Глупый клоун

Домой я вернулась уже около пяти вечера. Дверь квартиры закрылась за мной с привычным тихим щелчком, а я так и осталась стоять в прихожей, не снимая куртки. Всё ещё чувствовала её. Тот поцелуй с Лиззи будто отпечатался на моих губах – прохладный, сладкий от ванильного мороженого, невероятно нежный. Каждый раз, когда я проводила языком по нижней губе, мне казалось, что я снова ощущаю её теплое дыхание и лёгкую дрожь в пальцах, которыми она держала меня за подбородок. В груди разливалось странное, пушистое тепло, какое-то непривычное и пугающе лёгкое. С Лиззи всё было… правильно. Без нитей. Без масок. Просто солнце, смех и мягкие губы. Я наконец стянула куртку, повесила её на крючок и только тогда полезла в карман. Телефон лежал там уже несколько часов, выключенный из мира. Экран загорелся, и я чуть не выронила его. Тридцать сообщений. Все – от Аделины. Я медленно опустилась на табуретку в прихожей, чувствуя, как сердце начинает стучать чаще. «Ты серьёзно гуляешь с этой англичанкой? » «Лея, ответь. » «Ты что, решила меня подставить? Или это теперь новая игра? » «Завтра в мой кабинет. Ровно к восьми. И не дай бог ты опоздаешь хоть на минуту.» «Я не шучу.» И дальше – в том же духе. Короткие, резкие, будто она писала их, едва сдерживая злость. С каждым новым сообщением тон становился всё острее, почти колючим. Я читала и ловила себя на том, что на губах против воли появляется маленькая, виноватая улыбка. Она ревнует. По-настоящему ревнует. От этой мысли внутри стало одновременно и горячо, и больно. Привычная, сладкая боль – та самая, к которой я уже давно пристрастилась, как глупый клоун к своим нитям. Аделина могла сколько угодно делать вид, что я для неё просто послушная марионетка, но эти сообщения выдавали её с головой. Она злилась. Она не хотела меня делить. И от этого где-то глубоко в груди расцветало тёплое, почти нежное чувство. Я прижала телефон к груди и закрыла глаза. А вот с Лиззи… с Лиззи всё было иначе. Там не было этой острой, режущей ревности. Там было солнце, мороженое и поцелуй, от которого до сих пор кружилась голова. Лёгкость. Тепло без боли. Без необходимости постоянно угадывать, правильно ли я дышу. Я запуталась. Сильно запуталась. Две женщины. Две совершенно разные нити. Одна – тонкая, шелковая, но тугая до боли, способная в любой момент впиться в кожу. Вторая – тёплая, мягкая, почти невесомая, но от неё почему-то тоже невозможно отказаться. Я тихо выдохнула и посмотрела в потолок. – Ну что, глупый клоун… – прошептала я сама себе, и голос прозвучал устало и ласково. – Разобраться в своих чувствах – это же теперь тоже твоя роль? Я улыбнулась – грустно, немного беспомощно. Разве для глупого клоуна бывает что-то по-настоящему сложное? Он ведь не должен ничего чувствовать. Он должен только улыбаться. Даже когда внутри всё рвётся на две половинки.

***

Утром я проснулась около пяти. Это было так странно, что первое время я просто лежала, не понимая, где нахожусь. Обычно я сплю до семи, а то и дольше, особенно после тяжёлого дня. А сегодня организм будто сам решил: хватит. Глаза открылись сами, в комнате ещё было темно, только слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. Сердце стучало ровно, но в груди уже поселилось какое-то непонятное волнение – то ли от вчерашнего поцелуя, то ли от кучи сообщений Аделины, которые я так и не решилась перечитывать перед сном. Я потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. Экран загорелся мягко, почти ласково. На заставке – обычная фотография осеннего парка, но я всё равно несколько секунд просто смотрела на неё, пытаясь собрать мысли. И в этот момент пришло новое сообщение. От Лиззи. «Доброе утро, соня ❤️ За тобой заехать? Напиши, когда проснёшься» Я прочитала это сообщение раз пять. Может, даже больше. Сердце сделало странный кульбит – тёплый, немного испуганный. «Соня». Это слово прозвучало в голове её голосом, с тем самым мягким английским акцентом, от которого внутри всё становится легче. Я лежала и улыбалась в темноте, чувствуя, как щёки медленно теплеют. Как будто она была здесь, рядом, и снова легко коснулась моего подбородка. Пальцы немного дрожали, когда я начала печатать. «Доброе, Лиззи. Я уже проснулась 🙂» Отправила. Потом, подумав секунду, добавила ещё одно: «Не надо. Хочу прогуляться.» Ответ пришёл почти сразу, будто она тоже не спала или ждала. «Рановато ты встала, спящая красавица ты моя. Ты уверена, что не нужно? Там на улице дождь» Я моргнула и наконец повернула голову к окну. Шторы были задернуты неплотно, и через щель было видно, как за стеклом хмурое серое небо, тяжёлые капли стучат по подоконнику, а ветер злобно раскачивает ветки деревьев. Дождь лил не переставая – тот самый противный, косой, осенний дождь, от которого сразу хочется завернуться в плед и никуда не выходить. Я тихо выдохнула и снова посмотрела на экран. «Уже не уверена 😅 Ну… если погода не успокоится… я тебе напишу» Отправить. Телефон я убрала под подушку, перевернулась на спину и уставилась в потолок. В комнате было тихо, только дождь за окном и собственное дыхание. В голове крутились вчерашние ощущения: прохладные губы Лиззи, её улыбка, тёплые пальцы на моём лице… А потом – сообщения Аделины. Резкие, колючие, полные той самой ревности, от которой у меня всегда подкашивались коленки. Я прижала ладони к лицу и тихо застонала в них. – Господи, Лея… что ты творишь… – прошептала я едва слышно. Два человека. Две совершенно разные тёплоты. Одна – яркая, солнечная, от которой хочется смеяться и ни о чём не думать. Вторая – острая, глубокая, почти болезненная, но такая родная, что отказаться от неё кажется невозможным. И я лежу здесь, в пять утра, и не знаю, куда бежать – к одной или к другой. Сердце сжалось. Я повернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза, хотя спать уже точно не хотелось. Дождь за окном всё стучал и стучал, будто тоже не знал, как ему быть. – Чёрт, ненавижу, когда нужно выбирать… – бурчу я себе под нос, всё ещё глядя в потолок. Голос выходит хрипловатый, сонный и какой-то жалкий. – Почему они обе так дороги мне? И кажется, я им тоже… Наверное. Чёрт… я вообще ничего не знаю. Слова повисли в тишине комнаты, и от них стало ещё тяжелее на душе. Я резко села на кровати, откинув одеяло. Сердце колотилось неровно, будто не могло решить, за кого ему болеть. В голове крутилась карусель: вчерашний поцелуй Лиззи, её тёплая улыбка, мягкие пальцы на моём лице… и жёсткие, ревнивые сообщения Аделины, от которых внутри всё сжимается сладкой, болезненной дрожью. Я встала, схватила с кресла чистую одежду и пошла в ванную. Горячая вода в душе помогла хоть немного прийти в себя. Я стояла под упругими струями, закрыв глаза, и пыталась не думать. Но мысли всё равно лезли. Лиззи – это спокойствие, нежность, лёгкость, от которой хочется улыбаться без причины. Аделина – это огонь, напряжение, глубина, от которой иногда хочется плакать, но без которой уже невозможно дышать. Вышла из душа, вытерлась, быстро оделась в простые джинсы и свитер. Почистила зубы, умылась холодной водой, чтобы хоть немного прогнать эту утреннюю тяжесть из головы. В зеркале на меня смотрела уставшая девушка с чуть покрасневшими глазами. Я провела пальцами по щекам и тихо вздохнула. – Ты совсем запуталась, Лея… – прошептала я своему отражению. Вернувшись в комнату, я снова взяла телефон. На экране было всего шесть утра. До учёбы ещё минимум два часа. В груди неприятно кольнуло – первая пара сегодня у Аделины. Она наверняка будет злой. Я уже представляла её холодный взгляд, сжатые губы и тот тон, от которого хочется одновременно провалиться сквозь землю и броситься к ней ближе. Я села на край кровати, сжимая телефон в руках. – Она ведь взрослая… – тихо сказала я сама себе. – Должна понимать, что я не могу всегда принадлежать только ей. Или… она просто использует меня? Любит ли она меня вообще? Или я для неё просто удобная кукла, которую можно дёргать, когда захочется? Вопросы навалились тяжёлой волной, накрывая с головой. Я люблю её. Точно люблю. Эта острая, почти болезненная тяга никуда не делась. Но и к Элизабет я тоже… люблю. По-другому. Мягче. Светлее. С ней не нужно постоянно угадывать настроение, бояться одного неверного слова. А что, если Лиззи тоже просто играет со мной? Она такая добрая, тёплая… но вдруг это тоже маска? Вдруг я просто удобная студентка, которую приятно обнимать и целовать в парке? Я тяжело выдохнула и уткнулась лицом в ладони. – Я не знаю… я правда ничего не знаю, – прошептала я, чувствуя, как в горле встаёт ком. – Почему всё так сложно? Почему нельзя просто… быть счастливой с обеими? Или хотя бы понять, что я чувствую на самом деле… В комнате было тихо. Только дождь за окном продолжал стучать по стеклу. Я сидела, обхватив себя руками, и пыталась унять эту кашу в голове. Но чем больше старалась разобраться, тем сильнее всё запутывалось. Глупый клоун снова не знал, какую роль играть дальше.

***

Я вышла из подъезда в 7:40. Дождь всё ещё шёл, не сильный, но противный – мелкий, холодный, пробирающий до костей. Ветер задувал под куртку, и я невольно поёжилась, кутаясь в шарф. Лиззи стояла у тротуара под большим чёрным зонтом. Как только увидела меня, сразу улыбнулась – той самой тёплой, заботливой улыбкой, от которой внутри сразу становится немного легче. Она выглядела так уютно в своём светлом пальто, с чуть влажными от дождя волосами. – Приветик, – мягко сказала она, делая шаг навстречу и прикрывая меня зонтом. – Ты сегодня не в настроении? Я подняла взгляд и попыталась улыбнуться. – Привет… Нет, всё хорошо. Я в настроении, – тихо ответила я и заставила губы растянуться шире. Но улыбка вышла кривая, ненастоящая, и я сама это почувствовала. Лиззи посмотрела на меня внимательнее. Её глаза стали чуть серьёзнее, хотя улыбка не исчезла. – По тебе не скажешь, – мягко заметила она. – Пойдём в машину. Там и расскажешь мне всё, ладно? Я только кивнула. Мы быстро пошли к её Audi, которая стояла чуть дальше. Дождь стучал по зонту, холодные капли иногда попадали на лицо. Лиззи открыла мне дверь, подождала, пока я сяду, и только потом обошла машину и села за руль. В салоне было тепло. Я пристегнулась, чувствуя, как дрожат пальцы. Лиззи завела двигатель, включила печку и тихо выехала со двора. Некоторое время мы ехали молча – только шум дождя по крыше и тихая музыка из колонок. Я смотрела в окно, где размывались огни фонарей и мокрые деревья. – Так что случилось, моё ты солнышко? – наконец спросила Лиззи мягко, почти ласково. Она бросила на меня быстрый взгляд, полный заботы. – Ты какая-то… потерянная сегодня. Я сглотнула. Горло вдруг сжалось. Прижала к себе шоппер, будто он мог меня защитить от этих слов, которые так тяжело было произносить. – Я запуталась… – тихо шепнула я, глядя на свои колени. – В своих чувствах. Я люблю тебя, Лиззи. Правда люблю. С тобой так тепло, так спокойно… Но я также люблю и Аделину. И как говорится… погонишься за двумя зайцами – ни одного не поймаешь… Голос дрогнул на последних словах. Я крепче обняла шоппер, чувствуя, как глаза начинают щипать. Было стыдно. Было страшно. И одновременно – невероятно легко, что я наконец сказала это вслух. Лиззи немного сбавила скорость. Она протянула руку и мягко погладила меня по плечу, не отрывая взгляда от дороги. – Ну чего ты, милая… – ласково произнесла она. – Ты просто ещё молодая. Это нормально, что всё так сложно и путано внутри. Не нужно себя ругать за это. Она помолчала пару секунд, потом продолжила ещё тише и теплее: – Тебе просто нужно время. Покопаться в себе. И в нас с Аделиной тоже. Понять, с кем тебе по-настоящему хорошо. С кем ты чувствуешь себя собой, а не… кем-то, кем нужно быть. Я не тороплю тебя, Лея. И не буду злиться, что бы ты ни выбрала. Хорошо? Её голос был таким спокойным, таким понимающим, что внутри стало одновременно и больно, и очень тепло. Я кивнула, не поднимая глаз, и тихо выдохнула: – Хорошо… Спасибо, Лиззи. Дождь продолжал стучать по крыше машины, а я сидела, чувствуя, как в груди медленно разливается странная смесь облегчения и вины. Всё было так сложно. И так по-человечески. Я смотрела в окно на мокрую дорогу, слушая тихий шум дождя по крыше машины, и вдруг сама не ожидала от себя вопроса: – Лиззи… а почему у вас с Аделиной такие плохие отношения? Лиззи слегка замедлила ход. Она не сразу ответила, только пальцы чуть крепче сжали руль. Я заметила, как по её лицу пробежала тень – не злость, а что-то более глубокое и усталое. – Плохие отношения? – переспросила она тихо, будто пробуя эти слова на вкус. – Ну… Она запнулась. Несколько секунд молчала, подбирая слова. Я видела, как она слегка нахмурилась, словно воспоминания были не самыми приятными. – Просто между нами когда-то случился… некий конфликт, – наконец сказала она мягко. – Да, наверное, так можно назвать. Мы не смогли его нормально решить. Обе были тогда слишком молодыми, горячими и глупыми. И, честно говоря, до сих пор немного такими остались. Особенно Аделина. Она ведь упрямая, как коза. В её голосе не было злости – только лёгкая грусть и какая-то нежная усталость. Я почувствовала, как внутри шевельнулось что-то тёплое и щемящее. Мне вдруг стало жалко их обеих. – Вы раньше дружили? – спросила я совсем тихо, почти шёпотом. Лиззи улыбнулась уголком губ – мягко, немного печально. – Можно и так сказать… – ответила она. – Давно это было. – Ясно… – прошептала я и отвернулась к окну. Мы ехали следующие минут пять в полной тишине. Только дождь стучал по стеклу да тихо играла музыка. Я не знала, что ещё сказать, а Лиззи, кажется, тоже не хотела углубляться. Но в этой тишине не было неловкости – только какое-то тихое понимание. Наконец машина мягко остановилась возле университета. Лиззи выключила двигатель и повернулась ко мне. – У тебя какая первая пара? – спросила она ласково. – Драматургия, – тихо ответила я, чувствуя, как в груди снова стало тяжело. – С Аделиной. И ещё мне нужно к ней в кабинет до пары зайти… Лиззи приподняла бровь. – Зачем? Я слегка покраснела и опустила взгляд на свои руки. – Ну… она вчера сильно ревновала. Я ей написала, что гуляю с тобой, вот она и… в общем, вызвала меня. Лиззи тихо вздохнула, но не осуждающе. Она протянула руку и очень нежно взъерошила мне волосы, как маленькой. – Хочешь, я вместо тебя с ней поговорю? – предложила она мягко, с теплотой в голосе. – Я могу. Я покачала головой, хотя предложение было очень соблазнительным. – Не нужно… Я сама справлюсь. К тому же нам ещё пьесу надо обсудить. – Ладно, как скажешь, – улыбнулась она и снова погладила меня по голове, на этот раз задержав ладонь чуть дольше. – Но после первой пары сразу ко мне, хорошо? Я буду ждать. – Договорились, – ответила я и улыбнулась уже по-настоящему, хоть и немного грустно. Я вылезла из машины под дождь. Лиззи протянула мне свой зонт и ещё раз посмотрела тёплым, заботливым взглядом. Я помахала ей рукой и пошла к входу в университет, чувствуя, как внутри всё переплелось – и тревога перед разговором с Аделиной, и тихая благодарность к Лиззи за её нежность. Сердце стучало тяжело. День только начинался, а я уже чувствовала себя вымотанной.