У меня тоже есть крылья

Styx — Boat on the river

Леви

      В последний раз Леви видел сестру в Подземном городе несколько месяцев назад, да и то мельком, когда под конвоем разведчиков они зашли в барак, чтобы собрать скудные личные вещи перед отправкой в штаб на поверхности. Это было словно в прошлой жизни. Изабель вихрем пронеслась по комнате, сметая без разбору всё нужное и ненужное в холщовый мешок. Фарлан, сосредоточенно хмурясь, выбирал лишь самое необходимое из своих немногочисленных пожитков. Тогда они были живы. Стоп. Леви запретил себе вспоминать об этом и терзаться сожалениями. Сейчас было важно сосредоточиться на сестре — единственном оставшемся близком ему человеке. Его семье. Его родной крови.       «Я скоро вернусь», — небрежно бросил Леви. «Слушайся Карину и не выходи лишний раз наружу».       «Леви, вас схватила полиция?» — в ужасе шептала пожилая женщина. «Вас отправляют в тюрьму?».       «Нет. Мы решили вступить в разведкорпус».       Карина раскрыла рот от удивления. Элис же хмуро смотрела на него, кажется, чувствуя некую фальшь в словах.       «Всё. Мне некогда. Мелкая на вас пока не вернусь», — Леви подпустил лёгкую угрозу в голос и, больше не глядя на женщин, легонько сжал плечо Элис.       Теперь он понятия не имел, куда деть десятилетнего ребёнка: при разведкорпусе детей не держали, а оставлять её в трущобах под присмотром проститутки и очень старой женщины не казалось разумным и безопасным. Вопрос при этом не терпел отлагательств: с их последней встречи прошло уже довольно долгое время, и Леви нервировало, что он, по большому счету, бросил Элис под землёй. А учитывая тот факт, что в прошлом Леви знатно насолил своими похождениями как подземным бандам, так и ещё столичным толстосумам, его спина покрывалась холодным потом от мысли, что будет, если все его враги вдруг разом додумаются отомстить ему через сестру. Надо было срочно что-то решать.       Однако так ничего и не придумав толкового за несколько дней, Леви пришёл к выводу, что ему лучше всего расспросить об этом свою новую знакомую — Ханджи Зое. Девушка была явно чокнутой и бестолковой, но зато общительной. И уж точно не косилась на него с подозрением, как большая часть солдат, а даже наоборот, предпринимала попытки сойтись поближе. Так что новоиспечённый разведчик подкатил со своим вопросом к Зое за завтраком.       — Эй, очкастая! — как можно дружелюбнее протянул Леви, ставя свою миску с кашей на столик, где сидела Ханджи. — Ты же вроде наукой занимаешься? — он перекинул ногу через скамью и изящно воссел напротив девушки.       — Ух ты! — у Ханджи сразу же загорелись глаза. — Сам Леви решил со мной заговорить! А что тебе наука? Заинтересовало происхождение титанов?       — Нет. Мне достаточно знать, как срезать мясо с их вонючих костей, не заляпавшись при этом. Ты мне лучше скажи, где вы, жители поверхности, учитесь?       — Жители поверхности! Да ты сноб!       — Тц. Ты не в состоянии ответить на простой вопрос? — очкастая раздражала невыносимо, неужели так сложно просто дать ему информацию, без длинных диалогов и пространных объяснений?       — Ну, лично я училась в Айнрихском университете, но это довольно дорогое заведение и туда сложно попасть. А зачем тебе? Хочешь получить-таки образование? — хитро прищурилась Ханджи.       — Вот ещё. Мне нужно куда-то пристроить… Младшую сестру, — еле слышно процедил Леви. Ему было не очень-то приятно говорить о личном, но другого выхода он не видел.       — Ого! Так у тебя есть сестрёнка? — тут же заорала на всю столовую Ханджи. — Сколько лет? Как зовут?       — Да тихо ты! — шикнул Леви. Все его опасения подтвердились. Он заметил, что сидящий за соседним столом разведчик навострил уши и даже забыл про яичницу, которую до этого с аппетитом уплетал. — Нужно заведение, включающее, помимо обучения, еще и проживание. Типа вашего кадетского, но не военного. Для девочек десяти лет. Чтобы она была под присмотром, пока я здесь. Ну и недорогое.       — Хм, хороший вопрос… Так-то у нас есть лицеи с пансионом, но они обычно очень дорогие, для девиц из знатных родов. Ну, знаешь ли, чтобы их там учили, как музицировать, танцевать на балах и находить себе достойную партию, — девушка хихикнула. — Обычные школы, получается отпадают. Может, отдать её на обучение какому-нибудь ремеслу? — Ханджи накидывала варианты, раздражающе шумно прихлёбывая чай. — Шить шляпы, печь торты… Но это тоже недёшево, тебе придётся оплачивать её проживание при семье мастера. Ещё не факт, что девочку из катакомб возьмут к себе, — очкастая с опаской покосилась на него. Что и говорить, стереотипы об отбросах из трущоб были сильны в верхнем мире. — Так. Под твой запрос только женский монастырь подходит, — она снова засмеялась. А потом вдруг резко стала серьёзной. — Хотя знаешь, а ведь действительно неплохой вариант. В каждом городе есть заведения от разных религиозных культов, которые предлагают обучение для…кхм…небогатых или сирот. В Тросте, например, точно есть женский пансион при Санта-Розе. Это старинный собор «людей креста» — религия ещё из времён до стен. Образование там, конечно, специфическое, но зато дёшево…       — Предлагаешь сделать из моей сестры монахиню? — поднял брови Леви.       — Сан принимать вообще не обязательно, просто обучение ведут служители церкви, в отличие от светских школ.       — А эти монашки, случаем, не промоют мозги моей сестре всякой религиозной хренью?       — Промыть не промоют, но смирению научат точно, — хмыкнула Ханджи, откусывая хлеб с маслом. — Да они нормальные в целом. Я слышала, что там обучают древним языкам и даже немного медицинскому делу. Многие оттуда становятся сёстрами милосердия и помогают, в том числе, нашим солдатам в госпиталях. Согласись, дело нужное. И к тому же всяко лучше, чем этот новомодный культ Стен…       Леви недоверчиво хмыкнул и погрузился в раздумья. Сейчас они находились в герминском штабе разведкорпуса — в южном районе стены Сина. Значит, нужно каким-то образом добраться до Митры, забрать Элис из трущоб и быстро обернуться до Троста. Леви пока не слишком хорошо ориентировался в расстояниях между стенами, но одним днём это путешествие точно не провернуть. К тому же, для начала хорошо бы вообще съездить в эту Санта-Розу, посмотреть и договориться, чтобы они приняли мелкую к себе. А времени совсем нет. Парень чуть не взвыл от бессилия: наверняка ещё требовалось оформить кучу бумаг и документов, чтобы по-человечески жить на этой чёртовой поверхности. А у них с сестрой даже фамилии не было.       — Сходи к Эрвину, может, он чего подскажет или содействие окажет, — проницательно заметила Ханджи, наблюдая за его мыслительным процессом.       — Без тебя бы не догадался, — буркнул Леви, всё еще думая о сестре. После смерти капитана Флагона в последней злополучной экспедиции, он как-то естественно был закреплен за Эрвином. Леви после вылазки за стену избегал его и совершенно не горел желанием о чём-то просить белобрысого. Только сейчас речь шла о безопасности сестры. Кажется, действительно придётся тащиться к капитану, как минимум чтобы выбить себе выходные для транспортировки Элис. А как максимум — ему нужна помощь со всей этой хренью.

Эрвин

      После экспедиции за стену, как обычно, настал период краткосрочного отдыха для солдат и бесконечной бумажной канители для офицеров. Часть разведчиков восстанавливалась, проходя лечение в госпиталях, остальные использовали положенные дни отгулов, чтобы съездить повидаться с семьями. И очень многие, начиная от рядовых и заканчивая руководством, пропадали на несколько дней в местных тавернах, топя ужас от встречи с титанами и боль от потери товарищей в сладком вине.       Что касается капитана Эрвина Смита, то он с головой уходил в работу. Эрвин Смит был совершенно незаменимой фигурой в глазах начальства — Кита Шадиса, ведь, помимо безупречных боевых навыков, капитан обладал не по годам светлым умом, ораторским искусством, способным повести за собой даже упавших духом солдат, и, что не менее важно в военной организации, талантом в делах бюрократических. Эрвин воспитал в себе аккуратность при работе с документами, граничащую с дотошностью. В отчётах он выверял всё до запятой, в служебных записках не терпел небрежности и сокращений, никогда не подписывал приказы не глядя, внимательно вчитываясь в содержимое и заставляя подчинённых переделывать документ, если туда вкрадывалась какая-нибудь ошибка, чем доводил до белого каления немногочисленных секретарей разведкорпуса. Могло показаться, что поборник железной дисциплины Эрвин Смит лишён чувств, но это было далеко не так. Несмотря на свою приверженность к военно-бюрократической дисциплине, к одному делу он подходил без опоры на методички и шаблоны.       Эрвин оторвался от папок на письменном столе и с хрустом потянул затёкшую спину. Еще только утро, а он уже переделал множество дел. Осталось самое неприятное, но самое важное — дописать и отправить похоронки родственникам погибших в последней экспедиции солдат его отряда. Эрвин выудил из кипы бумаг список с именами, пододвинул поближе чистые листы, стопку конвертов, чернильницу и сургучную печать. Что ему не требовалось, так это папки с личными делами его подчинённых. Капитан знал биографии и характер каждого своего солдата, поэтому написание похоронных писем отнимало больше времени, чем могло бы при официальном подходе к этому делу, однако Эрвин чувствовал горькое удовлетворение от проделанной работы. Словно он таким образом, фигурально выражаясь, отпускал павших товарищей. Каждый солдат заслуживал тёплого слова. Каждая жертва не должна была кануть в Лету.       Он уже заканчивал работу, закрепляя печатью сургуч на последнем конверте, когда дверь кабинета внезапно распахнулась.       — Эй, Эрвин, — лениво протянул его новый подчинённый, без стука заходя в комнату.       — Доброе утро, Леви. Как поживаешь?       — Приемлемо. Есть вопрос, — как всегда, хмурый взгляд серых глаз сверлил Эрвина насквозь.       Он молча указал Леви на два кресла у шкафа с папками и книгами, и сам вышел из-за стола, чтобы сидеть с ним на равных. Интуитивно Эрвин понимал, что это важно для бывшего разбойника и поможет завоевать его доверие.       — Слушаю тебя, Леви, — сказал он, когда оба сели друг напротив друга.       Леви напряжённо сцепил пальцы рук и повертел большими пальцами. «Нервничает», — отметил про себя Эрвин.       — В Подземных катакомбах у меня осталась младшая сестра, — сходу выдал парень.       Густые брови Эрвина поползли вверх. Вот это да. О наличии сестры ему было совершенно неизвестно, он был уверен, что Фарлан и Изабель являлись самыми близкими Леви людьми. Глупо, конечно. Наверняка у него оставались родственники в трущобах. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, зачем к нему явился этот парень — ему нужно было вытаскивать сестру из Подземного города.       — Сколько ей лет? — деловито спросил Эрвин.       — Десять.       — Хм, совсем маленькая.       — В кадетское я ее отправлять не собираюсь, — сразу ощерился Леви.       — Я и не предлагал.       — Ей нужно где-то жить и учиться. А еще как можно скорее покинуть трущобы. Без меня ей там находиться опасно, — Леви мрачно зыркнул на него, словно это была вина Эрвина. — Очкастая мне посоветовала некий монастырь за завтраком…       — Ты про Ханджи?       — Да. Так вот, Санта-Роза в Тросте.       — Кажется, в военных госпиталях довольно много сестер оттуда. Это всё, что я знаю.       — В том числе. По словам Зое, это женский монастырь с лицеем и пансионом.       — Так что ты хочешь, Леви?       Парень нахмурился и отвёл взгляд.       — Я не успею довезти её до Троста за три дня положенных отгулов. По правде говоря, я не думаю, что справлюсь и за пять. Нужно написать этим монашкам, заплатить за обучение и купить одежду… Даже если отправиться в Трост, не дожидаясь их ответа… Короче, мне нужны дополнительные дни отгулов в счет будущих экспедиций, — сухо закончил Леви.       — Мы такое стараемся не практиковать, ты можешь потратить отпуск и погибнуть в следующей экспедиции.       — Я не погибну, — отрезал Леви. — А ещё было бы неплохо ей переночевать в штабе, пока мы близко к центру. Мелкая не выдержит путь от Митры до Троста без перевалочного пункта. Впрочем, если нельзя, придётся потратиться ещё и на гостиницу, гулять так гулять.       Эрвин посмотрел на своего подчинённого и задумался. Оставлять на ночлег в казармах родственников и детей было запрещено. Однако в спокойные дни после закончившихся экспедиций, когда все оставшиеся в живых были немного на взводе, многие разведчики нарушали это правило, встречаясь с жёнами или родными на территории штаба. И начальство смотрело на это сквозь пальцы. Эрвин мог пойти навстречу Леви и таким образом сделать его ещё более лояльным разведкорпусу. Если что, с командующим Шадисом он разберётся. Эта цель оправдывала небольшое нарушение военного устава. Тем более парень так и не пришёл в себя от потери товарищей, в которой косвенно был виноват и Эрвин.       — Хорошо, Леви. В виде исключения мы сможем один раз приютить твою сестру. Поселим её с девушками, работающими при кухне. Это всё?       — Да… командир, — немного насмешливо протянул он, поднимаясь с кресла. От Эрвина не укрылась тень облегчения на угрюмом лице. На мгновение Смита посетили сомнения — что, если бывший разбойник просто сбежит обратно в Подземный город и вернётся к прошлой жизни? Лишь на мгновение.       — Как ее зовут? — спросил Эрвин.       — Элис.

Элис

      В Подземном городе пыль была неотъемлемой частью существования: в воздухе, на людской коже, в волосах. Окна в домах всегда имели мутный вид, пол приходилось подметать по два раза на дню, протирать задрипанную мебель вообще казалось делом безнадёжным — грязь мгновенно оседала обратно. И тем не менее практически всё своё свободное время Элис посвящала этому заведомо провальному занятию. Она махала веником и влажной тряпкой до тех пор, пока руки не начинали отваливаться, и только это физическое утомление не давало тревоге за брата и его друзей окончательно раздавить её. «Леви может вернуться в любой момент, пусть будет чисто к его приходу!» — рассуждала она про себя. От чтения пришлось отказаться — Элис не могла запомнить ни строчки, мысли то и дело возвращались к тому дню, в котором Леви покинул катакомбы и ушёл на поверхность с солдатами разведкорпуса.       Разведкорпус. Люди с крыльями за спиной. Они сильно отличались от полицаев с их единорогами, хоть Элис и видела разведчиков мельком и издалека. Прежде чем, повинуясь инстинкту, укрыться во внутренних комнатах барака, она успела заметить, что походка у них совсем другая — упругая, словно мышцы под кожей всё время напряжены, и осанка такая, как если бы у них и правда росли крылья из лопаток.       — Птичка моя, ты становишься такой же чокнутой чистюлей, как и твой брат, — пропела мадам Лаванда, проходя мимо неё к столу в общей комнате. Женщина достала свои вишневые сигареты, облокотилась бедрами на подоконник и закурила, старательно выгоняя дым в раскрытое окно. Тем не менее комната сразу наполнилась горько-сладким ароматом. — Я тоже волнуюсь за них, — помолчав, продолжила мадам Лаванда. — Это, конечно, не военная полиция, но, по мне, так ещё более мутная организация.       — Почему Леви решил стать разведчиком? — раз в сотый спросила Элис.       — Ничего он не решил! Взяли его и наших друзей за… Уж явно не по своей воле ребята туда отправились, — они обсуждали это уже много раз, и всё равно каждый вечер, перед тем как женщина уходила в бордель, они сидели и бесконечно гадали, когда вернутся Леви, Изабель и Фарлан. Мадам Лаванда особенно беспокоилась за последнего, своего любимца и защитника, как она его называла. Элис даже думала, уж не родственники ли они часом, но это не афишировалось, как и многие другие секреты этого дома. Она также чувствовала страх, беспокойство за брата и… Любопытство. Её манила и волновала жизнь на поверхности. Элис старательно выспрашивала у Лаванды про разведчиков.       — Ты уже встречала этих людей раньше?       — Не доводилось. У нас тут монополия военной полиции, ничего не поделаешь, — женщина глубоко затянулась и затушила сигарету. — Сегодня попробую ещё порасспрашивать Уильяма, — последнее она пробормотала себе под нос.       Элис догадывалась, что мадам Лаванда старается выведать у своих клиентов подробности авантюры их банды на поверхности, но пока не слишком успешно. На данный момент они лишь получили более чёткое представление о том, чем занимается этот разведкорпус, но не более.       Дни проходили за днями, новостей по-прежнему не было. Три женщины продолжали жить свою незамысловатую жизнь: мадам Лаванда уходила каждый вечер в бордель, бабка Карина сидела и вязала носки и жилеты, а Элис слонялась по дому, боясь потерять остатки разума от тоски по брату. В редкие походы на улицы Подземного города девочка вглядывалась в толпу, безрезультатно ища троих ребят.       …Он вернулся через несколько месяцев в новой солдатской форме и без своих друзей. Элис в этот момент сматывала пряжу в клубки, когда услышала скрип сапог на пороге барака.       — Брат! — выдохнула она, быстро поднимаясь на ноги. Зелёный клубок скатился с её колен, и нитка змеёй заскользила по полу.       На Леви был такой же зелёный плащ с крупной пряжкой на плече, грудь стягивал ремень, другие же ремни плотно обхватывали бедра и скрывались внутри высоких сапог. У Элис перехватило дыхание от незнакомого образа брата, он словно стал выше ростом. Леви хмуро осмотрел комнату, и его взгляд остановился на девочке.       — Мелкая, — вместо приветствия сказал он.       Мадам Лаванда и бабушка Карина незамедлительно появились в поле зрения и тоже ахнули от вида своего соседа.       — Леви! Где…ребята? — выдавила из себя Лаванда. — Все хорошо?       — Мертвы.       Воцарилась тишина. Все четверо на мгновение застыли, лишь громко тикали механические часы на стене. Потом бабка Карина охнула и рухнула на ближайший стул. Элис и Лаванда потрясённо смотрели на Леви.       — Что случилось? — наконец тихо спросила последняя.       — Титаны, — так же коротко бросил брат.       — Титаны? — тупо переспросила мадам Лаванда. — Вы были за стенами?       — Да. Это была разведмиссия. Изабель и Фаралана сожрали титаны, — Леви тяжело сглотнул, Элис могла видеть, как дернулся вверх-вниз его кадык.       — Какая к чёрту разведмиссия, Леви? — угрожающе начала Лаванда. — Ты хочешь сказать, что вы все правда решили стать разведчиками? Солдатами?       — Нет. У нас была своя миссия. Она провалилась. Теперь…только я разведчик.       — Ты в своём уме? Что ты такое несёшь? Решил поиграть в солдатиков и тебе понравилось? — мадам Лаванда все повышала и повышала голос. На стуле тихонько всхлипнула бабка Карина.       — Зачем? Леви, зачем? На кой чёрт вы туда попёрлись? Я понимаю, что вас схватили эти чокнутые с крыльями, но неужели сбежать не могли?       — Угомонись, Лаванда.       — Угомониться? О чём ты говоришь? Изабель и Фарлан погибли за чёртовыми стенами, а ты мне говоришь угомониться?!       Мадам Лаванда очень долго кричала, а бабушка Карина очень долго плакала. Леви отвечал односложно и неохотно, но Элис поняла суть из его ответов — ребята погибли в сражении с титанами, потому что хотели прямо в экспедиции провернуть какой-то свой план, но всё пошло не так. Комната поплыла перед глазами, по щекам катились тихие слезы. «Изабель. Я так её ненавидела, а сейчас её нет. Совсем нет. Как и Фарлана. Как и нашей мамы». Чувство стыда за то, что она хотела, чтобы друзья Леви исчезли из его жизни, переполняло Элис. Вдруг это её тёмное желание так воплотилось в реальность? Само её появление на свет когда-то убило маму, маму Леви, теперь и самые близкие друзья брата мертвы. Немыслимо. Погрузившись в горькие раздумья, Элис не сразу заметила, что в комнате снова наступила тишина.       — Мелкая, — позвал брат. — Быстро собирай свои вещи, мы уходим.       — Что? — взвизгнула мадам Лаванда. — Ты и сестру собираешься угробить на поверхности? Может, и её хочешь в разведчики записать? — лицо женщины неприятно потемнело.       — Хватит пороть чушь! Предлагаешь мне её в шлюхи записать в вашем борделе? Она будет жить на поверхности, — на щеках у Леви заходили желваки.       — И где же это, позволь спросить? Вместе с солдатьём? Ребёнку не место с этими ублюдками! — уж у мадам Лаванды было нелицеприятное мнение о служивых людях, будь то полицейские или разведчики — неважно.       — Нет, чёрт тебя дери! — не выдержал брат. — Она будет учиться в…специальном месте.       — Ты хочешь отдать нашу Элис? — тихо спросила бабка Карина. — Куда?       — Я не брошу сестру, — цедил сквозь зубы брат. — Тут ей точно не место. Раз появилась возможность вылезти с этой помойки. Она будет учиться при монастыре.       Мадам Лаванда на это выразительно фыркнула, демонстрируя своё отношение к религиозному образованию. Элис читала о монастырях; в своих книгах: туда отсылали сирот, и обычно там им было холодно и одиноко. Потом сиротки встречали мужчин сильно старше и обретали женское счастье.       — Ах, помойки значит! Что-то не принесла вам счастья эта ваша поверхность, как я погляжу, — выплюнула мадам Лаванда. В её голосе была боль, какой Элис ещё никогда не слышала. Неужели из-за Фарлана?       Леви глубоко вздохнул и отвернулся от Лаванды.       — Мелкая. Марш собирать вещи.       — Прекрасно, Леви! Проваливай! Смотри, не пожалей! — женщина выхватила сигарету из своего портсигара и агрессивно чиркнула спичкой. Знала, что брат ненавидел, когда курят в доме. Только это теперь больше не его дом. «А где мой дом?» — подумала Элис.       — Я помогу тебе собраться, птичка, — тихо проговорила бабка Карина. Она никогда не спорила с Леви.

Эрвин

      Май выдался на редкость дождливым и холодным, что значительно подпортило всё впечатление от опробованного в последней экспедиции нового построения. Во время дождя сигнальные ракеты были практически бесполезны, а шумовые гранаты годились только для определения положения отрядов. Эрвин закончил писать отчёт для Шадиса, чтобы он впоследствии передал его Закклаю. Так уж сложилось, что на данный момент, самая главная победа во всех вылазках разведкорпуса — это остаться в живых. А также получить финансирование на следующую экспедицию. Эрвина Смита это категорически не устраивало. Он возлагал большие надежды на свой «человеческий радар» и испытывал раздражение, что всё равно новая тактика ограничена погодными условиями. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Нужно было что-то менять в базовых задачах разведки. Или возвращаться к истокам. Разведка не должна ставить своей целью тупое уничтожение как можно большего количества титанов, но сбор информации, изучение самой природы врага — вот что самое главное в вылазках за стены. Первые кирпичики уже заложены, осталось медленно двигаться к своей цели — присоединение к разведкорпусу Ханджи Зое и Леви было крайне важным для дальнейшей работы.       Эрвин захлопнул папку с картами и привычным движением размял плечи. На улице вечерело. Дождь закончился, но пронизывающий ветер и совершенно не весенняя прохлада остались. Нужно было хотя бы час потренироваться с УПМ, пока не село солнце. Капитан никогда не пропускал тренировки, сколько бы корреспонденции, требующей его внимания, ни скапливалось на столе. Натянув на себя ремни и надев куртку, Эрвин спустился во двор штаба. Места для тренировок на базе, расположенной так близко к центру, было мало, не то, что в тренировочном центре внутри стены Мария, но форму надо было поддерживать хоть как-то.       Он уже закончил маневрировать и утирал пот со лба, когда услышал скрип ворот штаба. Во дворе показался Леви, ведущий под уздцы небольшую гнедую кобылку, верхом на которой сидела маленькая девочка. Эрвину стало любопытно взглянуть на сестру своего нового солдата, и он не мог отказать себе в удовольствии подойти к этой странной паре.       — Леви, — кивнул он вместо приветствия. — Как твоя миссия?       — Как видишь, — холодно ответил Леви. — Эй, мелкая, это капитан Эрвин Смит.       Он бросил взгляд на гостью разведкорпуса. «Мелкая» выглядела явно вымотанной путешествием. Девочка была совсем крошечной, худенькой и бледной, но серо-зелёные глаза оглядывали казармы с любопытством. На ней было надето темно-синее платьице, белоснежные чулки и ярко-красные туфельки. Длинные чёрные волосы заплетены в тугую косу, а голову покрывала небольшая соломенная шляпка. Как и Леви, Элис имела вид необычайно опрятный. Брат и сестра были и похожи, и не похожи одновременно.       — Здравствуй, Элис, — доброжелательно улыбнулся Эрвин.       — Здравствуйте. Вы знаете мое имя? Это Леви рассказал? — тут же начала сыпать вопросами девчонка.       — Эй, мелкая, ты тут на птичьих правах, так что двигаем к казармам, — тут же осадил сестру Леви.       — Мы везде на птичьих правах, — фыркнула Элис. — А это у вас УПМ?       — Я что тебе сказал? Завтра рано вставать, — Леви уже тянул лошадь к хозяйственным помещениям.       — Мне так хочется посмотреть, как разведчики летают…       Но Леви уже отвел лошадь далеко. Тут внезапно Эрвин заметил, что с ноги девочки соскользнул и со стуком упал на щебень красный башмачок. Видимо, расстегнулся ремешок.       — Леви! Туфелька! — вскрикнула в непритворном ужасе девочка.       — Тц, тихо ты! Никуда она не денется. Расшумелась, — и Леви быстро подобрал обувь и неожиданно бережно надел на ногу сидящей на лошади, сестры. И так же быстро снова двинулся в сторону конюшни.       Эрвин усмехнулся. Способность привязываться к людям — ценное и в то же время болезненное качество для разведчика. Он покачался с мыска на пятку, раздумывая, и внезапно принял решение.       — Леви! — он догнал парня у конюшни. — Как закончишь, зайди ко мне в кабинет.

Элис

      — Подъём, — спокойно произнес брат.       Элис открыла глаза. На новом месте спалось плохо: слишком много впечатлений от поверхности не давали мозгу расслабиться. Непривычным казалось буквально всё — звуки, запахи и, самое главное, люди. Никогда ещё Элис не видела столько высоких и красивых людей. От свежего воздуха кружилась голова. Даже в каморке, где она ночевала, имелось небольшое окно, через которое проникал прохладный майский ветерок, а также звуки пения птиц, которые до того поразили Элис, что она не смогла сомкнуть глаз до утра. Леви недовольно топтался на пороге, уже одетый форму разведчика.       — Одевайся и поднимайся на кухню с вещами.       Ранний завтрак состоял из горячего сладкого чая с сухарями. На кухне больше никого не оказалось в столь ранний час. Обстановка в штабе разведкорпуса вызывала живейший интерес, хоть Леви категорически отказался провести и показать ей всю территорию. Однако даже те помещения, которые Элис успела заметить, сочетали в себе порядок с хаосом: деревянные ящики, баллоны из-под газа, зелёные плащи с эмблемой крыльев постоянно попадались на глаза. Элис ночевала рядом с кухней, и в её закутке находились разнообразные картонные коробки и мешки с крупами, украшенные печатью разведкорпуса. Крылья, крылья, повсюду были крылья.       — В Трост поедем в экипаже разведкорпуса вместе с Эрвином, — обмолвился Леви, размачивая сухарь в чае.       Элис вытаращилась на брата. О езде в настоящей «карете» она и мечтать не могла. Всё больше её пребывание на поверхности походило на воплощение мечты, о которой Элис и сама не знала до этого. Если бы только её не отправляли в этот дурацкий монастырь, а позволили остаться с братом.       — У капитана есть дела в штабе Троста, вот он и решил закинуть тебя по дороге, — меж тем спокойно продолжал Леви. По его лицу нельзя было понять, доволен он этим обстоятельством или, наоборот, раздражен.       Она задумчиво жевала сухарь. Почему-то вчера ей очень смутно запомнился Эрвин Смит. Нет, внешность у него была, несомненно, выдающаяся, особенно по сравнению с обществом, к которому Элис привыкла под землей: светловолосый, высокий, с пронзительными голубыми глазами, очень строгий молодой человек. В нём чувствовалась и сила, и доброта — сочетание качеств, вызывающее доверие. Однако всё внимание Элис было сосредоточено на брате. Её восхищало буквально всё — как на нем сидела форма разведчика, как он ловко теперь ездил на лошади, а также тот факт, что Леви сумел выбраться не только из-под земли, но и из-за стен. Очень хотелось посмотреть, как он летает на УПМ. Она предпринимала несколько попыток попросить его об этом, но каждый раз получала категоричный отказ, мол, они не в цирке и газ покупается на казённые деньги. Странные отговорки для бывшего разбойника из трущоб. Только Элис не стала настаивать — что-то коренным образом изменилось в её брате после смерти Изабель и Фарлана. Сама не зная откуда, но в глубине души она чувствовала, что Леви больше никогда не будет воровать.       Покончив с завтраком, они вышли во двор штаба, и Элис в очередной раз вдохнула полной грудью: воздух был настолько влажный и напитанный запахами листвы, что, казалось, его можно пить. На улице уже рассвело и около ворот стоял экипаж. Солдат в слегка помятой форме, зевая и ёжась от утренней прохлады, запрягал пару лошадей. Элис достала из кармана несколько сухарей и направилась к повозке угостить животных. Чуть позже подошёл капитан Эрвин Смит и о чём-то тихо заговорил с братом, она не особо вслушивалась, продолжая рассматривать казармы и постройки. Ей категорически не хотелось уезжать из этого места, от этих людей, от Леви, которому солдаты вдруг стали товарищами. «А как же я?» — грустно думала Элис. — «Почему мне никогда нельзя быть в одной команде с Леви?». Она снова подавила горькие мысли, вспомнив, как ревновала брата к Изабель и Фарлану и чем это всё закончилось. Из задумчивости её вывели мягкие и тёплые губы серой в яблоках кобылы, которая осторожно подбирала с ладони крошки. Солдат тем временем закончил прилаживать ремни и железки к экипажу, повернулся к капитану Эрвину и с глухим стуком прижал правый кулак к сердцу.