздрагивая при каждом выдохе, хватались губами за воздух, и нежно ласкались, смотря друг на друга глазами ничем не зашоренными, позабыв обо всём, будто они здесь одни, будто они никогда не взрослели, не разочаровывались в жизни, в Боге, будто впервые влюбились, услышав любимое имя того, чью руку стискивали, желая протиснуться глубже, пробиться, как росток через толщу асфальта в блаженному свету, к любви, в которую случайно окунулись сейчас, ненароком, по-глупому, скромно, нелепо, но так потрясающе ярко, почувствовав, как расцветает в них новая, невероятная жизнь... Клоберта ударила по столу ладонью, резко возникнув скалой у их дальнего столика, и злобно зашептала: — Если Просфей узнает об этом, Руфи, то мне несдобровать! — заявила она, — Уматывай домой! — забрала она бутылочку и уковыляла к себе. Руфусаил растерянно перевёл дыхание, скромно выскользнул из пальцев Шпара, схватил свою книжку, поправил платьице и быстренько встал, чтобы покинуть таверну. — Постой, — взмолился Скип, пока Шпар ошарашенно уставился в стенку, — Так ты нас познакомишь с Просфеем? Пожалуйста. Херувим осмотрелся, прижал свою книжку к груди, растерянно кивнул и убежал из таверны, а Шпар ещё сидел какое-то время и молча переваривал случившееся. После, вернувшись за стол к ребятам и сообщив, что вроде бы как уломали падшего свести их с бледно-синюшным из шестого отдела, Повздуч приблизился к уху Сикорского и прошептал испуганно: — Это же не выглядело, как будто мы с ним трахаемся? — Конечно, нет, — шепнул ему Птаха в ответ, смотря на друга ошарашенно. — Но ощущение такое, скажу я тебе… — ответил Повздуч, угрюмо съёжившись, после чего опрокинул в себя полную кружку пенной браги, очень встревоженно выдохнув, — Будто он меня по-полной вытрахал.