У меня тоже есть крылья

Dynazty — Devilry of Ecstasy

850 год

Эрвин

      За последние пять лет Трост окончательно превратился из более-менее светского внутреннего города (хоть и с постоянным гарнизоном) в военную крепость со штабом, арсеналом и несколькими командными пунктами. Было раннее утро, когда основные силы разведкорпуса достигли общей базы всего Южного округа. Отсюда вечером им предстояло выдвинуться в очередную экспедицию.       — Командующий Эрвин, все отряды корпуса расквартированы! — отдал честь дежурный.       — Спасибо, Виктор, — кивнул Смит, — комендант Пиксис сейчас в штабе?       — Так точно, командир!       Заведённый порядок требовал, чтобы Эрвин в первую очередь зашёл к коменданту войск Южного округа. Мужчина нахмурился: Дот Пиксис наверняка заставит его выпить с ним, даже несмотря на столь ранний час, а столько ещё всего нужно подготовить к предстоящей миссии. Времени было в обрез. Ничего, зайдёт позже, как разберётся со всеми делами.       По двору мимо Эрвина прошла стайка совсем юных солдат с эмблемой кадетского училища — звонкие, весёлые голоса разносились по всему штабу. На пару секунд юнцы остановились, хлопнули кулаками по груди, приветствуя командующего, и отправились дальше. Эрвин, чуть сощурившись, проводил взглядом молодёжь. 104-й выпуск, если ему не изменяет память. Сразу после вылазки на территорию стены Мария они должны будут принять в свои ряды новых разведчиков. Как много их будет в этом наборе? Не то чтобы в разведкорпус отбоя не было от кадетов, но дела их подразделения за последние три года пошли на лад. Построение «живой радар» работало на открытой местности. Не без гордости Эрвин признавал, что ему удавалось сберегать человеческий ресурс намного эффективнее, чем при прошлом руководстве. Репутация «чокнутых смертников» практически изжила себя, и солдаты шли к ним охотнее. Да и в народе им больше не пеняли за потраченные налоги — с каждой экспедицией удавалось продвинуться всё дальше, создавая опорные пункты и готовясь к отвоеванию земель. Теперь каждое возвращение за Розу горожане чествовали солдат как героев, а не как обузу для их кошельков. Особенно им полюбился хмурый капитан Леви.       Кстати, о Леви. Уже месяц как лучший офицер разведкорпуса ходил словно грозовая туча, напоминая самого себя шестилетней давности. Капитан не любил особо распространяться о своей личной жизни, но Эрвин помнил: в этом выпуске среди кадетов находилась его сестра, которая может вступить в разведкорпус, как об этом обмолвился Леви. Он не лез в их отношения, но, на всякий случай, держал в голове: даже если девочка и обладает талантом старшего брата, служить в одном подразделении с родственниками слишком тяжело и может дестабилизировать их обоих. Сам он старался избегать любых привязанностей по этой же причине.       Солдатская выучка и расчётливая холодность за пять лет в статусе командора ещё сильнее въелись в его плоть и кровь, превратившись в привычку. Максимум, что он мог себе позволить, — это товарищеские чувства, и то не всегда. Среди рядовых солдат доверие было выше в цене, чем субординация, но командир не мог себе позволить и этого.       Из задумчивости его вывел Майк, догнавший Эрвина около штаба с ворохом бумаг под мышкой.       — Ну что, командующий? Готов потрудиться на благо человечества? — он выразительно встряхнул документами.       — Полагаю, выбора у нас нет, — Эрвин придержал дверь, пропуская Майка в здание штаба.       Полдня они привычно угробили на уточнение маршрутных листов экспедиции. Захариус мужественно вызвался помочь в этой сугубо бумажной работе ещё на заре назначения Смита командующим разведкорпусом. Отчёты, планы, доклады — в принципе, Эрвин уже давно перестал винить Шадиса за его закостенелый, как Эрвину тогда казалось, подход. Сама государственная система тянула на дно, мёртвым грузом навешав на их шеи обязанность отчитываться о каждом чихе перед и после миссий.       — Если эта стерва и на этот раз урежет нам суточные, я точно скормлю её титанам, — бурчал Майк, сверяясь с картой.       Стервой капитан Захариус называл учётчицу из счётной комиссии штаба. Несмотря на предельную пунктуальность и талант Эрвина во всём, что касалось документов, в прошлый раз они знатно погорели на том, что не указали в маршрутном листе село Бергхоф, как потенциальный опорный пункт, из-за этого им на две трети сократили выплаты после вылазки. Эрвин мог сколько угодно доказывать госпоже Роксане, что их маршрут в условиях миссии за стеной Мария может меняться, что порой обстоятельства вносят коррективы в их планы — для бюрократической машины всё было без толку. Командующий Эрвин Смит действительно был способен повести за собой людей в сражение против титанов, однако его ораторские способности регулярно оказывались бессильны в счётной комиссии Троста.       Ближе к обеду в кабинет стали стягиваться и другие офицеры, неся служебные записки о состоянии УПМ, количестве провизии и ветеринарном контроле лошадей. Пару раз залетала Ханджи и следующий за ней по пятам Моблит Бёрнер. Леви, напротив, не было видно, впрочем, Эрвин предположил, что его подчинённый надумал-таки встретиться со своей сестрой.       Майк в конце концов благоразумно самоустранился, вручив маршрутный лист Смиту со словами: «Тебя можно заменить, а меня нет!» — и отправил его без зазрения совести в лапы учётчицы. Несколько лейтенантов увязались за командующим, пока он шёл в счётную комиссию госпожи Роксаны, перекрикивая друг друга, но также в конце концов отстали. Что и говорить, у госпожи была репутация безжалостной чиновницы. Эрвин прокашлялся, по привычке проверил ремни УПМ и шагнул в кабинет.       Когда все дела были улажены, а документы подписаны, командор решил вздремнуть пару часов до заката. Ему нужны были свежие силы перед ночным походом, и он, скинув куртку и ремни, с наслаждением вытянулся на кожаном диване прямо в своём кабинете.       Пробуждение прошло привычно чётко: организм Эрвина обладал способностью безошибочно определять, когда нужно проснуться, будь то утро или послеполуденный сон перед вылазкой за стены. За окном сгущались сумерки. Командующий сменил рубашку на свежую, надел заранее приготовленную форму и заново туго перетянул тело ремнями. Прохладная вода в умывальной комнате смыла остатки сна. Эрвин провёл смоченным в воде гребешком по волосам, укладывая чёлку на правую сторону. Галстук-боло с тяжёлым камнем довершил образ. А вот теперь можно и к Пиксису заглянуть.       В кабинете коменданта Южного округа не обнаружилось, зато клюющий носом секретарь доложил, что его начальник собирался завтра съездить в центр на встречу с каким-то аристократом и сейчас лично пошёл на офицерский склад за подобающим случаю вином. Секретарь не удержался и завистливо вздохнул. Всем было известно пристрастие Дота Пиксиса к хорошему алкоголю. Со двора раздался удар колокола с сигналом отбоя для кадетов — на час раньше, чтобы молодые солдаты не путались под ногами у войск разведкорпуса, когда те будут покидать штаб. Зайдя в ещё несколько кабинетов для уточнения деталей предстоящей экспедиции, Эрвин, так и не дождавшись командующего Пиксиса, принял решение самому наведаться на склад, в конце концов, можно было бы захватить пару пачек чая для Леви, раз уж они находятся здесь.       Во дворе тростского штаба царило затишье: кадеты уже разошлись по казармам, а разведчики ещё не вышли на построение. Тишину нарушало лишь беспокойное ржание лошадей из конюшни. Эрвин кинул быстрый взгляд на выстроенные в несколько рядов аккуратные телеги с запасами, заранее приготовленными для миссии. Одинокий факел освещал вход в офицерский склад — вместилище отнюдь не солдатских сухих пайков, но небывалой по теперешним временам роскоши: мясных окороков, сыра, сезонных овощей, всевозможных вин, яблочного сидра, запасов чая и дорогого табака. У гарнизона явно не было таких проблем с финансированием, как у разведчиков. Либо Пиксису удалось найти подход к грозной госпоже Роксане.       Он уже почти достиг освещённого крыльца склада, когда его внимание привлекла промелькнувшая тень с торца здания. За годы службы у Эрвина были выработаны почти звериные инстинкты, и он моментально уловил движение около чёрного входа. Еле слышный шорох одежды и скрип подошв о гравий, лёгкий шёпот — и в следующий миг тень отделилась от склада, припустив в сторону казарм, зато тут же появилась вторая тень, чтобы проскользнуть внутрь хранилища. Воришки-кадеты? Это случалось не так часто, чтобы стать проблемой, но достаточно регулярно. Эрвин выждал пару минут и, мягко ступая по траве, зашёл вслед за тенью в помещение, стараясь производить как можно меньше шума. Мародёрство необходимо пресекать на корню.

Элис

      Вот-вот должны были прозвонить ранний отбой, но Элис это было без надобности: сославшись на боль в животе и отпросившись на целый день у медсестры, она с самого утра скрывалась от Леви в казармах. За последнее время её отношения с братом вышли на новый уровень жестокости. В свои шестнадцать лет, на кануне выпуска из кадетки, Элис чувствовала себя достаточно взрослой женщиной, чтобы ей не указывали, как жить, даже самые близкие родственники, но все её чувства разбивались вдребезги от взаимодействия со стальной хваткой теперь уже капитана Леви. Благо, во время нахождения девушки в кадетском учебном корпусе, брат не имел возможности устраивать ей проволочки, но когда они пересекались за его пределами… В общем, Элис, зная об остановке разведкорпуса перед миссией в тростском штабе, в котором сейчас находились и выпускники перед распределением, заблаговременно позаботилась о своём укрытии. Еду ей притащила из столовки сердобольная Криста, так что всё свободное время Элис провалялась с книгами в постели, успешно симулируя недомогание. В кои-то веки можно было насладиться тишиной и одиночеством.       За день беспрерывного чтения лёжа у Элис устали глаза, и она рассеянно листала ветхую церковную книжонку, которую приобрела в лавке в Гермине, особенно соскучившись по Санта-Розе. Бывшая «розочка» носила свой медный крестик не снимая, даже во время полётов на УПМ. Криста переживала, что цепочка может запутаться в тросах, но Элис это казалось маловероятным. Тем более, она ревниво относилась к тому, что влияние христианства за стенами неумолимо ослабевает, уступая ереси «культа стен». В сумерках читать стало проблематично и она лениво разглядывала картинки. Перелистнув очередную страницу, она уставилась на гравюру с изображением трёх женщин: Марии, Розы и Сины. «Интересно, — она никогда раньше об этом не задумывалась, — но и люди креста и культисты почитали одних и тех же святых женщин. Как так получилось?»       — Спишь, Элис? — в казарму ввалилась потная Криста, за ней, как обычно, тенью следовала Имир. А за Имир в комнату вошли Лен, с гитарой за спиной, Конни и Саша. Как-то так сложилось, что мальчишки посещали женские казармы; все посиделки происходили здесь, а не на мужской половине.       — Совсем рано вас сегодня отпустили, — подняла брови Элис, пряча книгу под подушку.       — Разве? Я думал, целую вечность качал пресс, — проворчал Конни.       — О, ну если для тебя это вечность, — Имир насмешливо в своей манере поддела парня. У того моментально побагровели уши.       — Заткнись, стерва!       — Ну начинаааается, — закатила глаза Браус. — Надо было остаться с Жаном и Марко.       — Да хватит вам, — осадил всех Лен и плюхнулся на край койки Элис, перекидывая вперёд свою гитару. Лен Дейтон обожал играть и петь, и, даже обладая не самым выдающимся голосом, вечно таскался со своим инструментом в поисках подходящей аудитории. В свою очередь, большинству кадетов, не имеющих разнообразного досуга, нравилось слушать и подпевать парню. Лен даже вызвался обучить Элис перебирать струны, и у неё довольно неплохо получалось, хоть петь было значительно легче и приятнее.       Все последовали его примеру и расселись по кроватям. До отбоя оставалось время, но на улице уже смеркалось. Элис торопливо зажгла свечку и поставила на подоконник.       — Почему ты вечно жжёшь свечи? — Имир, похоже, решила прицепиться теперь к ней.       — Потому что Элис читала, прошу, не начинай опять, — Криста пихнула девушку миниатюрным кулачком в бок.       — Но ведь сейчас даже не ночь! И она уже кончила читать!       — А что, если нам дадут ещё раз поесть, раз уж ужин был сегодня раньше? — мечтательно протянула Саша, поджимая под себя ноги.       — Картофельная, тебе нужно поступать в разведкорпус: ты способна сожрать даже титана. Подумай об этом! — весело осклабился Конни. Страсть Саши к еде стала уже притчей во языцех. Так же, как и тяжёлый характер Имир.       — Если всё время жрать, можно самому стать титаном на самом деле, — серьёзно заявила Имир. Все засмеялись.       Лен пока что робко касался струн, подбирая подходящую для посиделок мелодию. Из ящика на свет божий были извлечены игральные карты, и девчонки погрузились с головой в «дамский преферанс» — популярное в кадетке вечернее времяпрепровождение. Лен наконец-то затянул «Три вишни», любимую песню Элис, а Конни комментировал игру, изредка переругиваясь с Имир. Раньше Конни тоже составлял им компанию в карточной игре, пока они именовали её «тысячей», но, когда парень узнал полное название, сразу же устранился, исполненный презрения к «этим вашим дамским штукам». Разумеется, ему это не уставали припоминать.       — Лен, когда уже ты меня научишь играть «Вишни»? — спросила Элис, сбрасывая прикуп. Она мечтала об этом с тех самых пор, как услышала песню в исполнении Лена, и была тронута мелодией и текстом до глубины души. По её мнению, эта песня больше подходила девушке-исполнительнице, чем парню, но и Лен пропевал стихи достаточно проникновенно.       — Да хоть сегодня научу! Или, когда скажешь! — с готовностью откликнулся Лен.       — Дались вам эти вишни! — Саша сложила карты и откинулась спиной на кровать, вытягиваясь во весь рост. — С души воротит, честное слово! До того хочется нормального мяска, а не этой птичьей еды!       — Чтобы есть мяско, нужно стать хищной птичкой, душа моя, — проговорила Имир, глядя на Браус из-за своего веера карт. — А пока клюй ягодки.       — В военную полицию стоит пойти только хотя бы за нормальным хавчиком, — мечтательно изрёк Конни.       — В военную полицию идут только мудаки! — не выдержав, вскинулась Элис. Настроение тут же испортилось. Порой она даже чувствовала некоторое духовное родство с их ещё одним однокурсником, Эреном Йегером: парень также всякий раз вставал на дыбы от одного упоминания «единорогов». Правда, по другой причине. Его бесила сама мысль: жить во внутренних землях и делать вид, что проблемы титанов не существует.       — Воу, полегче! — Конни поднял руки. — Я помню, что ты думаешь про полицейских, но не все же там отморозки, верно? Ты же не перестанешь меня любить только за то, что у меня на форме будет эмблема единорога? — парень самодовольно ухмыльнулся.       — Во-первых, я тебя не люблю, — Элис от души пнула Спрингера в голень. Тот ойкнул. — А во-вторых, если узнаю, что ты наведываешься в бордель под Митрой, отрежу рог у твоего единорога! — и девушка ловким движением извлекла ножик, подаренный Леви, и выразительно им помахала в опасной близости от паха парня.       — Говоришь, что не любишь, а сама ревнуешь к подземным красоткам, — потирая ногу, с упрёком ответил Конни и на всякий случай отодвинулся подальше. — Вот ведь чокнутая!       — Она просто заботится о твоём целомудрии, — улыбнулась Криста, не отрывая взгляда от карт. — Не забывай, что мы из монастыря сюда прибыли, дабы следить за чистотой ваших помыслов, — она сделала страшные глаза.       — А что насчёт гарнизона, Элис? — прищурилась Имир. — Их ты не считаешь отморозками?       — Доступ к офицерской выпивке делает их в моих глазах более привлекательными, — ухмыльнулась девушка.       — Эх, всё бы отдал за кружку прохладного яблочного сидра, — мечтательно вздохнул Лен, прерывая треньканье на гитаре.       Знаменитый тростский яблочный сидр… Элис невольно вспомнила свой первый и единственный в жизни цирк накануне трагедии в Сигансине. Вообще, Трост славился этим напитком, и даже в Санта-Розе выращивали яблоки под это дело, и Лен не зря о нём вспомнил. Сидр в это время здесь продавался везде, а уж офицерские кладовые точно имели внушительные запасы. Словно прочитав её мысли, Лен продолжил мечтать вслух:       — А ведь мы в кои-то веки находимся в главном штабе Южного округа, значит, буквально в нескольких сотнях метров от нас самые большие военные склады за стеной Роза…       Не успел он закончить фразу, как Саша Браус выпрямилась на койке и шумно втянула носом воздух, словно почуяв дичь:       — Точно! Офицерские склады! Если там нет мяса, то больше нигде нет!       — И толку от этого, Картофельная? — Имир почему-то покосилась на Кристу. — Разве ты не знаешь, что нет ничего тяжелее, чем смотреть на кусок, который не можешь съесть.       — Или на рожу, которую не можешь начистить, — хрюкнул Конни.       — А зачем смотреть? Надо пробраться на склад и взять! Послезавтра мы покинем кадетское, и никто не хватится! Такой шанс за всё время!       Все молчали. Только Криста тревожно заёрзала. Оно и понятно — обнести офицерский склад то ещё преступление.       — Ну же, ребята! Даже если и попадёмся, ну не выгонят же нас за день до выпускного? Это абсурд! — не унималась Браус.       Конни сопел и задумчиво чесал бритую макушку.       — Выгнать-то не выгонят, но вдруг в военную полицию не допустят?       — Как раз наоборот — примут с распростёртыми объятиями, — пробормотала Элис. — В их корпусе — это обычное дело.       Саша с надеждой развернулась в сторону девушки.       — Элис! Пойдёшь со мной?       Имир расхохоталась.       — Нашла кого просить! Наша розочка даже темноты боится, верно, Элис? А уж в этих амбарах темноооо….страшноооо… ууууу.       Почувствовав себя уязвлённой, Элис всем корпусом развернулась к наглой девице. На языке вертелось признание, что она вообще-то родом из катакомб, где всегда было темно и по совместительству сестра самого отъявленного местного разбойника, который сейчас волею судьбы служит в разведке. Уж воровать у Элис точно в крови, а обнести офицерское хранилище труда не составит. Вместо этого она медленно проговорила, глядя в золотистые глаза Имир:       — К мясу хорошо подойдёт сидр, — в руке у неё до сих пор был зажат нож. — Сейчас большинство офицеров заняты подготовкой к экспедиции разведкорпуса. Если и идти, то лучшего времени не найти.       Саша издала победный визг, а Лен застонал.       — Девчонки, ну пошутили и хватит! Мы ведь только поужинали.       — Спрячем про запас! — у Браус уже фанатично блестели глаза. Конни Спрингер явно терзался сомнениями.       — Ну, если вы пойдёте, то я с вами, — наконец промямлил он.       — Настоящий джентльмен! — хмыкнула Имир.       — Конни, не стоит, — осадила парня Элис, смутно помня теорию воровского дела времён своей подземной жизни. — Мы не можем завалиться на склад всей толпой: так гораздо больше шансов наделать шуму и попасться. Я пойду с Сашей, и этого достаточно.       Криста озабоченно переводила взгляд своих голубых глаз с одного однокурсника на другого.       — Саша, Элис, может, не нужно?       Но уже все понимали, что миссия неминуема. Их захватил азарт. Пока они тихонько обсуждали детали операции («Схватить окорок с бутылкой и драпать!»), штаб накрыла темнота и тишина. Лишь одинокий часовой, прилаживал на плацу во дворе факелы. Ещё немного, и тут появятся первые разведчики, нельзя было упустить момент. Стараясь не думать о том, что она может-таки попасться в лапы Леви, если покинет своё убежище, Элис быстро натянула поверх своей туники форменную куртку и обулась. Её напарница уже нетерпеливо топталась у выхода. Под вялые протесты Кристы и Лена, девушки покинули казарму и прокрались во двор, стараясь держаться в тени.       — Может, у них в телегах есть мяско? — с надеждой прошептала Саша, выразительно показывая глазами на стоящие обозы.       — Это у разведчиков-то? — с сомнением ответила Элис также шёпотом. Леви ей успел поведать ещё в монастыре, чем солдаты разведкорпуса питаются, и иллюзий по этому поводу у неё не было. Да и красть у простых солдат перед миссией — совсем подло, не то что у офицеров, отсиживающихся за стеной, напомнила себе Элис. И они продолжили короткими перебежками двигаться в сторону здания со складом.       Сердце ускорило свой бег, в крови плескался азарт. Все чувства словно обострились: гравий, казалось, слишком громко хрустел под ботинками, одежда шуршала и скрипела от каждого движения. Одно утешало: вечерний воздух был также наполнен стрекотнёй кузнечиков, скрывающей звуки, исходившие от девушек.       — Зайдем с чёрного входа, — почти не разжимая губ, но всё равно решительно прошептала Саша.       — Конечно, — кивнула Элис.       Неосвещённое крыльцо скрывало не самую внушительную дверь, однако на ней угадывался вполне внушительный амбарный замок. Тоже мне беда, и не такие замки вскрывали. Элис вытащила свой небольшой ножик и присела на корточки. Её напарница тем временем вовсю крутила шеей, проверяя, не шляется ли неподалёку какой-нибудь незадачливый солдат. Через пару минут язычок замка мягко щёлкнул, и дужка выпрыгнула из корпуса. Пока всё шло по плану, кроме того, что все пальцы Элис теперь были измазаны в масле. Девушка брезгливо потёрла ладони: о чистую одежду вытирать руки не хотелось.       — Иди ты, — сказала она Саше, — я постою на стрёме.       — А какой у нас условный сигнал, если кто-то появится? Сможешь ухнуть как лесной сыч?       — Как кто?       — Сыч! Угху! — Браус издала странное птичье уханье.       — Не знаю, никогда такого раньше не слышала, — Элис нервно закусила губу, обдумывая, какой незаметный для постороннего уха звук она способна издать. — Давай я фыркну, будто лошадь?       — А если и правда лошадь фыркнет?       — Да они далеко! Давай, иди, не теряй времени!       Дверь предательски скрипнула, но как будто-то бы не слишком громко, и Саша устремилась внутрь. Несколько минут Элис провела в одиночестве, чутко вслушиваясь в вечерние звуки штаба. Потом мысли стали разбегаться — ей всегда было сложно удерживать концентрацию надолго, в отличие от той же Саши, выросшей в охотничьей деревушке. Во время тренировок Браус могла часами прятаться в засаде или стоять на часах во время дежурств. У Элис же мозг начинал либо засыпать, либо, наоборот, производить сотню всевозможных мыслей за раз. Вот и сейчас она задумалась, припоминая, когда в последний раз ела мясо, удастся ли в полночь из окошка увидеть Леви, уходящего на миссию, и хватит ли им на пятерых одной бутылки сидра, или надо было сказать Браус, чтобы та попыталась стянуть парочку? Она вздрогнула, когда Саша вынырнула со склада, пряча за пазухой небольшой кулёк.       — Готово! — выдохнула девушка. — Мяско у меня!       — А сидр?!       — Чёрт, Элис, клянусь, я не увидела бутылок! Только сыр заметила слева. Надо было взять хоть спичек с собой — там темно, как у титана в заднице!       — Мяско-то ты сразу углядела! — с обидой прошипела Элис.       — Скорее учуяла, — расплылась в довольной улыбке Саша. — Ну зачем нам этот сидр? Утром наверняка кто-нибудь почувствует запах от нас. А окорок можно спрятать завтра прямо на стене и после выпускного съедим. Чем не праздник?       — Что ты несёшь? Какой праздник без выпивки? Ох, горе ты моё картофельное! — Элис схватилась за голову. — Так, беги уже в казармы, не светись здесь. А я поищу сидр.       — Но Элис, скоро тут будут солдаты! Чёрт с этим сидром, я правда не видела его, наверное, алкоголь где-то отдельно хранится.       — Вовсе нет! Тут он, и гадать нечего! Я не раз замечала, как здесь секретарь коменданта Пиксиса ошивается.       Со стороны здания штаба послышался звук хлопающей двери, неподалёку беспокойно заржала лошадь. Саша встревоженно перетаптывалась и машинально плотнее запахивала куртку, словно защищая свой кусок мяса. В воздухе отчётливо пахло копчёным окороком. Элис почти рассмеялась от жалости:       — Давай, дуй в казармы, пока тут нет никого. Я быстро посмотрю на складе и догоню.       Картофельная с облегчением кивнула и припустила огородами к казармам, прижимая руки к груди, там, где спрятана добыча. Элис украдкой прошмыгнула внутрь склада и досадливо скривилась, когда под её тяжёлыми армейскими ботинками заскрипела половица. Она торопливо разулась и, осторожно ступая босыми ногами принялась обходить полки. От запахов продуктов у неё моментально заурчало в желудке — громче, чем скрипящие половицы. От мясного и сырного аромата кружилась голова, неудивительно, что Браус потеряла разум. Темно было хоть глаз выколи.       Не взять спички являлось их стратегической ошибкой: единственным скудным источником света могли считаться отблески факелов с плаца, с трудом проникающие в окна помещения. Показалось, что в глубине склада блеснуло стекло бутылок. Элис быстро и бесшумно скользила вдоль стеллажей. Так и есть: у стены до потолка громоздились полки с бутылками из тёмного стекла. Вино? Ухватив ближайшую, она поднесла её к глазам, чтобы разглядеть этикетку. Проклятье, это масло! Она чуть не зашипела от досады.       Уходить с пустыми руками категорически не хотелось, поэтому Элис решила обойти тёмный зал со стеллажами по периметру — не такой уж он и большой. И почти сразу за полками с крупами она смогла углядеть небольшую дверь, ведущую, по всей видимости, в подвал. Подвал! Вот где хранят алкоголь! Ноздри Элис раздулись практически как у Саши, и девушка ощутила такой же охотничий азарт. Дверь была заперта всего лишь на щеколду — вот так безалаберность! Или комендант Пиксис уверен, что никто не посмеет покуситься на его сокровища? Отворив дверь и обнаружив рядом с началом спуска прибитую полочку с оплывшей свечой и коробком спичек, Элис чуть ли не запищала от восторга — не придётся шариться в темноте. Её потряхивало, пока она зажигала свет. Буквально скатившись вниз по лестнице, она за считанные секунды определила местоположение фирменного тростского яблочного сидра, и, с бутылкой в одной руке, а башмаками в другой, безумно улыбаясь и перепрыгивая через одну ступеньку, взлетела обратно наверх. Элис уже набрала воздух в лёгкие, чтобы погасить свечу, как её накрыла огромная тень высокого человека.       Девушка ошарашенно застыла в довольно глупой позе: босая, с бутылкой и ботинками. Несколько секунд она пялилась на командующего разведкорпусом. Это точно был он, Эрвин Смит, командир её брата, с которым шесть лет назад она приехала сюда, в Трост. Только шесть лет назад он ей запомнился юным светловолосым капитаном с добрым лицом, который ласково разговаривал с ней. А сейчас командующий Эрвин возвышался над ней с пугающе строгим видом: руки за спиной, словно на построении, между бровей пролегла складка, заметная даже впотьмах, и выжидающий взгляд. Кажется, нужно было отдать честь. Элис машинально завела руку с ботинками за спину, а с бутылкой — к сердцу, затем, осознав, как это выглядит, торопливо поставила свою ношу на пол. Взгляд мужчины скользнул по её нашивке, а она, напротив, опустила глаза.       — Номер твоего корпуса, кадет, — низким вибрирующим голосом проговорил командующий Эрвин.       — Сто четвёртый кадетский корпус, выпускница Элис Уоллроуз, — на одном дыхании отрапортовала девушка. — Командующий Эрвин, Вы меня помните? — она искоса взглянула на него, пытаясь понять по его каменному лицу, злится ли он? Узнал ли?       — Что ты тут делаешь после отбоя, Элис? — ровно спросил Смит.       — Комендант Пиксис приказал принести ему со склада напиток, — она озвучила первую пришедшую в голову мысль и даже улыбнулась уголками губ от своей ловкости. Криста и Саша, поди, стояли бы и мычали, не в силах и слова вымолвить. Однако командующий Эрвин не оценил её легенду.       — Комендант Пиксис не употребляет сидр, — холодно заметил он, кивнув на бутылку. — И уж точно не посылает на офицерский склад кадетов.       Элис неловко переминалась с ноги на ногу, начиная замерзать без обуви. Чёрт её дёрнул вернуться за этим сидром, надо было уходить вместе с Сашей! Дело явно начинало пахнуть неприятностями. Ну почему ей так не везёт? Уж лучше бы сюда зашёл Шадис — этот поорёт, назначит наказание и успокоится. А, судя по всему, с Эрвина Смита станется настучать на неё брату. И тогда ей даже в женских казармах не спрятаться. Командующий продолжал сверлить её взглядом, от которого хотелось укрыться.       — Планировала отметить окончание училища, — промямлила наконец Элис.       — Отметить, значит, — медленно повторил Смит. — Куда ты собираешься поступать?       — В гарнизон, — моргнув, быстро ответила девушка.       — Это хорошо. Если способности позволяют, лучше иди в военную полицию. Но в разведкорпусе ворам не место.       Температура воздуха на складе, казалось, упала на несколько градусов. По крайней мере, Элис пробрала дрожь от слов командующего. А глаза защипало от невольных слёз. Давно ей не было настолько обидно. Если к ядовитым комментариям Леви и ругани Шадиса она привыкла, то равнодушный совет от командующего идти в полицию оскорбил до глубины души. Хуже просто не придумаешь.       В этот момент входная дверь снаружи громко хлопнула, и на склад проник свет от фонаря. Послышались грузные шаги.       — О, Эрвин! — радостно воскликнул комендант Пиксис. — А это что за девчонка? — взгляд его упал на Элис, а затем скользнул по так и стоящей на полу бутылке. — Полагаю, дети опять обносят наши запасы? — он добродушно усмехнулся в усы.       — Кадет Уоллроуз вскоре присоединится к вашим солдатам, — командующий развернулся к Пиксису.       — Полагаю, кадет Уоллроуз тренируется заранее перед службой в нашем корпусе!       — Похвально.       Элис не выдержала и шмыгнула носом громче, чем хотелось бы и украдкой вытерла уголки глаз.       — Ого, Эрвин, да ты совсем застращал девушку. Порой ты всё же перегибаешь палку. В конце концов, не зря у нас говорят: «Чем больше выпьет гарнизонный, тем меньшей выпьет хулиган», — комендант почесал лысую макушку. — Я тут, собственно, за этим же.       — А я как раз искал Вас, по поводу миссии… — Смит заговорил с Пиксисом, словно забыв про Элис.       Однако, комендант, прищурившись, продолжал разглядывать её, будто пытаясь что-то вспомнить. Командующий досадливо проследил за его взглядом и коротко бросил Элис:       — Иди в казармы, кадет Уоллроуз.       Ещё раз отдав честь, Элис подобрала свою обувь и, стараясь слиться со стеллажами, устремилась к выходу. Краем уха она услышала, как комендант Пиксис спрашивает Смита:       — Это часом не сестра твоего капитана Леви? Очень уж похожа.       Ответа командующего уже не было возможности расслышать. Элис выскочила на дорожку из гравия, зашипела от боли, когда камешки впились в стопы, и только тогда натянула ботинки. Если она сейчас по дороге в казармы ещё и Леви встретит, то поверит, что родилась под несчастливой звездой.       — Почему ты так долго? — заорала Картофельная, как только она переступила порог.       Криста бросилась к ней, схватила за плечи и хорошенько встряхнула:       — Тебя поймали, да?       — Да, — мрачно буркнула Элис, немного дрожа от холода и стресса. — Командующий Эрвин Смит.       Лен как-то совершенно по-девчоночьи ойкнул и схватился за голову. Конни разинул рот.       — И как он? — осторожно спросила Криста, ласково поглаживая её по плечам. — У тебя будут проблемы?       — Хочет казаться строгим, — пробормотала Элис. — Ах, там же ещё и комендант Пиксис пришёл.       — Ужас, — благоговейно прошептала Саша.       — Ужас, — согласились все.       Кадеты не торопились расходиться спать. Посидели в мрачном молчании, играть в карты больше не хотелось. Вскоре мальчишки всё же ушли, а другие соседки-девушки, наоборот, вернулись в комнату. К полуночи двор штаба заполнился солдатами в зелёных плащах. Выводили лошадей, проверяли УПМ, смазывали колёса телег — в общем, обычная рутина. Кадеты с любопытством наблюдали за приготовлениями разведкорпуса из окон. Через некоторое время после того, как разведчики строем покинули пределы штаба, с внешней стены раздалась пушечная канонада: это гарнизон расстреливал оставшихся полусонных титанов перед воротами Троста. От их грохота дрожали стёкла. Мирные жители за пять лет даже смогли привыкнуть к этому. Элис легла в кровать, быстро скользнув взглядом по шептавшимся о чём-то Кристе и Имир. Она в итоге так и не увидела Леви перед вылазкой за стену. От этого было немного тревожно. Грохот пушек сменил бой колокола. Разведкорпус отправлялся на миссию за стеной Мария.