Реанимация чувств

      Внутри ангара было душно и темно. Единственным источником света служили мощные прожекторы, направленные на центр зала, где за ржавой сеткой шла драка.       Воздух был густым, тяжелым. Пахло дешевым пивом, потом, табаком и чем-то металлическим — запахом свежей крови. Гул толпы оглушал. Сотни мужчин — в кожанках, в рабочих робах — орали, свистели, размахивали деньгами.       Люмин прижала сумку к груди, стараясь стать невидимой. Она хотела пробраться к кому-то главному, но путь преграждала живая стена спин. Внезапно кто-то схватил её за плечо, и Люмин дернулась, оборачиваясь.       На неё смотрел парень с татуировкой паука на шее. Его глаза были мутными от алкоголя или чего похуже.       — Опа, — расплылся он в ухмылке, обнажая гнилые зубы. — Парни, гляньте! Какая куколка к нам пожаловала. Заблудилась, киска?       Люмин попыталась вырваться, но его хватка была железной.       — Отпустите, — твердо сказала она, стараясь перекричать шум. — Я ищу работу. Я…       — Работу? — захохотал другой, стоящий рядом, высокий и тощий, как жердь. — Слышали? Куколка ищет работу!       Толпа вокруг начала обращать на них внимание. Мужчины оборачивались, забывая про бой. Липкие, оценивающие взгляды скользили по её фигуре.       — Эй, кто вызывал шлюху? — крикнул кто-то из задних рядов.       — Я не вызывал, но я бы взял! — отозвался другой. — Смотря сколько берет.       — Я не проститутка! — крикнула Люмин, чувствуя, как паника поднимается внутри. — Я врач!       — Врач? — парень с пауком притянул её ближе, дыша перегаром прямо в лицо. — А мне как раз нужно «лечение». Может, осмотришь меня? Ниже пояса?       Он потянулся второй рукой к её талии. Люмин шарахнулась назад, ударившись спиной о чью-то грудь. Её окружили, кольцо сжималось, она была в ловушке.       — Нет… не трогайте!       — Да не ломайся, — хриплый голос над ухом, затем чья-то рука скользнула по её бедру. — Мы хорошо заплатим.       Люмин зажмурилась, сжимая в кармане скальпель. Она ударит первого, кто посмеет лезть дальше.       И в этот момент ангар сотряс нечеловеческий вопль: крик был таким страшным, полным животной боли, что он перекрыл даже рёв толпы. Все замерли, и головы повернулись к рингу.       Там, в центре круга, на грязном бетоне корчился боец, его нога была вывернута под неестественным углом, кость прорвала кожу и штанину, торча белым осколком наружу. Кровь хлестала темным, густым потоком, заливая пол.       — А-а-а-а! — орал он, царапая бетон ногтями. — Нога! Моя нога!       Толпа зашумела, но теперь в голосах был не азарт, а страх и отвращение.       — Колян!       — Да сдохнет он сейчас, артерию задело!       Кольцо вокруг Люмин распалось. Парень с пауком отвлекся, глядя на кровавое месиво — это был её шанс.       Люмин рванулась вперед, растолкав зевак, пролезла под ограждением и выбежала на ринг. Грязь захлюпала под кроссовками, и она упала на колени рядом с раненым, не обращая внимания на кровь, которая тут же пропитала джинсы.       — Не трогайте его! — заорала она, перекрывая вопли раненого. — Все назад!       К ней подбежал рефери — огромный мужик в майке-алкоголичке.       — Ты кто такая? Вали отсюда!       — Я хирург! — Люмин схватила его за руку, оставляя кровавый отпечаток. — У него открытый перелом берцовой кости с повреждением артерии! Если не остановить кровь, он умрет через три минуты от шока и кровопотери! — она рванула сумку, высыпая инструменты прямо на бетон. — Свет! Мне нужен свет! И держите его!        Рефери замер на секунду, глядя в её безумные глаза и слушая её командный уверенный голос, потом кивнул.       — Парни, лампу сюда живо! Держите Коляна!       Двое амбалов бросились выполнять приказ, они навалились на раненого, прижимая его к полу. Луч прожектора ударил в глаза, освещая рану. Люмин натянула перчатки, чувствуя, как перед знакомым ей делом руки перестали дрожать.       — Сейчас будет больно, — сказала она Коляну, глядя в его расширенные от ужаса зрачки. — Очень больно, но ногу я тебе спасу. Придётся немного потерпеть       Она наложила жгут выше колена, затягивая его со всей силы. Кровь перестала бить фонтаном, после чего Люмин взяла зажим.       — Спирт! У кого есть спирт?!       Кто-то протянул фляжку, и Люмин тут же плеснула жидкость на руки, на инструменты, потом на рану. Боец взвыл и выгнулся дугой, но амбалы держали крепко.       — Вправляем, — выдохнула она. Хруст кости прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Люмин работала быстро, четко, как робот: зажала артерию и начала шить.       Вокруг стояла мертвая тишина, сотни глаз смотрели на эту хрупкую девушку, которая по локоть в крови «штопала» человека, словно старые джинсы. Никто больше не думал о том, чтобы назвать её «шлюхой». Через двадцать минут она завчзала последний узел.       — Жгут снять через полчаса, — хрипло сказала она, вытирая пот со лба окровавленным рукавом. — Ногу зафиксировать, в больницу не везти — там зададут вопросы. Ему нужны антибиотики, поэтому я напишу список.       Толпа вокруг притихла, расступилась, образуя коридор. К ней подошел мужчина, он выделялся из этой массы: на нем была рубашка с закатанными рукавами, жилет, подчеркивающий мощные плечи, и дорогие ботинки, которые странно смотрелись на грязном бетоне. На шее висели наручники — как украшение или предупреждение. Шрамы на его руках говорили о том, что он не всегда был просто наблюдателем.       Это был Ризли, хозяин этого места. Он остановился в шаге от неё, глядя сверху вниз с ленивым интересом. Его холодные глаза сканировали её, как рентген.       — Впечатляет, — произнес он без тени эмоций. — Обычно здесь используют изоленту и водку, а ты устроила показательную операцию.       Люмин выпрямилась, пряча дрожащие руки за спину.       — Ему повезло, еще пять минут, и ногу пришлось бы ампутировать.       — Повезло? — Ризли усмехнулся уголком губ. — В «Яме» не бывает везения, — он кивнул на спасенного бойца. — Колян — мой лучший актив в легком весе. Ты спасла мне кучу денег, девочка. Вопрос только — кто ты такая?       — Люмин Виатрикс, — ответила она, решив не врать, ибо здесь ложь учуют за версту.       — Виатрикс… — он покатал фамилию на языке. — Та самая? «Убийца в белом халате», из-за которой скандал в клинике «Селестия», из-за тебя погибла та бизнесвумен из «Инадзума групп»?              — Да. Это я, — Люмин сжалась, ожидая удара или приказа вышвырнуть её.       — Слышал, Скарамучча рвет и мечет, — спокойно продолжил Ризли, доставая портсигар. — Говорят, он объявил награду за любую информацию о том, кто тебе поможет.       — Вы сдадите меня ему? — тихо спросила Люмин.       Ризли закурил, помедлив с ответом и выпустив облако дыма в потолок.       — Зачем? Скарамучча — истеричка с манией величия, а мне нужен врач, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Мои бойцы — расходный материал, но дорогой. Каждый труп — это убытки, и мне нужен кто-то, кто будет латать их, чтобы они могли снова выйти на ринг и приносить прибыль. Ты показала, что умеешь работать в грязи и под давлением, это редкость, — он достал из кармана пачку купюр и протянул ей. — Это за Коляна.       Люмин взяла деньги. Пальцы были липкими от крови, но купюры грели душу.       — Я предлагаю сделку, — продолжил Ризли. — Ты приходишь сюда, работаешь ночные смены, штопаешь всех: от бойцов до пьяных идиотов, которые порезались в баре. Плачу за смену плюс бонус за сложные случаи наличкой и вопросов не задаю.       — Я согласна, — быстро ответила Люмин.       — Не спеши, — Ризли перехватил её взгляд, в его глазах мелькнул хищный блеск. — Есть условия. Во-первых, то, что происходит в «Яме», остается в «Яме», во-вторых, если кто-то умрет по твоей вине — ты ответишь. И в-третьих… — он сделал паузу, стряхивая пепел. — Если Скарамучча прижмет меня к стенке… если он узнает, что ты здесь, и начнет создавать проблемы моему бизнесу… я не стану играть в благородство. Я выдам тебя ему с бантиком на шее. Я бизнесмен, Люмин, а не рыцарь, поэтому пока ты приносишь пользу — ты под моей защитой, но как только станешь проблемой — ты труп. Справедливо?       Люмин сглотнула ком в горле. Это было жестоко, но честно. Но ей казалось, что Скарамучча не найдёт её здесь, поэтому она не боялась.       — Справедливо, — кивнула она.       — Отлично, — Ризли потушил сигарету подошвой ботинка. — Добро пожаловать в ад, док. Твое рабочее место вон там, в подсобке. Иди для начала отмойся, ты вся в крови.       Он развернулся и ушел, растворившись в толпе. Люмин осталась стоять с пачкой денег в руках. У неё была работа, у неё была призрачная защита, оставалось только надеяться, что Скарамуча не найдёт её.       Люмин вернулась в мотель, когда город только начинал просыпаться, окрашиваясь в грязно-серые предрассветные тона. Ноги гудели от усталости, но это была приятная усталость.       Она заперла дверь на два оборота, накинула цепочку и, не разуваясь, прошла к столу, служившему ей обеденной зоной.       Дрожащими от напряжения пальцами она достала из кармана свернутые в трубочку купюры, которые дал Ризли. Разгладила их на столешнице, покрытой следами от сигарет. Десять тысяч моры за спасение ноги Коляна — сложную, ювелирную работу в полевых условиях. И еще пять тысяч сверху — базовая ставка за выход, своего рода аванс за лояльность и готовность работать в грязи. Итого пятнадцать тысяч за одну ночь.       Люмин медленно выдохнула, глядя на деньги так, словно это был билет в новую жизнь. За эту ночь ей больше не пришлось никого спасать от смерти: пара разбитых носов, рассеченная бровь у пьяного зрителя, вывихнутый палец — рутина, с которой справилась бы и медсестра-первокурсница. Но платили ей как специалисту.       Она прикинула в уме: если работать в таком темпе хотя бы пять ночей в неделю, за месяц наберется больше трёхсот тысяч.              В голове мелькнула шальная, соблазнительная мысль: «Я могу уехать отсюда прямо сейчас». Пятнадцать тысяч — это неделя проживания в чистом, безопасном хостеле в центре, или пара дней в скромном, но приличном отеле с горячей водой и без тараканов. Тело, измученное сыростью и холодом мотеля, молило о комфорте, о мягкой постели и душе, где не нужно бояться подхватить грибок.       Но Люмин тут же одернула себя, чувствуя, как липкий страх снова сжимает горло. Хороший отель — это всегда риск. Это паспортный контроль на ресепшене, это камеры видеонаблюдения, это электронные базы данных, к которым у службы безопасности Скарамуччи наверняка есть доступ. Стоит ей засветиться в приличном месте, и он найдет её за пару часов. Здесь же, в «Оазисе», администратору было глубоко плевать на то, кто она и откуда, лишь бы платила вовремя.       «Нет, я останусь здесь. Лучше спать в пальто и вздрагивать от каждого шороха, чем проснуться в шёлковых простынях и увидеть дуло пистолета у виска».       К тому же, деньги имели свойство заканчиваться так же быстро, как и приходили. Сегодня Ризли щедр, потому что она спасла его лучшего бойца, но что будет завтра? Вдруг её выгонят? Вдруг в «Яме» затишье и работы не будет неделю? Нельзя расслабляться. Нельзя тратить ресурсы на комфорт, когда жизнь так нестабильна. Каждая монета должна идти в конверт.       Однако был один пункт расходов, на котором она твердо решила не экономить. Люмин посмотрела на свои руки — тонкие, бледные, с проступающими венами — руки хирурга. Если они начнут дрожать от голода или слабости, если мозг затуманится от нехватки глюкозы в самый ответственный момент операции — она потеряет всё. Ей нужны силы, ей нужно мясо, овощи, витамины, а не пустой бульон из химического порошка.       Она аккуратно убрала тринадцать тысяч в потайной карман сумки, к остальным сбережениям, а две тысячи оставила на столе. Этого хватит на закупку продуктов. Люмин улыбнулась своему отражению в темном окне — усталая, с синяками под глазами, но живая. Она нашла лазейку в стене, которую построил вокруг неё Скарамучча, пока он думает, что она умирает от голода.       Сняв наконец грязное пальто и переодевшись в джинсы, она взяла деньги и решительно направилась к двери.       Люмин вошла в магазин увереннее, чем вчера. Она взяла корзину и направилась не к полкам с дошираком, а к холодильникам. Упаковка куриного филе, яйца, свежие овощи, пакет молока, плитка хорошего темного шоколада — для мозга. Корзина приятно оттягивала руку.       Она подошла к кассе, выкладывая продукты на ленту. За кассой сидел тот же парень. Сегодня Люмин впервые посмотрела на него внимательно. Смуглая кожа, синие волосы, собранные в небрежный хвост, и повязка на глазу, которую она раньше принимала за какой-то нелепый модный аксессуар. На бейджике было написано просто: «Кэйа». Он пробил курицу, потом шоколад, и его бровь с пирсингом поползла вверх в притворном удивлении.       — Эй, удивляешь с каждым разом все больше, — протянул он насмешливым голосом, в котором сквозило любопытство, а не то презрение, что он продемонстрировал ранее. — То мелочь по карманам, вчера доширак, а сегодня — пир горой? В следующий раз скупишь весь магазин?       Люмин почувствовала укол раздражения. Ей не нравилось, что за ней следят, но сейчас у неё были деньги, а значит, и право голоса. Она подняла на него взгляд, копируя его же ироничный тон.       — Слушай, я тебя так заинтересовала, что ты комментируешь каждый мой приход сюда? — спросила она, доставая купюры. — Или у тебя в должностной инструкции прописано: «Доставать клиентов, которые покупают больше одной булки хлеба»?       — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто скучно здесь. Контингент, сама понимаешь — алкаши да наркоманы. А тут — драма в трёх актах. Падение, отчаяние, и вдруг — загадочное воскрешение. Мне стало любопытно, где ты взяла деньги. Ограбила банк? Или нашла клад?       — Заработала, — отрезала Люмин. — Это законно?       — Абсолютно, — Кэйа пробил чек и начал складывать продукты в пакет, хотя обычно он этого не делал. — Просто в этом районе честным трудом на шоколад не заработаешь. Значит, работала нечестно или опасно, — он протянул ей пакет с продуктами. — Внезапные деньги здесь часто приносят внезапные проблемы. Если что… я работаю в ночную смену. Заходи, если вдруг снова придётся мелочь считать. Угощу кофе за счёт заведения.       Люмин дернула пакет на себя.       — Я справлюсь сама. Спасибо.       — Как знаешь, — он подмигнул ей. — Кэйа, кстати.       — Я уже поняла по бейджу, спасибо. Люмин, — бросила она уже у выхода, сама не понимая, зачем назвала имя.       Люмин уже толкнула дверь, чтобы выйти, но слова Кэйи эхом отозвались в голове. «Внезапные деньги здесь часто приносят внезапные проблемы». «Мне стало любопытно, где ты взяла деньги».       Зачем кассиру знать источник её доходов? Простое любопытство? Или… Скарамучча? Он мог заплатить кому угодно, чтобы следить за ней, даже этому парню за кассой.       Люмин резко развернулась. Она в два шага вернулась к прилавку, глядя на Кэйю с нескрываемой враждебностью.       — Эй! — её голос был резким, почти злым.       Кэйа, который уже вернулся к своему телефону, медленно поднял голову. Улыбка сползла с его лица, сменившись настороженностью.       — Что-то забыла?       — Почему ты сейчас так интересовался, откуда у меня деньги? — выпалила Люмин, опираясь руками о стойку и нависая над ним. — Это был не просто трёп, да? Кто-то просил тебя вызнавать обо мне инфу? Тебе заплатили? Кто? Скарамучча?       — Воу, полегче, — он поднял ладони, показывая, что безоружен. — У тебя паранойя. Никто мне не платил. Я даже не знаю, кто такой Скарамучча… ну, кроме того, что он владеет половиной города и мелькает в новостях.       — Не ври мне! — прошипела Люмин. — Ты задавал слишком конкретные вопросы. «Откуда деньги», что-то про честный труд. Ты работаешь на него? Он сказал следить за мной?       Кэйа вздохнул. Он наклонился вперед, понизив голос, чтобы их не услышала бабка, вошедшая в магазин.       — Слушай. Я задавал вопросы, потому что у тебя руки в крови.       Люмин отшатнулась, инстинктивно пряча руки в карманы.       — Что?..       — Под ногтями, — спокойно пояснил Кэйа, кивнув на её спрятанные руки. — И на манжете пальто бурое пятно. Ты наверняка пыталась оттереть, но оно осталось. Плюс, ты шатаешься от усталости, а в глазах у тебя такой адреналин, будто ты только что с войны вернулась, — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде не было угрозы. — Я не шпион. Я просто живу в этом районе достаточно долго, чтобы замечать детали. Девушка с внешностью ангела, живущая в клоповнике, с кровавыми пятнами на одежде и пачкой наличных в кармане? Это называется «вляпалась по уши», — он снова улыбнулся, но на этот раз мягче, без издевки. — Я спросил, потому что мне стало интересно. Извини, если напугал.       — Я… — она запнулась, не зная, что сказать. — Извини. У меня… сложный период.       — Я заметил, — хмыкнул Кэйа. — Расслабься. Я не стукач. Мне не платят за слежку за клиентами, мне платят за то, чтобы я пробивал дошираки и не спал ночью. Твои секреты останутся между нами. Если, конечно, ты не серийный маньяк. Ты ведь не маньяк?       — Нет, — выдохнула Люмин, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.       — Вот и славно. Иди домойб Поешь и поспи. Тебе нужно. А если появятся те, кто реально будет задавать вопросы… — он подмигнул своим единственным глазом. — Я скажу, что ты покупаешь только воду. Идёт?       Люмин слабо улыбнулась, почти искренне.       — Идет. Спасибо, Кэйа.       Она наконец-то вышла из магазина, чувствуя лёгкое смущение. Её паранойя когда-нибудь доведёт, вон уже на людей бросается. Но не все же вокруг враги. По крайней мере, Люмин на это надеялась.

***

      В конференц-зале корпорации «Инадзума групп» висела напряженная атмосфера. За длинным столом сидели директора и менеджеры, созванные на совещание.       — Мы теряем шесть процентов на логистике из-за задержек в порту Ли Юэ, — монотонно бубнил начальник отдела поставок, тыкая указкой в график на экране. — Если не пересмотреть контракт с таможней...       — Хватит, — Скарамучча поднял руку, прерывая его и в огромном конференц-зале мгновенно воцарилась тишина. — Вы предлагаете мне пересматривать контракт? Или, может, вам стоит научиться работать?       Он встал и медленно прошёлся вдоль длинного стола. Директора и менеджеры в дорогих костюмах опускали глаза, боясь встретиться с ним взглядом.       — Я плачу вам не за то, чтобы вы рисовали мне графики падения прибыли. Я плачу вам за решения. Если порт Ли Юэ тормозит грузы — найдите другой маршрут. Или купите начальника порта. Или смените перевозчика. Мне плевать как, но чтобы к утру эти шесть процентов вернулись. Иначе я уволю весь отдел логистики без выходного пособия, — он остановился у кресла начальника поставок и положил руку на спинку. — Я ясно выразился?       — Д-да, господин Скарамучча. Мы... мы все решим.       — Вот и отлично. А теперь все вон.       Сотрудники поспешно собрали папки и вымелись из зала, словно школьники после звонка. Скарамучча остался один. Он потер виски. Головная боль стала его постоянным спутником в последние недели. Бизнес требовал жесткости, но мысли постоянно возвращались к другому. Вдруг дверь приоткрылась. Вошел его личный помощник, Виктор.       — Господин, встреча с инвесторами из Фонтейна перенесена на четверг. И... пришел отчёт от службы безопасности. По объекту «Люмин Виатрикс».       Скарамучча развернулся. Усталость мгновенно исчезла, уступив место хищному интересу.       — Давай сюда.       Он взял протянутый планшет, пролистал сводку: фотографии, чеки, маршруты. Между бровями залегла складка, а взгляд, направленный на отчет, становился всё более подозрительным.       — Она покупает говядину? — он поднял бровь, глядя на зернистое фото Люмин с пакетом из супермаркета. — Серьёзно? Я заблокировал ей всё: счета, карты, работу.       — По данным наружного наблюдения, объект посещает минимаркет раз в два дня, — отрапортовал Виктор. — Покупает продукты, бытовую химию. Выглядит уставшей, но не истощенной. Одежда чистая, пусть и не новая. Живет в том же мотеле «Оазис».       — Откуда деньги? — Скарамучча швырнул планшет на стол. — Она нашла работу?       — Официально — нет. Мы проверили все базы: налоговую, пенсионный фонд, реестры клиник. Никаких отчислений. Везде стоит ваш «блок».       — Нелегально?       — Возможно. Но днём она почти не выходит из номера. Активность проявляет только вечером.       — Наверняка спит днём... — Скарамучча подошел к окну, глядя на огни ночного города. — Значит, работает ночью. Проституция?       — Мы не фиксировали клиентов. Возможно, удаленная работа? Или продала что-то из украшений?       Скарамучча сжал кулаки. Она выживала вопреки всему. Он хотел видеть её ползающей в грязи, а она ест мясо и спит в тепле. Это бесило и задевало его гордость. Он, всемогущий глава корпорации, не может раздавить одну девчонку?       Его подмывало поехать туда прямо сейчас. Взять охрану, перевернуть этот клоповник, вытрясти из неё правду. Найти этот тайный источник финансов и перекрыть его. Но он посмотрел на часы — девять вечера, а завтра утром — суд.       — Ладно, — выдохнул он, беря себя в руки. — Пусть ест. Пусть думает, что перехитрила меня. Это даже забавно: чем выше она поднимется, тем больнее будет падать, — Скарамучча повернулся к Виктору. — Завтра суд. Дотторе наверняка подготовил шоу с адвокатами, но факты против неё. Она признала вину, а это убийство человека. Завтра её упакуют прямо из зала суда, и тогда ей не понадобятся ни стейки, ни деньги.       — Подготовить машину к девяти утра, сэр?       — Да. Я хочу лично видеть, как на ней защёлкнутся наручники. Свободна она только до рассвета.       Он махнул рукой, отпуская помощника. Когда дверь закрылась, Скарамучча снова посмотрел на фото Люмин. В её глазах, даже на размытом снимке, читалась упрямая сила.       — Посмотрим, как ты будешь смотреть на меня через решётку, доктор Виатрикс, — прошептал он.