Благословение Силы

Притяжение на астероиде было слабеньким. Высаживаясь из шаттла, Се Лянь еле устоял, запутавшись в ногах, после чего предусмотрительно подал руку Ши Цинсюань. Стоящий на контрольно-пропускном пункте вышибала с бычьей шеей пропустил их внутрь без удостоверений личности, проверив только наличие кошелька и гравитационной подошвы. Купол над Призрачным городом был не толще дюйма, но уплотнялся на стыках, где размещались входы с несколькими шлюзами: одна задвижка схлапывалась за спиной, прежде чем открывалась следующая, чтобы не выпускать кислород. Как только они переступили последний порог, его ботинки и сапоги Ши Цинсюань издали синхронное «вжух», подключаясь к испещренному металлическими прожилками дорожному покрытию. Так как обслуживание пространства обходилось в миллиарды кредитов, содержать одноэтажные здания было невыгодно, а слишком высокие постройки могли сложиться пополам при скачках притяжения. В итоге весь город состоял из одинаковых трехэтажных домов. Прямые, часто разлинованные улицы лучами тянулись от стенок купола к центру, где скорее всего находилась резиденция ситха. Купол усиливал свет красного сгущения, окрашивая Призрачный город алым. Матовое небо давило на него, и Се Ляню хотелось поскрести ограждение ногтем, как скретч-слой на лотерейном билете. То там, то здесь он ловил на себе дыхание Темной стороны. Порочная энергия обступала его, словно хищные рыбешки — свалившийся в реку кусок мяса. Последний раз Се Лянь чувствовал себя также плохо рядом с Безликим Баем. — Мрачновато, но красиво, — прокомментировала рыцарь. Она бодро шла, глазея по сторонам и цокая каблучками. Похоже, нечувствительным к Силе здесь куда комфортней. Пока его спутница разглядывала контрабандистские бары и магазины, Се Лянь на ходу занимался дыхательной гимнастикой. За несколько минут он успокоился достаточно, чтобы воздвигнуть ментальный щит, на время отрезая себя от Силы. Только после этого он сумел сосредоточиться на деле. — Из какой части города поступил сигнал? — Из Центра, скорей всего, — Ши Цинсюань сверилась с коммлинком. — Связь ловит хорошо, значит, Мин-сюна держат в каком-то подвале с глушилкой. — Это может быть не он, — напомнил Се Лянь. — Я знаю. Но если он не здесь, то где? Совет не будет его искать. — Почему? — Он не из нашего храма, а с пика Цюндин. Только местный магистр Шень Юань может объявить Мин-сюна в розыск, но он говорит, что повода для беспокойства нет. Ага, конечно! Как заглянул ко мне месяц назад, с тех пор ни слуха, ни духа. Ши Цинсюань была так взвинчена, что снова вцепилась в веер, и пластиковые пластинки затрепетали, как пчелиные крылья. Се Лянь не стал расспрашивать ее, но глубоко призадумался. Путь из Небесной столицы до дальних рубежей занимал недели, а то и месяцы, поэтому еще во времена Старой Республики во Внешнем Кольце возвели девять «пиков» — аванпостов. Иногда джедаев откомандировывали туда не несколько лет, как Фэн Синя и Му Цина на Аньдин в начале их службы, но чаще воспитывали собственных юнлингов. Се Лянь ни разу не слышал, чтобы рыцарь с пиков покидал Внешнее Кольцо достаточно часто, чтобы подружиться со столичной журналисткой. По мере приближения к центру города заведения становились все более специфическими. Когда они проходили мимо клиники, бегущая строка над которой рекламировала нелегальные модификации тела, курящая на крыльце женщина громко сказала подруге: — Глянь. Это что, Зеленый Фонарь? — Чтоб этот трус в Призрачный город нос сунул? Не может быть. — Но как похож-то… Се Лянь отвел глаза, надеясь, что Ши Цинсюань их не услышала, но рыцарь красноречиво прочистила горло и задала любимый вопрос юнлингов: — Мастер Се, а правду говорят, что Зеленый Фонарь — ваш брат? — Да, — признался Се Лянь, не углубляясь в подробности. — Надо же. А я всегда думала, что это росказни недоброжелателей. Выходит, слухи не лгут? — Смотря какие. — Вы действительно заставляли жителей Юйцзюньшань возводить себе храмы? — Кхм, а что там у вас мигает? Ши Цинсюань опустила взгляд на дисплей включенного коммлика, который все это время несла на ладони. Красное уведомление растянулось на весь экран. — В пятидесяти метрах от нас еще один джедай. Здание, напротив которого они остановились, отличалось от типовых домишек: широкие ступени вели на резное крыльцо, увенчанное золотой статуей архаичного, сулящего богатство божества. Под косяком раскачивались деревянные таблички. Хотя корявые надписи были нечитаемы, остальные детали от круглых фонарей под крышей до завешанного бусами входа, однозначно отсылались к стилю Империи Сяньлэ. — Это игорный дом, — сообщил Се Лянь. — Так что, какой-то джедай заглянул сюда на партию в бридж? Брат бы предупредил, что мы не одни, будь кто-то на миссии. — Не знаю, но лучше проверить. Призрачный город беспрестанно освещался то одним, то другим красным солнцем, и понятие времени суток в нем фактически отсутствовало. Хотя стандартный циферблат сошелся на полуденной отметке, казино было переполнено. Вооруженные мужчины толпились у барной стойки, а на балконе второго этажа расселись скучающие зрители. В дальней, самой тихой, стороне зала раздавали сабакк. На эту игру в тайне подсаживались многие члены Ордены, включая гранд-мастера Мэя, но, прислушавшись к Силе, Се Лянь не обнаружил среди участников нужной ауры. Отыскать джедая среди зевак также не удалось: мало того, что люди стояли слишком близко друг к другу, так еще и Темная сторона действовала на его способности, как магнит на стрелку компаса. У правой стены щелкали классические рулетки, слева переливались табло автоматов — как только на запущенной рычагом бесконечной ленте выпадало три одинаковых знака, на поддон с метровой высоты сыпались гроздья золотистых кредитов, заставляя победителя собирать их ползком, словно собака объедки. Такое случалось достаточно часто, но зрелище не привлекало внимания. Все взгляды устремлялись к прямоугольному столу в центре зала. На глянцевой столешнице не было ничего, кроме стакана и двух игральных костей. Тощий крупье в белых печатках демонстративно выложил вдоль бортика стопки фишек, прежде чем объявить: — Ставка казино — полмиллиона кредитов. — Отдам пять граммов коаксиума, — сказал полноватый мужчина в костюме пилота. Подтверждая свои слова, он достал из кармана колбу с мизинец длиной, внутри которой ярко светилась голубая крошка. Ближайшие к нему зеваки отошли подальше, прижимаясь к стене, будто это помогло бы им в случае взрыва: если коаксиум дестабилизируется, на воздух взлетит весь игорный дом. Когда мужчина бережно опустил колбу на стол, крупье подтвердил: — Ставка принята. Перешептывания смолкли. Стоящие у автоматов лудоманы прервались, не разжимая пальцев на рычаге. Замерла рулетка. Даже лампы, казалось, перестали гудеть, когда пилот бросил в кости в стакан. В полной тишине они раз за разом бились о стенки. Мужчина шевелил губами. Крупье уже заметно запрягся, но не успел поторопить игрока. Пилот бросил кости на стол. — Шесть и пять. — Карк! — выругался пилот, стукнув кулаком по столу и чудом не разбив склянку с коаксиумом. — Я отыграюсь. Пять тысяч кредитов! — Ставки меньше десяти не принимаются. — Тогда пять тысяч и плазменная винтовка. За нее на рынке и семь выручить можно, — он потряс закрепленным на бедре орудием. — Не принимается. — Почему? Се Лянь заметил, что крупье зажал под столом тревожную кнопку, но расставленные по залу охранники в масках почему-то не отреагировали ни на сигнал, ни на очередной удар мужчины по столешнице. Когда склянка звякнула, Ши Цинсюань потянула его за рукав, предлагая покинуть казино, но Се Лянь словно прирос к полу. — Не принимается, — повторил крупье и протянул ладонь, предлагая положить на нее склянку. — Нет, подожди… — пилот заметался, хлопая руками по карманам, пока не вытащил ключ-карту. — Ставлю мой крестокрыл! — Не принимается. — Что?! Да как ты смеешь?! Я же видел, как мужик до меня ставил под! Чем он лучше меня? — Этот человек был гонщиком, — полный издевки низкий, бархатистый голос заполнил весь зал и заставил внутренности Се Ляня ухнуть вниз. — На этом поде он выиграл сотню заездов, а кому сдалось твое ржавое корыто? — Градоначальник, — восхищенно зашептали зрители по всему игорному залу. — Кровавый Дождь! — Вот это красавчик! — Ситх, — ужаснулась Ши Цинсюань, вжимаясь в его спину полной грудью. Се Лянь молчал, вглядываясь в спускающегося по лестнице мужчину в красном. Темная, нестабильная аура окутывала его плотным коконом. Сила пульсировала, волнами расходясь от него во все стороны. Мощные сапоги с гулом опускались на обитые металлом ступени, и каждый шаг сопровождался мелодичным звоном цепей. Кайбер-кристалл пылал в круглой прорези на рукояти лазерного меча, словно алый глаз. Пилот оттянул пальцем воротник. Потенциал в Силе у него был примерно как у Ши Цинсюань. Возможно, манипулируя костями в воздухе, он выигрывал достаточно часто, чтобы рискнуть. Неизвестно, зачем ему понадобился миллион, но игрок буквально излучал отчаяние, и когда Хуа Чэн сошел с лестницы, выкрикнул сорванным голосом: — Ставлю свою дочь! — Что? — девчушка из толпы выпучила глаза, но не успела ничего предпринять, как ситх, криво улыбаясь, ответил: — Принято. Пребывая в глубоком шоке, Се Лянь наблюдал, как вышибалы в масках зажали девушку с двух сторон. Вместо того чтобы вырываться, она обмякла, повиснув в их руках. Отец даже не обернулся на нее, снова загружая кости в стакан. Он уже приподнял локти для броска, когда из толпы выскочил молодой человек с прямыми бровями вразлет. — Да как так можно! Ставить собственную дочь, как какую-то вещь! Ты не отец, и не мужчина, а дерьмо банты! А ты, ситх, как смеешь попирать законы Республики? — Мастер Се, это что, ваш бывший падаван? — произнесла Ши Цинсюань ему на ухо. — К сожалению. Смешок Хуа Чэна кого угодно заставил бы покрыться мурашками. — Надо же, какой смелый тушканчик. Уж не принц ли Юнъаньский почтил нас своим присутствием? — Что? — лицо Лан Цяньцю вытянулось. — Нет, это не я! Откуда ты… Цокнув, Хуа Чэн дернул средним и указательным пальцем вверх, без усилий заставляя юного принца взмыть к потолку. От удара лампы моргнули и загудели, треснула одна из панелей, но Лан Цяньцю удержался от вскрика. — Играй, — скомандовал Хуа Чэн пилоту. Не сразу поняв, что обращаются к нему, растерянный мужчина все-таки бросил кости. Упав на стол, они клацнули, как затвор механического пистолета. — Единицы, — огласил невозмутимый крупье. — Невозможно, — голос пилота был еле слышен, но когда вышибалы потащили его к выходу, он взревел в лицо Хуа Чэна: — Невозможно! Это ты сделал! — Я, — ситх наклонился к нему, довольно щуря единственный глаз. — В мой игорный дом пачками прут фокусники вроде тебя, но игроки меряются удачей, а не Силой. Следующему, кто попытается меня обмануть, я сверну шею по щелчку пальцев. Всем понятно? Пилота вывели из зала вместе с дочерью, и никто не осмелился спросить, что с ними будет. Пока ситх отвлекся, Лан Цяньцю попытался освободить себя усилием воли, но его возможности были смехотворны по сравнению с подавляющим могуществом Хуа Чэна. — Снова ты, — заметил ситх копошение юного рыцаря. — Новая ставка казино — безмозглый джедай голубых кровей. Если победите меня в честной игре — забирайте его, и делайте, что хотите. Кто рискнет? — Так этой джедайской мрази и надо! — выкрикнул родианец на втором этаже, и запустил в голову Лан Цяньцю стеклянный стакан. Толпа загалдела. Так как Хуа Чэн не осадил родианца, еще несколько посетителей стали швырять в Лан Цяньцю, чем придется. Даже с такого расстояния было видно его разбитую бровь. — Как у вас с удачей? — малодушничая, спросил Се Лянь. — Когда как. То везет, то нет, — ответила Ши Цинсюань. Се Лянь выдохнул и сбросил невидимый барьер, заставляя Хуа Чэна резко повернуться в его сторону. Взглянув на ситха в ответ, он объявил: — Я в игре.