Реанимация чувств

      Две недели пролетели как в лихорадочном бреду, стершем границы между днем и ночью. Жизнь Люмин сузилась до маршрута «Мотель — магазин — «Яма».       В подпольном клубе Ризли не существовало понятия «стерильность», к которой она привыкла в операционных «Селестии». Свет мигал, инструменты приходилось кипятить в старом стерилизаторе, который гудел, как взлетающий самолет, а «пациенты» матерились сквозь зубы, пока она штопала их без анестезии.       — Тише, здоровяк, — бормотала Люмин, уверенно орудуя иглодержателем над рассеченной бровью очередного бойца. — Ещё два стежка. Терпи.       Днем, просыпаясь в душном номере мотеля, она шла в ближайшую кулинарию. Она покупала рис с курицей или густой суп, игнорируя тошноту от усталости. Если она упадет в обморок — Ризли найдет другого врача. Если Ризли найдет другого врача — она не выплатит долг. Если она не выплатит долг — Скарамучча уничтожит её и всё, что ей дорого. Эта логическая цепочка держала её на плаву лучше любого кофеина. Каждое утро, возвращаясь в мотель, она вытряхивала содержимое карманов на покрывало кровати. Ризли платил наличными. Купюры были разными: засаленные десятки, надорванные сотни, крупные банкноты, явно только что выигранные на ставках.       — Пятьдесят тысяч, — шептала Люмин пересохшими губами, откладывая толстую пачку в плотный конверт. Это была дань дьяволу.       — Тридцать тысяч, — вторая стопка отправлялась в конверт на жизнеобеспечение Итэра. Остаток — на еду, проезд и самые дешевые расходники для перевязок.       Пятница наступила неотвратимо, как приговор. Люмин стояла перед небоскребом «Инадзума Групп», запрокинув голову. Здание вонзалось в низкое свинцовое небо, отражая город в своих окнах.       Люмин одернула полы своего старого бежевого пальто. Под ним были простые черные брюки и белая блузка, которую она отпаривала полчаса, пытаясь придать ей свежий вид. Она выглядела опрятно, но бедно. На фоне дорогих костюмов, мелькающих за вращающимися дверями, она чувствовала себя бездомной, пробравшейся на бал.       — Я к секретарю господина Скарамуччи, — произнесла она на ресепшене, стараясь, чтобы голос звучал твердо.       Девушка за стойкой лениво пробежалась пальцами по клавиатуре.       — Ваше имя?       — Люмин.       — Ожидайте.       Она кому-то позвонила, коротко кивнула и протянула Люмин временный пропуск.       — Пятидесятый этаж. Вас ждут.       Люмин сжала в руке конверт так, что побелели костяшки. «Вас ждут». Значит, просто оставить деньги секретарю не выйдет. Ей придется снова увидеть его.       Лифт взмыл вверх с такой скоростью, что заложило уши. Приемная встретила её холодом кондиционеров и тишиной.       — Проходите, — сухо бросила секретарь, даже не подняв головы от монитора. — Господин Скарамучча у себя.       Двери кабинета были тяжелыми, из матового черного дерева. Люмин толкнула створку и шагнула внутрь.       Кабинет был огромным. Панорамные окна во всю стену открывали вид на весь город, который отсюда казался игрушечным макетом.       Скарамучча сидел за столом, погруженный в изучение документов на планшете. Он выглядел безупречно: черный костюм сидел как влитой, ни одной лишней складки, волосы идеально уложены.       Услышав шаги, он медленно поднял голову. Его темные глаза скользнули по фигуре Люмин. Искал следы сломленности? Слезы? Грязную одежду? Люмин выпрямила спину под этим взглядом. Она была уставшей, бледной, с темными кругами под глазами, которые не мог скрыть консилер, но она стояла прямо.       — Ты пунктуальна, — наконец произнес он. — Удивительно.       Люмин подошла к столу, чувствуя, как ноги становятся ватными.       — Я принесла деньги.       Скарамучча отложил планшет и откинулся в кожаном кресле, скрестив руки на груди.       — Выкладывай.       Люмин достала из сумки конверт и положила его на край идеально чистого, черного полированного стола.       Скарамучча не коснулся его рукой. Он взял со стола дорогую металлическую ручку и её кончиком брезгливо подцепил край конверта, открывая его. Затем, резким движением перевернув его, вытряхнул содержимое.       Купюры рассыпались по столу пестрым веером. Они выглядели жалко на фоне этой роскоши. Помятые уголки, жирные пятна, запах табака и алкоголя, который тут же ударил в нос, смешиваясь с ароматом дорогого парфюма Скарамуччи.       Он поморщился, демонстративно прикрыв нос ладонью.       — Какой смрад, — процедил он, глядя на деньги как на кучу навоза. — Ты где их взяла? Ограбила ночлежку? Или вытащила из карманов пьяниц в подворотне?       — Деньги не пахнут, господин Скарамучча, — тихо ответила Люмин. — Здесь ровно пятьдесят тысяч.       — Не пахнут? — он усмехнулся. — От этих воняет отчаянием, — Скарамучча подался вперед, опираясь локтями о стол. — Пересчитай.       — Что? — Люмин моргнула от удивления.       — Ты оглохла? Пересчитай вслух при мне.       — Я пересчитывала их три раза, прежде чем прийти…       — Мне плевать, — перебил он. — Я не собираюсь касаться этой грязи своими руками, пока не удостоверюсь, что сумма точная. Считай.       Это было чистой воды издевательство. Способ показать ей её место. Заставить её, хирурга с высшим образованием, стоять перед ним как провинившаяся школьница и перебирать грязные бумажки.       Люмин стиснула зубы так, что заболели скулы. Но спорить было бесполезно — он хозяин положения. Она сделала шаг к столу и протянула руку к куче купюр.       — Тысяча… — начала она, откладывая первую банкноту.       — Громче, — бросил Скарамучча.       — Две тысячи… Пять…       Она считала, а он смотрел. Скарамучча наблюдал за её пальцами. Тонкие, с коротко остриженными ногтями, без маникюра. Кожа на костяшках была сухой и покрасневшей — от частого мытья рук и дешевого мыла в «Яме». Его взгляд поднялся к её лицу. Она не плакала. Она смотрела на деньги с какой-то отрешенной сосредоточенностью. Это злило его. Она должна была быть раздавлена, должна была молить об отсрочке, но она принесла деньги и при этом выглядела… живой. Не сломленной, а просто чертовски уставшей.       — …Сорок девять тысяч пятьсот. Пятьдесят тысяч, — Люмин выровняла стопку и подняла на него взгляд. — Всё верно.       Скарамучча молчал, разглядывая её. Ему хотелось найти уязвимость, пробить эту броню спокойствия.       — Свободна, — наконец выплюнул он, понимая, что сегодня спектакль окончен. — Следующий взнос в пятницу. И в следующий раз постарайся принести нормальные купюры. Эти мне придется сжечь.       Люмин коротко кивнула, развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, шаг твердый. Только у самой двери она на секунду замерла, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла.       Как только замок щелкнул, маска безразличия слетела с лица Скарамуччи. Он резко нажал кнопку на селекторе.       — Сара! Зайди с перчатками. Убери этот мусор со стола. И открой окна, здесь нечем дышать.       Он встал и подошел к окну, глядя вниз, на муравьиную суету машин. Злость кипела внутри. Пятьдесят тысяч наличными за неделю. Официально её нигде не брали — он лично заблокировал ей доступ во все клиники города, даже в ветеринарные. Значит, доход нелегальный.       — Откуда? — прошептал он, сжимая кулак. — Откуда у тебя деньги, Люмин?       Она не выглядела голодающей. Да, уставшая, но не истощенная. Она ела, платила за жилье, иногда ездила на транспорте. Такую сумму за неделю заработать сложно, если ты не торгуешь наркотиками или… собой.       При этой мысли его лицо исказилось. Хирург, спасительница жизней, неужели она опустилась до трассы? Он выхватил телефон и набрал номер начальника охраны.       — Слушаю, босс.       — Та девица. Люмин. Поставьте за ней круглосуточный хвост. Я хочу понять, где она работает.       — Мы уже пробивали её, босс, там чисто…       — Там не чисто! — рявкнул Скарамучча, и его отражение в стекле исказилось. — Она принесла полсотни штук грязным налом. Я хочу знать каждый её шаг: с кем она встречается, кому звонит, куда ходит по ночам. Фотоотчет мне на стол немедленно.       — Понял. Сделаем.

***

      Люмин вышла из офиса «Инадзума Групп», чувствуя, как осенний ветер холодит вспотевшую спину. Она села на скамейку в ближайшем сквере, вытянув уставшие ноги. Нужно было просто подышать, прежде чем ехать в мотель.       Телефон в кармане зазвонил. Сердце Люмин пропустило удар. На экране светилось имя: Аякс. Она схватила трубку, как утопающий хватается за соломинку. Он не звонил сам… сколько? Неделю? Больше?       — Алло? Аякс?       — Привет, — его голос звучал мягче, чем обычно. Никакого раздражения, никакой усталости. Это был тот самый Аякс, которого она любила. — Ты как?       У Люмин навернулись слезы. Простой вопрос, а сколько в нем тепла.       — Нормально… То есть, справляюсь. Аякс, я так скучала… Я думала, ты злишься, что я тебе звонила ночью…       — Я тоже скучал, — перебил он. — Прости, что был резок. Работа, нервы… Но сегодня у меня выходной. Я подумал… может, увидимся? Я соскучился, малыш.       Люмин прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться от счастья. Он назвал её малышом. Значит, они не расстались! Значит, всё еще можно исправить!       — Конечно! Где? Я приеду куда угодно! — воскликнула она, готовая бежать на край света.       — Я снял номер в отеле «Золотой Павильон», — сказал Тарталья. — Хочу побыть с тобой наедине, без лишних глаз. Чтобы никто не мешал. Закажем ужин, вино… Ты приедешь?       Люмин замерла.Почему не в кафе? Почему не прогулка? Ах, да, безопасность, он не хотел, чтобы их увидели, потому что Скарамучча следит за каждым ее шагом.       — Да, — выдохнула она, вытирая мокрую щеку. — Я приеду. Диктуй адрес.       — Жду тебя через час. И, Люми… надень то красное платье. Оно мне нравится.       Люмин вернулась в мотель «Оазис» окрыленной. Усталость как рукой сняло. Она носилась по крошечному номеру, собираясь. Она достала чемодана то самое платье — короткое, красное, идеально сидящее по фигуре. Когда-то она надевала его на корпоратив в клинике, и тогда Тарталья не сводил с неё глаз. Она хотела снова увидеть этот взгляд — любви и восхищения.       Она приняла душ в ржавой кабине. Уложила волосы феном, нанесла макияж, тщательно маскируя темные круги под глазами консилером. На губы легла алая помада — под цвет платья. В зеркале на неё смотрела не забитая должница, а красивая, уверенная в себе девушка.       — Всё будет хорошо, — прошептала она своему отражению.       Накинув сверху бежевое пальто и встав на высокие каблуки, она вышла из мотеля. Такси, которое она вызвала, уже ждало у входа. Люмин села на заднее сиденье, назвав адрес самого дорогого отеля в городе. На противоположной стороне улицы, в неприметной серой машине, сидели двое мужчин. Один из них навел объектив камеры с длиннофокусным объективом. Щелк. Щелк. Щелк.       — Объект выходит, — сказал он в рацию. — Ого. Выглядит… дорого. Короткое красное платье, каблуки, вечерний макияж.       — Куда направляется?       — Садится в такси. Едем следом.       Такси остановилось у входа в «Золотой Павильон». Швейцар открыл дверь, и Люмин вышла, поправив пальто. Ветер развевал полы, открывая стройные ноги. Она улыбалась своим мыслям, предвкушая встречу.       — Объект заходит в отель, — доложил наблюдатель, делая финальные снимки через стекло. — Одна. Номер явно снят кем-то другим, она не подходила к стойке регистрации. Похоже, у неё выезд к богатому клиенту.       — Отправь фото боссу, — хмыкнул напарник. — Кажется, мы нашли источник её дохода. Элитный эскорт, кто бы сомневался.       В офисе «Инадзума Групп» телефон Скарамуччи звякнул, принимая входящие файлы. Он открыл первое фото. Люмин в красном платье, стройные ноги на шпильках, садится в такси. Второе фото. Она входит в отель, сияя улыбкой. Третье фото. Крупный план лица. Она счастлива. Она не выглядит как жертва. Она выглядит как женщина, которая идет продавать себя подороже.       Скарамучча почувствовал, как внутри закипает бешенство. Не потому что ему было дело до её морали. А потому что она смела улыбаться, идя к «клиенту», в то время как должна была ползать в ногах и молить о пощаде.       — Шлюха, — прорычал он, сжимая телефон. — Значит, вот как ты платишь мне долг. Своим телом. Ты нашла самый легкий путь…

***

      Лифт отеля «Золотой Павильон» поднимался бесшумно. Люмин смотрела на свое отражение в зеркальных панелях: красное платье сидело идеально, макияж скрывал следы бессонных ночей. Сердце колотилось где-то в горле. Она сжимала лямку сумочки влажной ладонью. «Он любит меня. Он просто устал. Сегодня всё будет как раньше».       Она нашла номер 808, люкс. Люмин постучала, и дверь открылась почти мгновенно. Аякс стоял на пороге. В белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, расслабленный, пахнущий дорогим гелем для душа. Он выглядел так… нормально. Словно не было суда, не было смерти Эи, не было долга.       — Люми, — выдохнул он, и на его лице появилась та самая мальчишеская улыбка.       — Аякс!       Она бросилась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Запах его одеколона, теплая кожа — всё это прорвало плотину. Она всхлипнула, прижимаясь к нему всем телом, ища защиты.       — Тише, тише, ну ты чего? — он обнял её, поглаживая по спине, но почти сразу же отстранился, чтобы закрыть дверь. — Я хотел увидеть твою улыбку.       Он окинул её взглядом с ног до головы, и в его глазах вспыхнул откровенный интерес.       — Вау. Это платье… Ты выглядишь потрясающе, как и в тот раз на корпоративе. Оно тебе очень идёт.       — Я так скучала, Аякс… — Люмин попыталась улыбнуться сквозь слезы. — Я думала, ты бросил меня…       — Глупышка, — он быстро чмокнул её в нос. — Я просто был занят. Идём, я заказал шампанское.       В номере царил интимный полумрак. На столике у окна стояло ведерко со льдом и фрукты.Тарталья разлил игристое по бокалам.       — За нас, — он протянул ей бокал. — За то, что мы наконец-то смогли встретиться.       Люмин сделала глоток. Пузырьки ударили в нос, немного расслабляя. Ей так хотелось поговорить, выплеснуть всё, что накопилось.       — Аякс, — начала она, садясь на край кровати. — Ты не представляешь, что мне пришлось пережить. Скарамучча… он монстр. Он заставил меня пересчитывать деньги вслух, как какую-то… А Ризли… в «Яме» ужасно, там кровь, грязь, я сплю по три часа…       Тарталья, который в этот момент расстегивал манжеты рубашки, едва заметно поморщился. Он подошел к ней, забрал из её рук бокал, поставил на тумбочку и сел рядом.       — Люми, — мягко перебил он, накрывая её ладонь своей. — Давай не будем об этом.       — Но мне нужно кому-то рассказать! Мне страшно! Я боюсь, что не смогу собрать следующую сумму, я боюсь за Итэра…       Он приложил палец к её губам, заставляя замолчать.       — Тш-ш-ш. Я снял этот номер, чтобы мы отдохнули. Чтобы забыли обо всем дерьме снаружи. Ты же не хочешь испортить наш вечер разговорами о Скарамучче и трупах?       — Прости, — прошептала она, чувствуя укол вины. Он прав. И тоже устал после работы, где наверняка тоже видит трупы, кровь и переломы. Зачем и сейчас в такой прекрасный вечер грузить его?       — Вот и умница, — Тарталья улыбнулся. — Ты такая красивая сегодня. Я две недели думал только о том, как увижу тебя…       Он наклонился и поцеловал её. Сначала нежно, потом требовательно. Его руки скользнули по её талии. Люмин закрыла глаза. Это было не совсем то, чего она ожидала. Но это было лучше, чем ничего, и она ответила на поцелуй.       Всё произошло быстро. Аякс был страстным, напористым, он шептал ей комплименты, называл красивой, но Люмин не покидало странное гадкое ощущение. Это ведь нормально — заняться сексом, когда они давно не виделись и изголодались друг по другу, но ей не хватило эмоциональной близости. Некому было выговориться, и Аякс её тоже не выслушал, хотя она была уверена, что он это сделает.       Когда всё закончилось, Тарталья откинулся на подушки и довольно выдохнул. Люмин лежала рядом, глядя в потолок. Она повернулась к нему, положив голову на грудь.       — Аякс?       — М-м? — он уже почти дремал.       — Ты ведь не оставишь меня? Мы справимся с этим долгом?       — Угу... — еле слышно произнес он, видимо, уже проваливаясь в сон.       Утром Люмин проснулась от звука шагов: Тарталья уже проснулся и даже оделся. Он стоял у зеркала, свежий, бодрый.       — Ты уже уходишь? — спросила она, приподнимаясь.       — Ага, — он посмотрел ей в глаза через отражение в зеркале. — У меня смена через час. Дотторе голову оторвет, если опоздаю, — он подошел к кровати, наклонился и чмокнул её в лоб. — Номер оплачен до полудня. Можешь отоспаться, заказать завтрак в номер. Ты это заслужила.       Он полез в карман, достал несколько крупных купюр и положил их на тумбочку рядом с её телефоном.       — Это на такси. И на завтрак. Ну и помощь небольшая от меня. Ни в чем себе не отказывай.       — А когда мы увидимся снова? — в голосе Люмин звучала паника.       — Созвонимся, пока не знаю, — бросил он, уже направляясь к двери. — Не скучай, малыш.       Дверь закрылась. Люмин осталась одна. Она смотрела на деньги на тумбочке. Почему это выглядело так... Странно? Как будто ее просто использовали. Может, она просто накручивает себя? Тарталья же не мог пропустить работу, чтобы побыть с ней.       Зато до полудня она могла остаться тут и наконец принять душ в нормальной ванной, позавтракать, а потом уже направиться домой.

***

      В офисе «Инадзума Групп» на столе Скарамуччи лежала свежая папка с фотографиями. Он лениво открыл её, делая глоток кофе.       Первое фото: Люмин выходит из отеля «Золотой Павильон». Утро. Та же одежда, что и вечером, вид помятый, слегка растрепанный.       — Значит, всё-таки обслуживаешь богатых мужиков? — тихо произнес он, и в его голосе было столько холода, что можно было заморозить ад. Он нажал кнопку селектора.       — Сара. Назначь мне встречу с юристами. Я хочу ужесточить условия выплат. Если у нашей должницы такой… ресурс, она может платить и больше.