Благословение Силы

Для урока Се Лянь выбрал просторный зал с незастекленными окнами. Во времена, когда он сам был юнглингом, здесь занимались рисованием. Естественный свет и вид на белую громаду здания Сената способствовали творческому настроению, однако сегодня он использовал эту обстановку для других целей. Се Лянь принял позу для медитации, сидя лицом к десяти детям разного возраста. Занятия в смешанных группах обычно не проводились, но он воспользовался данной Юйши Хуан свободой действий, и пригласил только юнлингов, которые в последние дни относились к нему наименее настороженно. Отобранные им ученики, постелив циновки на гранитный пол, нетерпеливо ерзали. Се Лянь около часа втолковывал им, как чувствовать Силу в других живых существах, пока наконец не сдался под напором блестящих от любопытства глаз. — Лань Сычжуй, ты хотел что-то спросить? — Никак нет, мастер Се, — постеснялся мальчик, зато его бойкий товарищ тут же выпалил: — А это правда, что ваш брат — лорд ситхов? Се Лянь присмотрелся к говорящему. До попадания в Храм на лоб Цзинь Лина успели нанести клановую татуировку. Отметка, как и манера держаться, выдавали в ребенке наследника влиятельной семьи. Тысячелетиями Орден состоял из крестьян, найденных в самых отсталых и отдаленных частях галактики, но в последние лет тридцать юнлингами все чаще становились члены известных правящих династий. Это тревожило. — Должен напомнить, что джедаю непозволительно сплетничать, — наставительным тоном ответил Се Лянь. — Слухи наполовину состоят изо лжи, и, распространяя их, вы неизбежно оскверняете свои уста клеветой. — Но мастер Се, значит ли это, что в слухах всегда есть половина правды? — тихо поинтересовалась Нин Инин. Се Лянь помассировал точку между бровей, раздумывая над ответом. Лица детей излучали невинность. Возможно, через пару лет они ужаснутся, услышав самые грязные из ходивших о нем россказней, но пока в их глазах он был кем-то вроде персонажа из легенд Старой Республики, о котором можно пошептаться во время тихого часа. — Наверное, ты права, А-Нин, — признался Се Лянь, и дети подались вперед, забывая про осанку. — Ци Жун приходится мне пусть и не братом, но кузеном. И он действительно ситх, хотя никто не называет Ци Жуна лордом, кроме него самого. — А правда, что если мы будем много злиться, то тоже падем на Темную сторону? — молчаливый Лан Ин, устроившийся в дальнем конце зала, впервые подал голос. — Не думаю, что Ци Жун куда-то «падал», — уголок рта пополз вверх. — Вы представляете, что если нарушите правила, вас засосет в какую-то черную воронку, но Сила едина. Ситхи и джедаи обращаются к одной и той же энергии разными путями, как люди у ручья черпают воду каждый своим ковшом. — Мастер Се, это… не то, что написано в учебниках, — тактично поправил Лань Сычжуй. — Вы не согласны с тем, чему нас учат? — Ни в коем случае! — запаниковал Се Лянь, проклиная свой длинный язык. — Я только хотел сказать, что глупо считать злодеями всех, кто не следует постулатам джедаев. Можно стать преступником, используя Кодекс, или направить «тьму» во благо. Сила — это орудие. Ответственность за злые деяния ложится на руку, что ее направляет. — Вы поэтому уходили из Ордена? Чтобы использовать Темную сторону? — рот Мин Фаня в удивлении округлился. — Нет… — Се Ляню готов был взвыть от досады, но на комлинке пронзительно пропищал таймер. — Слава Небесам! Кхм, я хотел сказать, что наше занятие подошло к концу. Мне нужно спешить на встречу с канцлером. — Да прибудет с вами Сила! — вскочив на ноги, попрощались с ним дети. Поклонившись им в ответ, Се Лянь стремительно покинул башню юнлингов. Чтобы не задерживаться на территории Храма, он не стал спускаться в ангар и поймал такси. Белая полусфера была столь огромной, что с земли целиком не охватывалась взглядом. Несмотря на то, что в ближайшие дни заседаний не ожидалось, и сенаторы находились на родных планетах, всю парковку заняли спидеры постоянных служащих. Се Лянь шел пешком дольше, чем ехал, но это было даже кстати. Подобие прогулки помогло ему смириться с тем, что как только дети расскажут об их сегодняшнем «занятии» воспитателям, к юнлингам его больше не допустят. По крайней мере, в ближайшие несколько лет. Се Ляню повезло, что среди основных ценностей Ордена значились искупление и прощение. С момента его последнего визита в Сенате провели очередной ремонт. Первый этаж оформили прозрачными раздвижными панелями, коридоры украсили зеленью, которая считалась роскошью в загазованной атмосфере Небесной столицы. Новая секретарша в приемной Цзюнь У резко подскочила при виде Се Ляня и, не задавая вопросов, провела внутрь, будто важную персону. Канцлер сидел за огромным столом из натурального дерева. Вся галактика задабривала его подарками, и самые изысканные вазы, статуэтки, картины и бесценные бумажные книги ушедшей эпохи украшали его кабинет. Потолок, почти такой же высокий, как своды оранжереи в храме, заставляли Се Ляня чувствовать себя ничтожной букашкой. — Сяньлэ! Заходи, друг мой. Уже и не чаял тебя увидеть. — Простите, канцлер. Совет дал мне всего пять дней перед следующей миссией. — И как всегда накинул мелких поручений сверху, — понимающе хмыкнул Цзюнь У. — Присаживайся. Как твоя новая ученица? — Замечательная девушка, — сказал Се Лянь, занимая оббитое бархатом кресло. — Уверен, она быстро станет рыцарем. — Но не раньше, чем ты в свое время. Насколько я знаю, еще никто не побил твой рекорд. Се Лянь действительно прошел испытание в семнадцать, но не считал это достижением, учитывая, как сложилась его дальнейшая служба. Впрочем, возражать канцлеру он не стал. Цзюнь У был поверхностно знаком с джедайскими порядками и всегда лишь искал повод отвесить ему комплимент. Се Лянь считал это профессиональной деформацией. Все знакомые ему политики через слово либо льстили, либо угрожали. — Меня впечатлила твоя работа в Юйцзюньшань, — продолжил канцлер. — Особенно запись с выступления на городском собрании. — Запись?.. — Се Лянь резко похолодел и затараторил. — Я не знал, что там есть камеры. Прошу, поймите, мои цели были благими. Для общества Юйцзюньшань свойственно примитивное магическое мышление. Если бы не жестокость, человеческие жертвоприношения и пытки, я бы никогда не… «С этого дня считайте, что ваши старые боги мертвы». Над датападом Цзюнь У воспарила размытая бледно-голубая голограмма. Се Лянь стоял напротив старейшин, тыча пальцем в грудь самого длиннобородого старца. Незримые руки сдергивали со столов свитки и разрывали на куски прямо в воздухе. Глиняные таблички трескались, падая с городских стен. Сила, словно ветер, колыхала одеяния и волосы Се Ляня, превращая его в подобие злого духа. Местные жители, еле видные по краям голограммы, жались друг другу, будто испуганные животные. Голос Се Ляня, гремящий над ними, мало походил на человеческий. «Не знаете моего имени? Пеняйте на то, что дальше своего носа не видите! Я его Высочество наследный принц, и вы, толпа смутьянов, должны пасть передо мной на колени!» — Выключите, пожалуйста, — еле слышно попросил Се Лянь, прикрывая лицо ладонями, но в этот раз Цзюнь У не был к нему милосерден. «Слушайте! Отныне на этой земле не властны ни одни законы, кроме тех, что начертала моя рука. Молите о милости, ибо тот, кто откажет мне в службе, позавидует мертвым». Запись стихла, но Се Лянь просидел без движения еще какое-то время. Когда он все же решился открыть глаза, взгляд Цзюнь У показался ему как никогда мягким. — Ты был прекрасен, Сяньлэ. Жаль, что джедаи этого не понимают. Не волнуйся насчет записи, она есть только у меня и у купца, которого я попросил за тобой приглядывать. По факту канцлер признался, что приставил шпиона, но вид у него был столь невинным, что Се Лянь не посмел обвинить его в злом умысле. За прошедшие три года голову Цзюнь У сильнее обсыпало сединой, и когда-то черные волосы издалека казались серыми. Примерно так же выглядел император Сяньлэ, когда Се Лянь видел его в последний раз. Правда, в отличие от канцлера, отец никогда не говорил ему ласковых слов. — Спасибо. Если бы мне довелось прожить эти три года заново, я ничего бы не изменил, — признался Се Лянь. — Я верю, что жители Юйцзюньшань стали счастливее. Нищие получили кров, женщины — защиту, преступники — справедливый суд. Когда-нибудь они раскроют обман и проклянут меня, но если я спас хотя бы одну жизнь, оно того стоило. — Рад видеть, что ты совсем не меняешься, — улыбнулся Цзюнь У. — Куда Совет отправил тебя на этот раз? — Отследить украденную реликвию, — Се Лянь не сказал про Баньюэ, чтобы канцлер снова не приставил кого-то за ним «присматривать». — Надеюсь, ты справишься за пару месяцев. — Почему? — В этом году мы решили справить Праздник середины осени. — Но в Небесной столице нет сельского хозяйства, — удивился Се Лянь. — Я думал, этот день празднуют только крестьяне. — Я решил, что мы должны быть ближе к народу. К тому же, тебя давно не было. Джедаи в последнее время только и делают, что идут наперекор Сенату. Недоверие к ним растет по всей галактике, и — подумать только! — в некоторых мирах даже ситхов привечают с большей приязнью. Будь моя воля, я распустил бы ваш продажный Совет, но кто слушает старика-канцлера. Все, что я могу, это продемонстрировать наше единство на всю Республику. — Хорошо, я постараюсь приехать, — ответил Се Лянь. — Но вы слишком жестоки к Совету. Хотя я недостаточно хорошо знаю Ши Уду, чтобы ручаться за него, остальные магистры умны и верны нашему общему делу. — Тебе видней, — скривившись, сказал Цзюнь У. — По мне так с отъездом Мэй Няньцина эта шайка павлинов совсем распоясалась. — К слову о Грандмастере, — опомнился Се Лянь, — вы случайно не знаете, где он? — Нет. Как раз хотел спросить у тебя. Цзюнь У развел в руки стороны. Хотя у Се Ляня не было причин его в чем-то подозревать, шестое чувство подсказывало, что канцлер недоговаривает. Вернувшись в общежитие, он послал бывшему учителю сообщение. Месяцы спустя оно все еще горело «непрочитанным».