У меня тоже есть крылья

Aytekin Ataş — Çalıkuşu Jenerik

Эрвин

      — Сиди тихо и читай свою книгу, мелкая, — сказал Леви, когда они миновали блокпост стены Сина и въехали на территорию Розы.       — Я и не собиралась вам мешать! — рассердилась девочка.       Эрвин не выдержал и покосился на своих спутников: его забавляло их взаимодействие, немного напоминающее то, как раньше Леви общался с Изабель. «Было бы ещё чему мешать», — подумал он. Разговор явно не клеился. Экипаж с мерным стуком катился по брусчатке. Городской пейзаж постепенно сменился аккуратными деревеньками с домами в стиле фахверк. Майская погода наконец-то разгулялась, и солнце спешило прогреть сырую от бесконечных дождей землю.       — Думаю, часам к пяти по полудню будем в Тросте, — заметил Эрвин. — Ты сможешь сегодня до вечера закончить все формальности в Санта-Розе? Вот мне в госпиталь придется идти уже утром. Так что заночуем в нашем штабе.       — У разведкорпуса по всем городам недвижимость? — сухо поинтересовался Леви, скрестив руки на груди.       — Если бы. В основном у нас штабы в южном округе.       — И что ты забыл в этой больнице?       — Нам нужны не только талантливые разведчики, но и лекари… Альберт Нойманн, управляющий госпиталем, был другом моего отца… Шадис отправил меня поговорить с ним о направлении к нам нескольких хирургов. Как видишь, мы должны набирать не только кадетов.       Леви хмыкнул и ненадолго замолчал.       — Когда следующая экспедиция?       — Раньше сентября смысла нет. Пока следующий поток новобранцев оперится, пока утрясут бюджет, — Эрвин нахмурился и потер переносицу. Езда в экипаже всегда настраивала на разговорчивый лад. В отличие от его спутника, который цедил вопросы с кислым видом. — На самом деле вылазок за стену будет не так уж и много, Леви. Мы ограничены буквально во всём, особенно в человеческом ресурсе.       — Да я уж понял, что попал в сборище чокнутых смертников.       — К этому нелегко привыкнуть.       — Не жалеешь кадетов, которых вы сюда каждый год зазываете? — прищурился парень.       — Это цена, которую мы платим за крохи знаний, добываемые в разведмиссиях. Всё, что нам остаётся — честно доносить до кандидатов в разведку, что их здесь ждёт.       Эрвин про себя отметил, что девочка, хоть и смотрела в потрёпанную книгу на своих коленях, однако определённо не читала её, а внимательно слушала разговор. Леви, кажется, тоже понял это, потому что решил закончить тему разведки:       — Ладно, хватит. Прибереги напыщенные речи для новобранцев. А то, чего доброго, и мелкая захочет «получить крылья».       — И получу! — тут же подала голос «мелкая». — Я тоже хочу уметь на лету сражаться с титанами.       — Не говори ерунды, — отрезал Леви и отвернулся к окну.       — Лечить солдат — не менее благородная задача, — мягко заметил Эрвин девочке. — Ты же этому будешь учиться в монастыре?       — Ещё не знаю, — та с удовольствием включилась в разговор. — Леви сказал, что мне дадут выбор: стать учительницей для маленьких детей, сестрой милосердия или посвятить себя Богу.       «Прямо как после обучения в кадетском — три пути как три стены…» — подумал Эрвин.       — Последнее особенно полезно для всех: будешь проводить дни, молясь о победе человечества над титанами, — усмехнулся Леви. — Или о том, чтобы стены вечно стояли, охраняя наш сон?       — Не путай с культом Стен, — поправил Эрвин.       — Что за культ Стен? — полюбопытствовала девочка.       — Недавно появившаяся секта, которая стремительно набирает поклонников, — нахмурился Эрвин. Его смутно начинала беспокоить эта новоявленная религиозная организация. Он нутром чувствовал — жди проблем. — Их учение заключается в том, что Стены имеют божественное происхождение и к ним даже прикасаться запрещено.       — Эти ребята явно не поддержат ваши исследования, — протянул Леви.       — Пока их не воспринимают всерьёз, — медленно проговорил Эрвин. — Но кто знает…       — А откуда вам известно, что стены построили люди, а не боги? — подала голос сестра Леви.       — Так и знал, что не надо было слушать четырёхглазую. Ещё до монастыря не доехали, а мелкая уже преисполнилась религиозности.       Девчонка насупилась и уткнулась в книгу. А Эрвин пожевал щеку и в очередной раз подумал о том, что они ни черта не понимают о мире, в котором живут. И даже он, уже шесть лет прослуживший в разведке, знает о стенах не больше младшей сестры Леви. «Может, их и создали боги, мы ведь понятия не имеем, как построить стены такого размера».       Становилось всё жарче, стенки экипажа раскалялись от полуденного солнца. Эрвин уже несколько раз доставал из внутреннего кармана папку с документами, чтобы просмотреть некоторые сведения, но думать в такой духотище было тяжело. Он ещё раз пробежал глазами по требованиям к военным хирургам и убрал бумаги назад в куртку. Его сосед тоже время от времени читал письмо, судя по всему, из монастыря — Эрвин заметил на конверте знак креста и розы, видимо, это был документ на сестру. Сама девочка то читала книгу, то прерывалась на виды из окна, которые были для неё в новинку. В отличие от брата, она совершенно не умела скрывать свои эмоции, и её лицо отражало всю гамму чувств, переполнявших ребёнка от созерцания верхнего мира. «Интересно, что бы она почувствовала, если бы выбралась наружу, за стены?» — вдруг пришло в голову Эрвина. Жара и стук колес убаюкивали. Постепенно леса редели и пейзаж вновь начал становиться урбанистическим. Деревянные дома сменялись каменными и всё более высокими.       — Въезжаем в Эдельхейм, — прокомментировал Эрвин. — Остановимся в центре сменить лошадей и пообедать.       — Как прикажете, капитан, — иронично отозвался Леви.       Все трое вышли на почтовой станции и в их распоряжении оказался час, пока извозчик занимался лошадьми. Достаточно широкая улица была вымощена желтоватым тёсаным булыжником, впереди маячили шпили от местных церквушек, а по бокам от дороги располагались традиционные фахверковые дома с красной черепицей и геранью на оконных решетках. И слева, и справа под бордовыми тентами были призывно выставлены столики от небольших ресторанчиков. Эрвин отвёл свою компанию в одну из местных таверн и имел удовольствие лицезреть презабавную сцену: Леви выбирал еду для сестры и не мог взять в толк, почему девочке хотелось сладкий компот, а не чай. Наконец, утвердив рацион, парень ушёл делать заказ за стойку бара, а Эрвин остался с их маленькой спутницей сидеть за столом. Девчонка вновь уткнулась в свою книгу, которую таскала с собой, и он только сейчас разглядел небольшое ветхое издание: темно-зелёная потёртая обложка с практически исчезнувшим золотым тиснением. Название прочесть невозможно, однако взгляд Эрвина зацепился за выдавленную на корешке эмблему издательства: перекрещенные кинжал и перо. Он нахмурился: эмблема казалась очень знакомой.       — Что ты читаешь? — чуть охрипшим голосом задал вопрос Эрвин.       Элис подняла на него свои серо-зеленые глаза с тяжёлыми веками и отлистнула книгу до форзаца.       — «Забытые сказания: Эпопея о павшем мире», — нараспев прочитала название девочка. — Сборник мифов и сказок.       Тело Эрвина напряглось, спина выпрямилась: точно такой же логотип был на книге, которую ему показывал отец в детстве, он смутно припоминал эти кинжал и перо. Книга отца называлась по-другому и была посвящена истории, но явно печаталась одним и тем же издательством. Откуда она оказалась у этой девочки из трущоб?       — Можно посмотреть? — прочистив горло, спросил Эрвин.       Девочка, казалось, удивилась, но молча протянула ему томик. Как раз вернулся Леви и поставил перед ней миску с тушеными овощами и перловкой.       — Увлекаешься сказками? — бросил взгляд на командира, прокомментировал Леви.       — Ты эту книгу из катакомб привезла? — проигнорировав Леви, спросил Эрвин у его сестры.       — Да, я могла и больше захватить, если бы мадам Лаванда разрешила.       — Там, куда ты едешь, будет полно талмудов, тебя ещё затошнит от чтения, ешь давай, — Леви придвинул к сестре ложку. Девочка фыркнула в точности как брат, но послушно принялась за еду.       — Леви, ты знаешь, что это запрещённая литература? — тихо спросил Эрвин.       — Ты серьёзно? Это же просто сказки.       — Я уверен. На поверхности это издательство под запретом. По всей видимости, в катакомбы попали изъятые полицией экземпляры.       — Чего только не попадает к нам под землю…       — Леви, это может быть опасно, — он выразительно посмотрел на своего подчинённого.       — Думаешь, у мелкой будут проблемы из-за этого чёртова сборника?       — На него не обратили внимание, когда мы проезжали Сину, гарнизон явно не силён в литературе. Но сам факт того, что такие издания в ходу прямо под столицей… Интересен.       — Эй, Вы заберёте мою книгу? — забеспокоилась девочка.       Эрвин медленно полистал томик и задумчиво погладил обложку пальцами.       — Нет. За пределами Сины до неё, скорее всего, не будет никому дела. Однако, я хочу, чтобы ты берегла её и хранила в тайне, — он серьёзно посмотрел на Элис, вложив во взгляд всю свою силу убеждения.       — Есть! — ни с того ни с сего брякнула девочка и стукнула себя кулачком по груди. Губы Эрвина дрогнули в лёгкой улыбке, а Леви закатил глаза.       — Леви, — он повернулся к своему подчинённому и совсем тихо продолжил. — В подземельях ещё есть нечто подобное?       — Да всякого барахла хватает. Впрочем, книги у нас ценились. Хочешь покопаться в запрещёнке?       Эрвин снова мрачно улыбнулся.       — Чтобы добыть знания о внешнем мире, не всегда нужно покидать пределы стен. Мы многое можем найти и здесь.       — Жуткий ты тип, — заметил Леви и занялся своим супом.

Элис

      У Элис мурашки побежали по спине от вида осклабившегося над её книжкой капитана Смита. После того как они снова двинулись в путь на экипаже, она всю дорогу до Троста искоса поглядывала на начальника Леви. Сам брат ехал, как обычно, с беспристрастным и скучающим видом. Каково им будет вместе на миссиях за стену? Элис подумала, что сколько она помнила, Леви всегда был главарём своей банды, а теперь он под началом у этого странного молодого мужчины. Интересно, что он чувствовал? Она бы предпочла, чтобы они с Леви ехали одни до Санта-Розы, и она могла бы хоть немного поговорить с братом. Хотя, Леви никогда не бывал с ней полностью откровенен даже наедине. Возможно, Эрвин Смит, с этими его пронзительными голубыми глазами, будет ему неплохим командиром. Почему-то от присутствия Эрвина рядом с Леви у Элис не закипала кровь от странного и горького чувства обиды, как это бывало, когда Леви уходил с Изабель и Фарланом. Девочка поёрзала от вновь накатившего ощущения вины.       Чем дальше они удалялись от Сины, тем проще и беднее становились города и селения. Впрочем, по мнению Элис, любая захолустная деревенька на поверхности выглядела роскошно в сравнении с катакомбами под Митрой. Трост был и вовсе привлекательным опрятным городком, выступающим прямо из стены Роза. Высокие здания из желтоватого кирпича, традиционная красная черепица на жилых домах и зелёная на религиозных строениях (эту деталь девочка узнала от капитана Эрвина во время их путешествия). Весь вид портили нависающие над городом стены. Если за основными стенами это ощущалось не так остро из-за огромных пространств, то в городах-ловушках для титанов они довлели тяжёлой тенью по всему периметру. Казалось, фасад стены можно было увидеть из любого уголка Троста, словно для того, чтобы люди не забывали о своей каменной клетке. Элис передёрнуло. И в этом колодце ей предстоит жить. Несомненно, лучше, чем под землёй — тут хотя бы видно солнце, растут деревья и дует свежий ветерок, но, с другой стороны, это должна была быть жизнь без Леви, мадам Лаванды и бабушки Карины. От перспективы общения с новыми людьми в Санта-Розе у девочки что-то противно скручивалось в кишках.       Вечерело, тени становились всё длиннее, однако майское солнце ещё не спешило заходить. Экипаж наконец-то остановился, и Элис с трудом вылезла наружу на затёкших от долгого сидения ногах. Монастырь находился неподалёку от центра города, но достаточно удалённо от шума городского рынка и прочей суеты. Высокое здание из красного кирпича производило благостное впечатление. Оно всё словно стремилось ввысь — множество небольших башенок с крестами тянулись в небо. Центральное окно на фасаде было украшено каменным кружевом с витражами в глубине, напоминавшее лепестки распустившейся розы. Во дворе находилось несколько прямоугольных двухэтажных зданий, тоже из красного кирпича и напоминавших казармы разведкорпуса. Двор монастыря утопал в цветах и зелени, Элис поудобнее перехватила вещевой мешок со своими пожитками и сделала глубокий вдох — ей показалось, что даже из-за забора чувствуется сладкий запах, по всей видимости, именно так пахнут розы.       — Леви, жду тебя в штабе, это в двух кварталах отсюда, не заблудишься? — сказал капитан Смит, высовываясь из окна экипажа. — Удачи, Элис!       Элис смогла только кивнуть, горечь от скорого расставания с братом в очередной раз сдавила горло.       — Топай, мелкая, — тихонько подтолкнул её к калитке брат.       Вдвоем они зашли во двор монастыря. Запах роз стал ещё сильнее и тошнотворнее, по мнению Элис. Помимо цветов, на территории были высажены деревья, слева от главного строения, в глубине сада, она заметила каменные надгробия и металлические кресты. «Кладбище», — раньше она такое видела только на картинках в своих книгах. В Подземном городе тела умерших людей сжигали в специальных печах. Справа же от собора пейзаж был менее мрачным — небольшой круглый сквер с фонтаном в центре и деревянными скамейками по периметру. И так как погода наконец-то стала по-весеннему тёплой, все скамьи были заняты воспитанницами монастыря — девушки совершенно разного возраста, от семи до восемнадцати, но все одинаково одетые в тёмно-синие платья, наподобие того, что было на Элис, подвязанные поясами и с белыми кружевными воротничками. Ближе всего ко входу сидела совсем крошечная девочка со светлыми волосами, заплетёнными в короткую косу. Она подняла взгляд от книги, которая лежала у нее на коленях, и посмотрела на проходящих мимо Элис и Леви — глаза небесно-голубого цвета. «Прямо как у капитана Смита», — подумала Элис, в свою очередь провожая взглядом малышку.       Поплутав немного между постройками, они с Леви нашли нужное им административное здание, где их встретила смотрительница монастыря.       — Сестра Алексис, — представилась женщина средних лет с тугим пучком на голове. У нее была мягкая улыбка и приятный голос, пригласив их в просторную приёмную, она тут же заговорила с Леви о деталях будущей жизни Элис. Сама девочка положила свою сумку в угол и теперь по кругу обходила комнату, рассматривая деревянные комоды, цветы на подоконниках, картины и кресты на стенах. Особенно её заинтересовал письменный стол, который выглядел как настоящее произведение искусства из книг — резной, благородного темно-красного оттенка, с разнообразными письменными принадлежностями. Элис провела рукой по теплой поверхности. Бам! На пол с неприятным грохотом упал и разбился пресс для бумаг, который Элис нечаянно смахнула локтём. Она нервно обернулась и встретилась с сузившимся взглядом Леви, который, видимо, должен был напугать её.       — Сядь и не трогай здесь ничего, — медленно процедил брат. Элис пожала плечами и плюхнулась на ближайший стул. Ей было совершенно всё равно на гнев Леви, какой смысл переживать, если уже скоро он будет в другом городе и занят своими экспедициями за стены. Впрочем, похоже, Леви и не злился вовсе, а просто смутился её неуклюжести перед смотрительницей. Леви вообще редко злился на неё.       — Ничего страшного, не стоит беспокоиться, — засуетилась сестра Алексис, поднимая остатки пресс-папье с пола. Тут же из ниоткуда, как по волшебству, в комнате нарисовалась сухонькая старушка с веником и совком и моментально собрала совсем мелкие осколки. «Наверное раз тут столько детей, постоянно что-то да бьётся», — подумала Элис. Леви тем временем одобрительно посмотрел на старушку, ему явно импонировала чистота этого места во всех смыслах.       — У Вас остались ещё какие-то вопросы, господин Леви? Мы можем прямо сейчас заполнить все бумаги, — меж тем продолжала сестра Алексис.       — Сколько лет длится обучение? — спросил брат. Элис навострила уши.       — Пять лет основное образование, затем девушки могут остаться жить и работать при Санта-Розе, выбрав специализацию или приняв монашество. До того, как Элис исполнится тринадцать, Вы являетесь её опекуном по бумагам, затем девочка сама сможет выбрать продолжать ей обучение с нами или, например, выйти замуж.       — Что? Замуж? — поперхнулся Леви от внезапной новости. — Не слишком ли рано?       — По нашим законам она будет совершеннолетней, — мягко ответила сестра Алексис.       Леви нахмурился, прокашлялся, а затем слегка наклонился к женщине и очень тихо спросил:       — Что с ней будет, если я погибну… На службе?       — У нас есть специальный фонд для сирот, который существует на пожертвования прихожан, и до тринадцати лет девочка точно доучится. А потом она сможет зарабатывать на свое обучение в госпитале при Санта-Розе. Вообще-то наши девочки с самого первого года помогают сёстрам милосердия и получают необходимую практику, поэтому на кусок хлеба Ваша сестра так или иначе сможет заработать.       Леви кивнул. Элис представила, как долгие годы она только и делает, что выносит ночные горшки за солдатами да молится. Её затошнило. Какую печальную судьбу придумал для неё брат. Элис не выдержала, поднялась со стула и снова начала обходить по кругу комнату, пока Леви и сестра Алексис шуршали бумагами. Старушка меж тем поливала цветы на подоконнике из маленькой железной леечки. Девочка сделала полный круг и остановилась перед деревянным распятием. Под крестом была надпись, сделанная незнакомыми буквами.       — Что здесь написано? — спросила она старушку.       — Наш Отец на Небесах, — ответила та с улыбкой.       — Моя мама тоже на небесах! — звонко выпалила Элис, вспомнив, что ей всегда так говорила бабка Карина. Все в комнате на секунду замерли. Смотрительница сочувственно посмотрела на неё, а старушка сложила пальцы в незнакомом жесте. Леви непроизвольно дёрнулся.       — И у Вас, господин Леви, и у Вашей сестры, как я вижу, нет фамилии, — через некоторое время произнесла сестра Алексис, сведя тонкие брови к переносице. Она еще раз пробежала глазами бумаги. — Как такое возможно?       — В месте, где мы раньше жили, были проблемы с документами, — холодно ответил брат. Он никогда не любил об этом говорить. Сколько Элис ни спрашивала его, почему у них нет фамилии, как у Изабель, Фарлана или даже мадам Лаванды, тот ни в какую не соглашался назвать причину. Со временем она смирилась и нафантазировала им с Леви благородное происхождение, которое они вынуждены скрывать, но придёт время, и знатные родственники заберут их из катакомб. Сейчас Элис была достаточно взрослой, чтобы отбросить подобные мечты.       — Если я правильно поняла, вы сироты, — меж тем поджала губы сестра Алексис. — По королевским законам сироты могут получить фамилию в соответствии с местом проживания. В данном случае Элис будет закреплена на территории стены Роза. Значит, мы запишем её как Уоллроуз.       Брат пожал плечами, словно его не особо волновало, как теперь зовут сестру, и взялся за перо. Минут через пятнадцать тонкая стопка бумаг была подписана, часть из них перекочевала в карман куртки Леви, часть — в ящик стола сестры Алексис. Новоиспечённая Уоллроуз почувствовала, что её судьба теперь чётко прописана на этих листах и больше не принадлежит ей самой. Все происходило слишком быстро, она не успевала осознать и привыкнуть к переменам в своей жизни. Смерть, разлука, переезд из катакомб, монастырь, фамилия — всё это словно случилось не с Элис, а с другой девочкой из её книги.       — Вы можете проститься в саду, а затем сестра Анна покажет тебе общежитие и как тут всё устроено, — смотрительница ласково погладила её по плечу. Леви молча повел Элис обратно к фонтану. Когда они оказались опять на улице, она заметила, что количество девушек в сквере существенно уменьшилось. Голубоглазая тоже пропала.       — Леви…       — Так, мелкая, запомни: никаких соплей! Основные силы разведкорпуса базируются за стеной Мария, но в Трост мы, как видишь, тоже заезжаем, — брат присел на корточки и привычным жестом сжал её худенькое плечо.       — Ты будешь навещать меня? — она изо всех сил пыталась сдержать накатывавшие слёзы и крепко сжала губы.       — Эй! Я же сказал: никаких соплей. Приезжать буду. Надеюсь, не в качестве пациента. У меня от этих сестёр мороз по коже.       — Зачем же ты тогда меня им отдаёшь? — она не сдержалась и повысила голос. С самого начала она воспринимала решение Леви как предательство.       — А где мне ещё тебя держать? — раздраженно парировал брат. — Ребенку нельзя жить вместе с солдатами, тебе надо учиться. Кстати, не будешь стараться — будешь иметь дело со мной! Только попробуй не использовать этот шанс.       Элис шмыгнула носом, но удержала влагу в своих глазах. Поплакать можно будет позже.       — Шанс на что?       — На лучшую жизнь.       Элис печально посмотрела на брата. Как же он теперь отличался от себя самого несколько месяцев назад. Кожа больше не бледная, взгляд спокойнее, и появилась горькая морщинка под нижней губой. А как же ей нравилась эта форма разведчика! Идеально подогнанные ремни, высокие сапоги, щеголеватое жабо на груди и, самое главное, зелёный плащ с эмблемой крыльев. Скорее всего на Фарлане с Изабель эта одежда тоже хорошо смотрелась.       — У меня для тебя сувенир, — Леви порылся во внутреннем кармане форменной куртки и выудил оттуда небольшой ножик. Элис сразу же узнала его, когда-то давно брат носил его с собой в Подземном городе. — Не вздумай им никого зарезать, особенно здесь. Это подарок на память. И на всякий случай.       Элис сжала рукоятку ножа. Показалось, что Леви таким образом окончательно избавляется от своего подземного прошлого: от старой одежды, от оружия, от болезненных воспоминаний, от сестры. Ей же совсем нечего было дать ему на память. Она убрала нож в карман платья.       — В добрый дальний, Леви, — она сдавленно прошептала и коснулась рукой его пряжки на плаще.       — Это ещё что за чушь? Опять из твоих книжек? — нахмурился брат. — Кстати, помнишь, что сказал Эрвин? Не свети этими сказками.       — Я помню. Я не буду.       К ним уже подходила, по всей видимости, сестра Анна, чтобы отвести новую воспитанницу в пансион. Девочка быстро вытерла глаза. Монахиня что-то сказала поднявшемуся Леви и мягко взяла Элис за руку, уводя в сторону к жилым помещениям монастыря.       — В добрый дальний, Элис, — шепнул ветер ей в спину.