Глупый клоун

Я вошла в кабинет ровно в восемь. Дверь закрылась за мной почти бесшумно, но в этой тишине звук показался оглушительным. Аделина сидела за своим столом, не поднимая глаз. Она перебирала какие-то бумаги, но я видела — она не читает. Пальцы слишком сильно сжимали ручку, а плечи были напряжены, словно она сдерживала в себе бурю. Воздух в кабинете казался тяжёлым, густым. Она злилась. Я чувствовала это кожей. – Здравствуйте, профессор Вьерра… – тихо сказала я, останавливаясь посреди комнаты. Аделина резко подняла голову. Её голубые глаза были ледяными, почти колючими. – Какого чёрта ты вчера гуляла с Харрис?! – бросила она резко, голос полон яда. – Совсем страх потеряла? Я сглотнула, но попыталась держать спину прямо. – А разве я не могу гулять с кем хочу? – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Вы мне не мама, чтобы указывать, с кем мне проводить время, а с кем — нет. На секунду в кабинете повисла тишина. А потом Аделина медленно, почти хищно встала из-за стола. Вся моя наигранная уверенность мгновенно испарилась. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она обошла стол и остановилась в паре шагов от меня, скрестив руки на груди. Взгляд был тяжёлым, уничижительным. – Я — та, за чьи деньги ты здесь учишься, Лея, – произнесла она холодно и спокойно, будто вбивая каждое слово. – Или ты уже забыла, кто тебя выбрал из сотен других бездарностей? Кто дал тебе эту возможность? Кто сделал из тебя хоть что-то стоящее? Я опустила взгляд в пол. Горло мгновенно перехватило. – Я не забыла… – прошептала я. – Но… – Что «но», мой маленький, глупый клоун? – перебила она, и в голосе уже звенела злость. – Нечего сказать? Ты ведь специально это делаешь, да? Специально выводишь меня на ревность. Думаешь, мне приятно знать, что ты бегаешь за этой англичанкой, как потерявшаяся собачонка? Её слова били точно и больно. Я почувствовала, как глаза начинают жечь. Аделина сделала шаг ближе, голос стал ниже, но ещё язвительнее: – Думаешь, ты у меня одна такая «любимица»? Очнись. Меня каждый второй студент пытается вывести на ревность. Каждый думает, что он особенный. А на деле… я могу заменить тебя в любой момент. И знаешь что? Найду лучше. Послушнее. Без этих твоих глупых капризов. Последние слова ударили особенно сильно. Замена. Я — поломанная кукла. Ненужная. Легко заменяемая. Слёзы хлынули внезапно, горячо и без предупреждения. Я попыталась быстро их вытереть ладонями, но они всё равно текли, предательски блестя на щеках. Я ненавидела себя в этот момент за эту слабость. За то, что снова позволила ей меня ранить. Аделина резко замолчала. Я почувствовала, как она замерла, увидев мои слёзы. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но она быстро спрятала это за привычной холодной маской. Я стояла, опустив голову, и молча вытирала щёки, а внутри всё рвалось на части. – Так замените меня! – вырвалось у меня резко, почти выкрикнула я. Голос дрожал, но внутри что-то наконец-то лопнуло. – Я лучше с Лиззи буду! Мне надоело быть вашей куклой! Аделина замерла. Её глаза потемнели, а лицо стало таким холодным, что у меня по спине пробежали мурашки. Она сделала шаг ближе и произнесла тихо, почти шёпотом, но так грозно, что у меня мгновенно подкосились колени: – Повтори. Я сглотнула. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит. Страх смешался с обидой и злостью, которая копилась уже давно. Я устала быть удобной. Устала быть той, кого можно дёргать за ниточки и в любой момент выбросить. – Замените меня, если вам так легко меня заменить… – повторила я уже тише, но всё равно с вызовом. Голос предательски дрогнул, а в горле встал тугой ком. – Если я такая ненужная. Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и почти выбежала из кабинета. Дверь за мной хлопнула громче, чем я хотела. В коридоре было пусто, только эхо моих шагов разносилось по стенам. Слёзы уже текли по щекам, горячие и злые. Я пыталась их вытирать на ходу, но они не останавливались. Заменяемая. Как поломанная игрушка. Как будто меня вообще не существует без неё. Я побежала. Кабинет Лиззи находился на первом этаже, и я неслась туда, не разбирая дороги, едва сдерживая всхлипы. Страх, обида, усталость — всё смешалось в одну большую, болезненную кашу. Я чувствовала себя такой маленькой, такой глупой… и такой одинокой. Дёрнула за ручку — дверь открылась. Я буквально влетела в кабинет, уже не скрывая слёз. Лиззи стояла посреди комнаты с одним из студентов — Марком, кажется. Они разбирали какой-то реферат. Увидев меня, она мгновенно изменилась в лице. Мягко, но быстро отдала парню листы. – Хорошо, Марк. Я поставлю тебе пять. Можешь идти, – сказала она спокойно, но в голосе уже слышалась тревога. Парень кивнул, бросил на меня быстрый удивлённый взгляд и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Как только мы остались одни, я бросилась к ней. Руки сами обхватили Лиззи за талию, и я уткнулась лицом ей в плечо, дрожа всем телом. Слёзы текли уже неостановимо. – Эй-эй, ну ты чего, солнышко ты моё… – прошептала Лиззи ласково, сразу обнимая меня крепко-крепко. Одна рука гладила меня по спине, вторая нежно перебирала волосы на затылке. – Всё хорошо, я здесь. Я с тобой. Она прижимала меня к себе, тёплая, надёжная, пахнущая знакомыми духами и спокойствием. От этого становилось ещё больнее — потому что с ней было безопасно, а я всё равно чувствовала себя разбитой. – Она… она… – всхлипывала я, едва выговаривая слова. – Назвала меня заменяемой… Сказала, что может найти мне замену в любой момент… Что я не единственная… Что я просто… одна из многих… Голос сорвался. Я сильнее вцепилась в её свитер, пряча мокрое лицо. Было так стыдно, так больно. Будто Аделина одним ударом подтвердила все мои самые страшные страхи — что я ничего не стою. Что меня действительно можно выбросить и взять новую куклу. Лиззи только крепче обняла меня, продолжая гладить по голове. – Тише, милая… – шептала она мягко, почти напевая. – Дыши. Я здесь. Никто тебя не заменит. Ты не кукла, Лея. Ты — живая, тёплая, невероятная девочка. И ты очень, очень важна. Для меня — точно. Я только всхлипывала в ответ, уткнувшись в её плечо. А Лиззи продолжала меня обнимать, терпеливо и нежно, пока я пыталась хоть немного собрать себя по кусочкам. В этот момент мне хотелось остаться здесь навсегда. В этих тёплых, заботливых руках. Без боли. Без постоянного страха, что меня в любой момент бросят. Я прижималась лицом к её тёплой груди, чувствуя, как ровно и спокойно бьётся её сердце. Каждый удар отдавался во мне тихим, убаюкивающим ритмом. От Лиззи пахло мягким шерстяным свитером, лёгкими духами и чем-то родным, безопасным. Я закрыла глаза и просто дышала ею, позволяя этим тёплым объятиям хоть немного залечить ту рваную рану, которую оставила Аделина. – Я не хочу идти на её пару… – прошептала я едва слышно, не отрываясь от Лиззи. – Она будет издеваться. Я знаю. Будет холодно смотреть, говорить колкости… Я не выдержу сегодня. Лиззи ничего не ответила сразу. Только крепче прижала меня к себе, одной рукой продолжая медленно гладить меня по спине, а второй – нежно перебирать волосы на затылке. От этих прикосновений внутри становилось чуть легче, будто она буквально собирала меня по кусочкам. – Тогда посиди тут, – мягко шепнула она мне в макушку. – Я поговорю с ней. Объясню, чтобы она тебя больше не трогала. Хотя бы сегодня. Я чуть отстранилась и подняла голову, глядя на неё мокрыми глазами. – Но у тебя же своя пара… – тихо возразила я. – Ты не можешь просто так всё бросить из-за меня. Лиззи посмотрела на меня с такой тёплой, немного грустной улыбкой, что у меня снова защипало в глазах. – А при чём тут я? – мягко спросила она, проводя большим пальцем по моей мокрой щеке, стирая свежую слезинку. – Твоё состояние сейчас важнее любой пары. Я моргнула, всё ещё не веря. – Хочешь, чтобы я осталась здесь одна? В твоём кабинете? – Не бойся, солнышко, – Лиззи наклонилась и нежно поцеловала меня в макушку, задержавшись на секунду губами в моих волосах. – Сюда почти никто не заходит. А Аделина уж точно не придёт. Посиди, отдохни. Почитай что-нибудь, или просто полежи на диванчике. Я скоро вернусь. Её голос был таким ласковым, таким заботливым, что я невольно снова уткнулась лицом ей в грудь. Хотелось плакать дальше — уже не от боли, а от того, насколько по-разному они с Аделиной умеют меня обнимать. Одна — огнём и властью. Вторая — вот так, тихо, тепло и без условий. – Спасибо… – прошептала я, чувствуя, как голос снова дрожит. – Мне правда страшно сейчас к ней возвращаться. – Я знаю, – мягко ответила Лиззи и ещё раз поцеловала меня в волосы. – Поэтому и не пойдёшь. Отдыхай. Я скоро. Она ещё немного подержала меня в объятиях, пока я не перестала всхлипывать, а потом осторожно отстранилась, вытерла мне щёки ладонями и улыбнулась — так тепло и успокаивающе, что внутри стало чуть светлее. Я кивнула, не в силах больше ничего сказать. Лиззи ещё раз погладила меня по голове и тихо вышла из кабинета, оставив меня одну в уютной тишине. Я осторожно села на мягкий учительский стул за столом Лиззи. Он был удобным, обитым светлой тканью, совсем не таким строгим и холодным, как мебель в кабинете Аделины. Я медленно огляделась вокруг. Кабинет Лиззи был оформлен очень тепло и по-домашнему. На полках стояли не только учебники и папки, но и маленькие сувениры, фотографии в рамках, пара мягких игрушек и даже живой цветок в горшке на подоконнике. Светлые шторы, уютный плед, брошенный на спинку кресла, и лёгкий аромат чая с мятой — всё здесь будто обнимало. Всё отражало саму Лиззи: спокойную, заботливую, светлую. В этом кабинете хотелось просто дышать и не думать ни о чём тяжёлом. Я достала телефон и открыла файл со сценарием. Обида обидой, слёзы слёзами, а выступление никто не отменял. Нужно было учить текст, даже если внутри всё ещё болело. Я тихо прочитала свою реплику вслух, почти шёпотом: – Ох… опять я совсем один… Все друзья куда-то убежали, а я… я даже улыбаться разучился. Голос получился хрипловатым и дрожащим. Я повторила ещё раз. И ещё. Заучивала интонацию: шёпотом, с глубокой, усталой грустью, глядя чуть в сторону, будто в пустой зал. Нужно было передать не просто слова, а то, как клоун медленно ломается внутри, продолжая улыбаться снаружи. Я повторяла реплику снова и снова, чувствуя, как глаза опять начинают щипать. – Кто вообще это придумал? — подумала я с тихой горечью. Эти тексты… они такие тяжёлые, такие болезненные. Я не хотела бы играть такое. Не хотела бы каждый раз выворачивать свою душу наизнанку перед зрителями. Но именно благодаря этим ролям я стала «местной звездой». Живой куклой, которую все приходят смотреть. Которую все хвалят. Которую все… используют. Я опустила телефон на колени и тяжело вздохнула, глядя в одну точку. Мне так надоело быть этой куклой. Надоело улыбаться, когда внутри всё кричит. Надоело чувствовать, что меня можно в любой момент заменить, выбросить и взять новую, более послушную. С Лиззи я хотя бы чувствую себя человеком. А с Аделиной… с Аделиной я всё время на сцене. Даже когда мы одни. Я прижала ладони к лицу и тихо выдохнула. – Я устала… – прошептала я в пустой кабинет. – Так сильно устала быть чьей-то игрушкой… В кабинете было тихо и тепло. Только за окном всё ещё моросил дождь. Я закрыла глаза и просто сидела, пытаясь собрать себя перед тем, как Лиззи вернётся. Внутри всё ещё было больно, но здесь, в этом мягком, светлом пространстве, боль хотя бы не душила так сильно.

***

После первой пары дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошла Лиззи. Я как раз собирала вещи, собираясь уходить, и вздрогнула от неожиданности. Она выглядела спокойно, но в глазах читалась лёгкая усталость. – Я поговорила с Аделиной, – сказала она с мягкой улыбкой. – Она немного покричала, конечно… Сказала, что сегодня не хочет видеть ни тебя, ни меня. Так что ты свободна от своей начальницы. Я замерла, всё ещё держа в руках телефон. – Ты… ты серьёзно с ней поговорила? – спросила я удивлённо, не веря своим ушам. Лиззи подошла ближе и кивнула, глядя на меня с тёплой заботой. – Ну конечно, солнышко. Она разозлилась, и довольно сильно, но, кажется, больше на меня, чем на тебя. Я сказала, что тебе сегодня тяжело и что лучше дать тебе передышку. Так что… лучше ей сегодня на глаза не попадаться. Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от смешанных эмоций — облегчения, вины и тихой благодарности. – Поняла… – тихо ответила я, кивая. – Спасибо тебе. Лиззи улыбнулась и подошла к своему столу. Она осторожно открыла небольшой шкафчик сбоку и достала оттуда что-то пушистое. Когда она повернулась, в её руках оказался маленький плюшевый заяц — светло-серый, с мягкими ушками и добрыми глазками-пуговками. – Вот, купила для тебя, – мягко сказала она и протянула мне игрушку. – Он такой милый… прям как ты. Я почувствовала, как щёки мгновенно заливает жар. Смущённо приняла зайчика в руки и прижала его к груди. Он оказался невероятно мягким и пушистым — таким, от которого сразу хочется обнять покрепче. – Ты… ты сейчас серьёзно? – пробормотала я, краснея ещё сильнее. – Не стоило… – Стоило, ещё как стоило, – ответила Лиззи с тёплой, немного озорной улыбкой. – Только чтобы увидеть этот твой румянец. Она протянула руку и очень нежно провела пальцами по моей горящей щеке. Я опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается странное, светлое тепло. После всего, что было утром с Аделиной — после холодных слов, слёз и ощущения, что меня можно выбросить в любой момент — этот маленький заяц и забота Лиззи казались чем-то невероятно ценным. Я крепче прижала игрушку к себе и тихо прошептала: – Спасибо… Он правда очень милый. Лиззи только улыбнулась и обняла меня за плечи, притянув к себе. – Не за что, солнышко. Сегодня ты можешь просто быть собой. Без ролей. Без давления. Хорошо? Я кивнула, уткнувшись носом в её плечо. – Не хочешь покушать? – тихо спросила Лиззи, всё ещё обнимая меня за плечи. – Я уже проголодалась. Я мягко улыбнулась, чувствуя, как от её заботы внутри становится теплее. После всего, что случилось сегодня утром, даже такая простая вещь, как предложение пообедать, казалась чем-то невероятно нежным и важным. – Я не против, – ответила я, чуть отстраняясь от неё. Я начала рыться в своём шоппере, пытаясь найти кошелёк. Руки немного дрожали — сказывалось напряжение дня. Перебирала тетради, телефон, маленькие вещицы… но кошелька не было. Я перерыла всё ещё раз, чувствуя, как щёки медленно краснеют от неловкости. – Я, кажется, деньги дома забыла… – произнесла я наконец, опустив взгляд. Голос получился тихим и немного виноватым. Мне всегда было неудобно, когда кто-то за меня платил. Даже Лиззи. Хотя она никогда не делала из этого проблему, я всё равно чувствовала себя немного… обязанной. Словно снова становилась той, за кем нужно присматривать. Лиззи только мягко улыбнулась и покачала головой. В её глазах не было ни капли раздражения — только тёплая забота. – Ничего страшного, – сказала она ласково. – Пообедаем за мой счёт. Не переживай об этом, солнышко. Она легко провела ладонью по моим волосам, поправляя прядь, которая упала мне на лицо. Этот простой жест был таким естественным, таким родным, что у меня внутри что-то тихонько оттаяло. После резких слов Аделины, после ощущения, что меня можно заменить в любую секунду, Лиззи была… совсем другой. С ней я не чувствовала себя обузой. С ней я просто была. – Спасибо… – прошептала я, глядя на неё с тихой благодарностью. Лиззи улыбнулась шире и взяла меня за руку. – Не за что. Пойдём. Я знаю одно хорошее место недалеко отсюда. Там вкусно и спокойно. Я кивнула, крепче сжимая ручку шоппера, и пошла за ней. В груди всё ещё было тяжело от утреннего разговора, но рядом с Лиззи этот груз становился чуть легче. Хотя бы на время.

***

Мы зашли в небольшое кафе неподалёку от университета. Внутри было тепло и уютно: приглушённый свет, мягкие диванчики, лёгкий аромат свежей выпечки и кофе. После всего сегодняшнего напряжения это место казалось настоящим убежищем. Я заказала себе сырники со сметаной и компот, а Лиззи — блинчики с вишнёвым вареньем и чашку чёрного чая. Пока мы ждали заказ, она сидела напротив меня, спокойно глядя в окно на мокрую улицу. Я всё ещё немного нервничала, но рядом с ней это чувство постепенно отступало. Когда нам принесли еду, Лиззи тихо улыбнулась и вдруг сказала: – Летом думаю съездить к маме в Англию. Не хочешь со мной? Я удивлённо подняла на неё глаза, даже вилку отложила. – Ты сейчас… серьёзно? – спросила я, не веря своим ушам. Лиззи кивнула, и её улыбка стала ещё мягче, теплее. – Да. Покажу тебе Лондон, погуляем по красивым местам, расскажу обо всём, что там интересно. Будет здорово. Я почувствовала, как внутри всё перевернулось — смесь радости, растерянности и лёгкого страха. Предложение было таким неожиданным, таким… большим. Никто раньше не предлагал мне поехать куда-то вместе вот так, просто потому что хочет быть со мной. – Я английский… не сильно то и знаю, – смущённо буркнула я, опустив взгляд в тарелку. – Буду только тормозить тебя. Лиззи тихо засмеялась — не насмешливо, а очень ласково. Она протянула руку через стол и мягко накрыла мою ладонь своей. – Ничего страшного, солнышко, – сказала она спокойно. – Моя мама хорошо владеет русским, так что вы точно найдёте общий язык. А я буду рядом и переводить, если что. Может, ты даже пару словечек там подучишь. Не переживай об этом, ладно? Я просто хочу показать тебе свой мир… и чтобы ты была рядом. Её слова звучали так искренне, так бережно, что у меня в груди стало тепло и немного тесно. Я посмотрела на неё и почувствовала, как щёки снова краснеют. Никто раньше не хотел показывать мне свой мир. Никто не планировал будущее со мной так легко и естественно. – Это… было бы здорово, – тихо ответила я, не в силах сдержать улыбку. – Спасибо, что предложила. Лиззи только мягко сжала мою руку и вернулась к своим блинчикам, будто ничего особенного не произошло. А я сидела, ковыряя сырники, и думала, как же сильно отличается быть рядом с ней от всего остального в моей жизни. С ней я не чувствовала себя куклой. С ней я просто была Леей.