🔹Пафос не пройдет🔹

Замок Равенлофт жил ради таких моментов. Сотни лет его хозяин оттачивал искусство первой встречи: скрип дверей, синхронный с ударом сердца жертвы, внезапные аккорды орга́на, рождающиеся, казалось, из самого камня, и медленный, завораживающий шаг, от которого кровь стыла в жилах даже у бывалых охотников на нежить. Тяжёлые створки тронного зала распахнулись, и три фигуры — эльф в помятом плаще, рыжеволосая женщина с целительским символом и огромный орк, чью секиру не смог отобрать даже привратник-вурдалак, — ступили в море теней и пляшущего пламени свечей. Магра оглядел своды, хмыкнул, поскрёб шрам на подбородке и, ничуть не впечатлённый, прислонился спиной к ближайшей колонне. Путь занял три недели, сапоги прохудились на болотах Баровии, а припасы кончились ещё вчера, так что желудок орка издавал звуки, соперничающие с оргáном. Амдир что-то шипел про «соблюдать этикет», но Магра лишь отмахнулся: «Он обещался быть. Явно жрёт без нас». Страд фон Зарович не заставил себя ждать. Он возник не из двери — он материализовался из самого мрака алькова, словно плащ его был соткан из тумана. Орган взревел трагическим аккордом, где-то за окном полыхнула молния, и повелитель Баровии начал: — Я есть Древняя Земля. Я есть ветер, воющий в башнях, и тень, что падает на ваши жалкие жизни. Вы пришли в мои владения, где само время… Голос его струился патокой и угрозой. Фредерика сглотнула, положив ладонь на амулет. Амдир напрягся, рука его легла на рукоять меча, внутри которого дремало сознание Ридмы. А потом раздалось: — Хррррррррррр… Витражи задребезжали. Это был не храп — это был горный обвал. Магра сидел, привалившись к колонне, секира покоилась на плече, а его нижняя челюсть совершала медленные, величественные движения в такт дыханию, вырывавшемуся из его глотки с ритмичностью кузнечных мехов. Страд замолчал. Впервые за четыре сотни лет его монолог был прерван не криком ужаса, а басовитым орчьим храпом, от которого колыхалось пламя свечей. Мертвые глаза вампира медленно переместились на спящую тушу. Амдир, чьё лицо цветом сравнялось с его зелёным плащом, медленно поднёс ладонь ко лбу и закрыл глаза. Фредерика, не веря своим глазам, прошептала одними губами, обращаясь к Светлому Богу: «Господи, дай мне сил…» И только меч Амдира едва заметно подрагивал. Ридма внутри захлёбывалась беззвучным смехом. Она видела многое, но орка, уснувшего под пафосный спич Дьявола-Страда, — такого в её коллекции анекдотов ещё не было. Страд, как истинный артист, решил игнорировать варвара и продолжил. Он чуть повысил голос, вплетая в него нотки ледяного величия: — …вы пришли в мои владения, где само время склоняется предо мной. Я — закон этой земли, я — её прошлое и будущее. И те, кто вступает сюда без приглашения… — ХРРРРРРРРРРРХХХ… На этот раз храп перешёл в утробный рык, сравнимый с пробуждением дракона. Орган сфальшивил от вибрации. Амдир бубнил себе под нос молитву на эльфийском, проклиная тот день, когда согласился взять Магру в отряд. Фредерика уже откровенно прятала улыбку, кусая губу. Страд сделал шаг вперёд, и в его движении читалась первая за столетия тень замешательства. Монолог всё же достиг финала. Вампир взмахнул рукой, словно дирижёр, завершающий симфонию, и торжественно развёл руками: — И теперь… вы осознали всю тщетность ваших надежд. Склонитесь предо мной, и, возможно, ваша смерть будет быстрой. Магра резко вскинулся. Глаза его, мутные со сна, сфокусировались на высокой фигуре в чёрном. — А? Уже можно рубить? Тишина упала, как топор палача. Слуги-вампиры у стен переглянулись. Пауки размером с собак замерли на гобеленах. Страд медленно, процеживая каждое слово, словно лёд, крошащийся о гранит, произнёс: — Ты… спал? — Ага, — Магра зевнул, широко и беззастенчиво, обнажив нижние клыки. — Пока я говорил? — Ага. Страд чуть склонил голову набок. Так энтомолог рассматривает незнакомый вид жука, ползущего по его рукописи. — Ты понимаешь, кто перед тобой стоит? — Ага, — Магра почесал грудь под ремнём доспеха. — Страд, граф, вампир, хозяин дыры этой. Слышал, проходили. Повисла пауза длиною в вечность. — Так почему ты спал? Орк пожал плечами с искренностью, способной обезоружить легион: — Долго. И в этом «долго» было всё: три недели по гнилым топям, ночёвки под дождём, вой волков, в котором он спал так же безмятежно, как сейчас, и три часа его собственного, орчьего терпения, подошедшего к концу где-то на второй минуте вступления. Страд впервые за несколько сотен лет не знал, что ответить. Он стоял, бессмертный тиран, чьё имя внушало ужас Планам, и слова застревали у него в горле. Магра же, даром что проснулся, подобрался, и в глазах его зажёгся хорошо знакомый Амдиру опасный огонёк. Так бывало перед тем, как орк проламывал стену таверны, просто потому что дверь показалась ему слишком узкой. Магра зло поднял секиру, древко которой было обмотано пенькой и засохшей кровью, и указал ею на Страда, словно обвинительным перстом. — МЫ ШЛИ К ТЕБЕ ТРИ ЁБАНЫЕ НЕДЕЛИ! Эхо, многократно усиленное архитектурой зала, прокатилось под сводами, и одна из люстр слегка качнулась. — ТРИ! Бах! — древко ударило в каменный пол, выбив искры. — НЕДЕЛИ! Он выставил вперёд ногу в разбитом сапоге, из которого торчала портянка сомнительной свежести. — Я НОГИ СТЁР! Видал?! — и ткнул пальцем в сторону эльфа, который мечтал провалиться сквозь пол. — Этот всю дорогу ныл! — Я не ныл… — жалобно пискнул Амдир, но его никто не слушал. — НЫЛ! — орк перевёл секиру на Фредерику. — Она нас лечила, потому что ты своих волков напустил, а они жраться вздумали! Девушка лишь развела руками, не в силах отрицать очевидное. Магра набрал побольше воздуху, его ноздри раздулись, и он выкрикнул в лицо самому могущественному вампиру Долин: — А ТЫ… Пауза. Орк подыскивал слово и нашёл. — ХРЫЧ СТАРЫЙ… — ЖДАЛ НАС… — ЧТОБЫ… И тут его голос сорвался в громовой рык, полный оскорблённой до глубины души, истинно орчьей обиды: — ПОПИЗДЕТЬ?! В зале наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то в подземельях капает вода, прокладывая путь сквозь камень. Даже вампиры в нишах, не знавшие дыхания, инстинктивно замерли. Страд фон Зарович, повелитель Баровии, Князь Тьмы, смотрел на Магру секунд десять. Смотрел так, словно увидел нечто новое в мире, который изучил вдоль и поперёк. Затем очень медленно, с расстановкой, в которой сквозило скорее изумление, чем гнев, он произнёс: — За… всю мою жизнь… Никто… Никогда… Не перебивал мой монолог… Магра фыркнул, словно дикий вепрь, и перекинул секиру на плечо: — Потому что все боялись. Он сплюнул на мозаичный пол, и слюна зашипела, попав на изображение геральдической лилии. — А я жрать хочу. Орк сделал шаг вперёд, и в его глазах читалось голодное, почти звериное нетерпение: — Или дерись. Или дай пожрать. У тебя тут, небось, кладовые ломятся. Но если опять начнёшь говорить… Он тяжело вздохнул, и этот вздох был красноречивее любых угроз. — Я снова усну. Повисла финальная пауза. Амдир приготовился к немедленной и мучительной гибели. Фредерика судорожно перебирала в памяти все известные заклинания. Ридма внутри клинка затихла, предвкушая развязку, которая обещала быть эпичнее любого древнего мифа. А Страд… Страд уголком губ вдруг обозначил нечто, что можно было бы принять за улыбку, если бы вампиры были способны на веселье. Впервые за много веков его драгоценный театр дал непредвиденную импровизацию, и он, как ценитель искусства, не мог не признать этого. — Что ж, — голос его прозвучал сухо и неожиданно буднично. — Полагаю, ужин перед дуэлью — традиция, которой не стоит пренебрегать.

***

После ужина, который больше напоминал театр абсурда (Страд с каменным лицом наблюдал, как орк за обе щеки уплетает жаркое, даже не проверяя на яд, потому что «травиться некогда, я голодный»), процессия переместилась в гостевой зал. Магра сыто рыгнул, поскрёб живот и внезапно уставился на Амдира с выражением, полным мрачного осознания. До него только что дошло, что весь этот цирк с летучими мышами, орга́ном и пафосными речами устроил не чужой вампир. А родной папаша их эльфа. Он замер, его ноздри раздулись, и Амдир физически ощутил, как температура вокруг орка повышается на пару градусов. — Эй, — Магра ткнул пальцем в грудь эльфа, да так, что тот пошатнулся. — Я не знал, что твой отец такой пиздабольный ящик. Ты знал? Почему мне не сказал? Амдир открыл рот, чтобы возразить, но Магра уже распалялся, и его голос рокотал на весь замок: — Мы прошли все его чёртовы ловушки! Помнишь ямы с кольями? Я лично вытаскивал тебя из той, где ты застрял задницей кверху! Помнишь туман, от которого рожи мерещились? Я орал на них, пока они не разбежались! Мы пришли к нему за битвой, за железом и кровью, за славной смертью! — орк взмахнул руками, словно обвиняя небеса. — А получили ёбанную лекцию о его хрычевской жизни, блять! Фредерика тихо опустилась в кресло у камина и сделала вид, что тщательно изучает стежки на своей сумке. Ридма внутри меча Амдира издала сдавленный всхлип — она снова начинала хохотать. — Ты! — Магра ткнул в эльфа ещё раз. — Ты три недели ныл, что у тебя «сложные отношения с отцом»! Сложные?! — он скрестил руки на груди. — Да ты просто не хотел признаваться, что он у тебя болтливый, как деревенский староста на ярмарке! Я думал, мы идём убивать монстра, а не выслушивать исповедь старого хрыча! Если б я знал, я бы хоть подушку с собой взял! Амдир, побагровев до кончиков ушей, наконец выдавил: — Я… я пытался сказать, но ты перебивал криками «СМЕРТЬ ВАМПИРУ» каждые пять минут! Ты бы не понял! — А ты попробуй! — взревел орк. — «Магра, мой отец любит поговорить» — это трудно?! Три слова! Я запомнил бы! У меня на битву память хорошая! Он развернулся к двери, ведущей в тронный зал, где Страд, несомненно, уже репетировал следующую речь, и прокричал в ту сторону: — Слышишь, Старый Клык! Мы вернёмся через час! И если ты опять начнёшь говорить, я засуну эту люстру тебе в… Фредерика кашлянула. — Магра, может, не надо? — …в твой оргáн! Да! Он снова повернулся к Амдиру, его глаза пылали праведным гневом, но где-то в глубине мелькнула искра мрачного веселья. — Значит так. Если он сейчас выйдет и затянет опять про «я есть ветер» — ты будешь переводить. В кратком изложении. Без этих… — орк покрутил лапой. — …трагических пауз. А если не сможешь — я начну подпевать. Горум свидетель, я подберу слова, и они будут про похлёбку и мозоли. Магра перевёл дух после своей тирады про люстру и оргáн, тяжело опустился на ближайшую скамью и вдруг, посмотрев на поникшего Амдира, выдал уже почти сочувственно, но всё с той же грубоватой прямотой: — Амдир, теперь я понимаю, почему ты так не хотел идти к бате! Эльф вздрогнул, ожидая очередного удара, но орк лишь покачал головой: — Это ж какой кошмар — расти с тем, кто вместо сказки на ночь выдаёт монолог на сорок минут! Тебя уложить спать — это, наверное, была целая операция! — Магра хлопнул себя по колену. — Он тебе что, вместо колыбельной завывал про «я есть древняя земля»? Ты поэтому такой дёрганый? Я б на твоём месте вообще сбежал в младенчестве, завернувшись в пелёнку! Амдир открыл рот, закрыл, потом выдавил: — Вообще-то… он действительно пытался мне читать трактаты по истории Баровии. В пять лет. Я не понимал ни слова, но он требовал конспекты. Фредерика прыснула в кулак. Даже Ридма внутри меча на мгновение перестала ржать и издала задумчивое: «Ого, вот это травма». Магра поднялся, взял с подноса, оставленного немёртвыми слугами, здоровенный кувшин с вином (игнорируя изящные бокалы), сделал глоток прямо из горла и протянул Амдиру: — На, хлебни. Теперь я вижу — у тебя не «сложные отношения». У тебя передоз отцовского пафоса. Это лечится. Мы его щас побьём, и тебе полегчает. Я сам лично прослежу, чтобы во время драки он не разглагольствовал. Если начнёт — я ему в рот снежок из мха закину. У меня ещё осталось с прошлого раза. Он наклонился к эльфу и почти по-отечески (насколько это возможно для орка) пробасил: — Не боись. Твой батя — трепло вселенского масштаба, но мы его перекричим. Или хотя бы перехрапим. Это я умею. Пошли, а то он там, небось, уже третий акт репетирует, пока мы тут сидим. И помни: чуть что — я снова засыпаю. Это наша суперсила.