Предел желания

Чонгук опоздал на семейный ужин. Это было не в первый раз, и, он подозревал, не в последний. Работа задержала его в офисе до половины восьмого. Экспертное заключение, которое они ждали из Токио, пришло с опозданием на три часа, и Тэхен, как назло, сегодня ушел ровно в шесть. Чонгуку пришлось самому разбирать документы, сверять переводы и готовить резюме для завтрашнего совещания. К тому моменту, как он закончил, голова раскалывалась от усталости, а на телефоне висело четыре пропущенных звонка от матери. Он ехал к дому родителей, заранее готовясь к тому, что его будут отчитывать. Так происходило каждый раз. Мама качала головой с выражением вселенской скорби, отец показательно хмурился, а старший брат Чонхо отпускал едкие комментарии в своей излюбленной манере. И что было хуже всего, ему обязательно ставили в пример Тэхена. Пунктуального, ответственного, уважающего чужое время Ким Тэхена, который никогда не опаздывал, всегда приносил идеально подобранные подарки и вообще был образцом того, каким должен быть омега и хороший сын. Чонгук скрипел зубами каждый раз, когда слышал это имя из уст своих родителей. Но именно он сам был виноват в сложившейся ситуации. Когда Тэхен только начал работать в компании, Чонгук поначалу сам просил его помогать с бытовыми вопросами. Просто потому, что омега был дотошным и организованным, а у самого Чонгука вечно не хватало времени на такие мелочи. Купить цветы маме на день рождения? Тэхен выбирал букет, который идеально подходил и производил на маму впечатление. Подобрать подарок отцу? Тэхен находил идеальный вариант и отец еще три месяца хвалился с довольной улыбкой. Заказать доставку продуктов, когда все в семье слегли с простудой? Тэхен организовывал все с такой эффективностью, что курьер приезжал раньше, чем Чонгук успевал допить утренний кофе. Постепенно, шаг за шагом, Тэхен сблизился с его семьей. Сначала мама передавала ему благодарности через Чонгука. Потом начала звонить ему напрямую, просто чтобы спросить совета. Потом пригласила его на чай. А потом на семейный ужин. Мама души не чаяла в Тэхене. Она всегда мечтала о сыне-омеге – нежном, заботливом, способным поддержать разговор на любую тему. Вместо этого судьба подарила ей трех альф: мужа и двух сыновей. Чонхо вечно был занят своим бизнесом. Он все еще проживал с родителями просто потому что так было удобно, но дома появлялся только в пятницу. А Чонгук был... Чонгуком. Тэхен стал для нее той самой отдушиной – тем, кто не отказывался разговаривать с ней, ссылаясь на дела, и был готов поддержать любой разговор. Именно поэтому спустя четыре месяца после того, как Тэхен начал работать на Чонгука, родители стали настойчивы в своем желании видеть омегу на семейных ужинах. Сначала раз в месяц. Потом каждые две недели. А последние пару месяцев практически каждые выходные. Чонгук эту идею ожидаемо воспринял в штыки. Эта стерва доводила его на работе так, что он еле сдерживался. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. А теперь Тэхен пробрался еще и в дом его родителей. В его убежище. В единственное место, куда он мог сбежать от удушающе притягательного запаха, от пронзительных глаз, от ядовитого языка омеги. Но со временем Чонгук неожиданно для себя переменил мнение. Во-первых, на семейных ужинах Тэхен вел себя иначе. Не как на работе. Он был мягче, спокойнее, даже искренне улыбался, а не той фальшивой улыбкой, которой одаривал Чонгука в офисе. Он смеялся над шутками отца, хвалил стряпню матери, обсуждал с Чонхо какую-то экономическую реформу, о которой Чонгук даже не слышал. Во-вторых, Чонгуку не нужно было мучаться в догадках, где и с кем омега проводит время. Тэхен сидел за одним столом с его родными, пил чай из маминого сервиза и выглядел так, словно всегда был частью их семьи. Это давало Чонгуку странное, почти собственническое успокоение. А в-третьих, у него была возможность увидеть Тэхена в домашней обстановке. Без офисной брони. Без ледяного профессионализма. Просто Тэхена, с чуть растрепанными волосами, с румянцем на щеках после бокала вина. Чонгук хранил эти образы в памяти и потом прокручивал их перед сном, до конца не осознавая это. Сегодняшний ужин должен был пройти как и всегда. Он специально заранее заказал для матери букет цветов, понимая, что скорее всего к началу ужина не успеет и подготовился к тому, что его будут отчитывать.  Когда он зашел в гостиную, то сразу почувствовал: что-то не так. Пахло вкусной едой. Стол был накрыт на пятерых, как обычно. Горели свечи в маминых любимых подсвечниках, тихо играла джазовая музыка из проигрывателя. Но атмосфера была... неправильной. Не хватало чего-то важного. Чонгук обвел гостиную взглядом, отмечая присутствующих. Отец сидел в своем кресле с бокалом виски. Мама раскладывала салфетки, колдуя над сервировкой. Чонхо развалился на диване, листая что-то в телефоне. И все. На пять персон. Четверо присутствующих. – Где Тэхен? – спросил Чонгук, даже не поздоровавшись. Мама подняла голову и посмотрела на него сочувственным, почти жалостливым выражением, которое он терпеть не мог.  – На свидании, дорогой. Чонгук замер на полпути к столу. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только тихим смешком Чонхо, который даже не потрудился скрыть свое веселье. – На каком еще свидании? – голос Чонгука прозвучал резче, чем он хотел. – Обыкновенном, – мама пожала плечами и поправила вилку, лежащую на салфетке. – С сыном моей подруги. – Если это шутка про сына маминой подруги, то она не смешная, – Чонгук скрестил руки на груди. – Где Тэхен на самом деле? Он задерживается? У него дела? Что-то случилось? – Он действительно на свидании, Гук, – подал голос Чонхо, отрываясь от телефона. На его губах играла ехидная ухмылка, которая бесила Чонгука с детства. – С Джихуном. Помнишь Джихуна? Сын госпожи Соры. Такой высокий, симпатичный альфа, работает в инвестиционном банке. Очень перспективный. Чонгук очень хорошо помнил этого Джихуна. Они были одного возраста и все детство он только и слышал какой Джихун молодец, какой Джихун общительный, какой красивый омега у Джихуна и так далее.  – Объясните мне нормально, – процедил он, опускаясь на свободный стул. – Как Тэхен оказался на свидании с Джихуном? Мама вздохнула и села напротив, сложив руки на коленях. Ее взгляд был мягким, но в нем читалось что-то похожее на решимость.  «Как у генерала перед битвой», – подумал Чонгук. – В прошлый раз, когда ты пропустил наш семейный ужин, это было две недели назад, если ты вдруг забыл, Сора с Джихуном заходили к нам в гости на чай. Тэхен был здесь, потому что в отличие от тебя, он уважительно относится к нам. Джихун сразу проявил к нему интерес. Они разговорились, и он пригласил Тэхена на свидание. – И что? – Чонгук почувствовал, как внутри все сжимается в тугой узел. – Тэхен сразу согласился? – Нет, конечно, – мама покачала головой. – Он очень вежливо отказал. Сказал, что слишком занят работой и что сейчас не время для отношений. Очень дипломатично, я бы сказала. Тэхен хорошо воспитан, был очень деликатным. Чонгук пропустил комплимент мимо ушей. Он сам знал, что у Тэхена миллион положительных качеств. Но только при нем омега не скрывал своей настоящей сущности и плевался ядом.  – Но ты сказала, что он на свидании. – Джихун позвонил ему вчера, – вмешался Чонхо. – Попросил у меня его номер. Снова пригласил. Видимо, на этот раз Тэхен согласился. Или, может быть, Джихун был более убедителен. Чонгук перевел взгляд с брата на мать, с матери на отца. Все трое смотрели на него с разными выражениями – от сочувствия до откровенного любопытства. – Почему мне никто не сказал? – спросил он, его голос прозвучал почти обиженно и по-детски. Он сам поморщился от интонации. – Милый, – мама наклонилась вперед и положила ладонь на его руку, – зачем нам докладывать тебе о личной жизни твоего подчиненного? Ты же всегда говорил, что Тэхен просто твой ассистент. Более того, ты постоянно жаловался, что он тебя раздражает. Что он колючий, дерзкий и невыносимый. Что ты считаешь дни до конца его испытательного срока и мечтаешь от него избавиться. Чонгук сжал челюсти. Да, он это говорил. Много раз. Особенно в первые месяцы, когда Тэхен только появился и Чонгук еще не разобрался в собственных чувствах. Тогда ему казалось, что если он будет повторять это достаточно часто, то сам поверит. – Теперь все по-другому, – тихо сказал он. – Что именно по-другому? – мама прищурилась, в ее глазах мелькнул опасный огонек. – Тэхен тебе больше не нравится как ассистент? Или ты наконец-то понял, что он тебе нравится не только как ассистент? Чонгук открыл рот и закрыл обратно. Чонхо нагло, в голос засмеялся и потянулся за своим бокалом. – Боже, Гук, у тебя такое лицо, будто тебя током ударило. Мам, оставь его. Пусть сам разбирается. – Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив, – мама вздохнула и убрала руку. – И чтобы Тэхен был счастлив. А ты, похоже, делаешь все, чтобы этого не произошло. В любом случае, можешь наслаждаться ужином чисто в семейной компании, как ты и хотел. Глядишь, у них с Джихуном все закрутится, и Тэхен будет проводить все свободное время со своим альфой. А мы будем видеть его только по большим праздникам. Чонгук плюхнулся на стул и скрестил руки на груди. Настроение, и без того не блестящее, упало ниже плинтуса. Ему вообще не нравилась эта ситуация. Ни единая ее деталь. Во-первых, омегу вообще не смущало, что они трахались, и он пошел на свидание с другим альфой? Как будто то, что происходило между ними ничего не значило? Во-вторых, Тэхен делал это ему назло? Специально выбрал Джихуна – альфу, которого Чонгук терпеть не мог? У них с Чонгуком никогда не было открытой вражды, но было глухое, взаимное раздражение. И в-третьих, и это было самое паршивое, омега рассматривает Джихуна как потенциальную пару? Что это вообще значит? Они с Чонгуком не обсуждали свои отношения, не давали друг другу обещаний, не строили планов. Но... пара? Серьезно? – Что это у тебя на руке? – любопытно спросил отец, кивая на запястье Чонгука. – С каких пор ты стал носить украшения?  – Ни с каких, – раздраженно выплюнул Чонгук, пряча цепочку под рукав рубашки. Он никогда не носил никаких украшений, кроме часов. Ему было непривычно и не нравилось ощущать посторонние предметы на своем теле. И, конечно, его семья об этом знала. Сегодня у него на руке была цепочка, которую он сорвал с омеги в лифте. Он аккуратно снял свисающие звезды, и как в прежний раз, обмотал цепочку вокруг запястья. Ему нравилось носить на себе то, что связывало его с Тэхеном. Но конечно он не собирался в этом признаваться. Никому.   Чонгук весь ужин просидел, утонув в своих мыслях, и прослушал все, что говорила его семья. Мама рассказывала о новой выставке в музее, папа делился новостями из совета директоров, Чонхо травил анекдоты о своих коллегах. Чонгук механически кивал, подносил палочки ко рту, но не чувствовал вкуса еды. Перед его мысленным взором стояла одна картина: Тэхен сидит напротив Джихуна, улыбается своей искренней улыбкой и позволяет этому напыщенному павлину касаться своей руки. – И куда Джихун повел Тэхена? – внезапно, даже для самого себя, спросил Чонгук, перебивая Чонхо на полуслове. Вся семья уставилась на него в недоумении. Мама замерла с чашкой чая в руке. Отец приподнял брови. Чонхо медленно опустил ложку и посмотрел на брата с таким выражением, будто впервые увидел. – Гук, – осторожно начал Чонхо, – тебе не кажется, что это не твое дело? – Уже спросить ничего нельзя? – огрызнулся Чонгук. – Просто интересно. – Можно, – Чонхо откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, копируя позу младшего брата. – Но, по-моему, тебя это не касается. Тэхен свободный омега. Джихун свободный альфа. Они пошли на свидание. Что тут еще нужно знать?  – То есть вы не знаете? – в голосе Чонгука прозвучало что-то похожее на угрозу. – Прекрасно. Вы отпустили омегу одного непонятно куда и непонятно с кем?  – Милый, они оба взрослые люди. И могут продолжить свидание в любом формате, который посчитают нужным, – госпожа Чон попыталась его успокоить.  – А если Джихун с ним что-то сделает? Вы даже не удосужились узнать куда они пойдут?  – Я, кажется, знаю, – ухмыльнулся Чонхо, и от этой ухмылки Чонгуку захотелось запустить в брата ножом. – Джихун спрашивал у меня, что может понравиться Тэхену. Какая кухня, какой интерьер. Я рекомендовал тот ресторан, где мы отмечали день рождения отца. Помнишь? Французская кухня, живая скрипка. Очень романтично. – Понял, – Чонгук резко отодвинул стул и встал. Стул проскрежетал по паркету с противным звуком. Мама вздрогнула, папа нахмурился, а Чонхо снова засмеялся, на этот раз тихо, себе под нос. – Ты куда? – нахмурился отец, отставляя бокал. – Вспомнил о срочных делах, – бросил Чонгук, уже направляясь к двери. – Мне пора. Я позвоню. – Какие дела вечером в пятницу? – крикнула мама ему вслед. Чонгук не ответил. Он уже вышел в прихожую, на ходу нащупывая в кармане ключи от машины. За его спиной раздался смех Чонхо и тихий голос матери, говорившей что-то о том, что «это должно было случиться рано или поздно». Он, не разбирая слов, уже мчался по лестнице вниз, перепрыгивая через ступеньки. Ресторан находился в центре Сеула. Чонгук бывал здесь несколько раз – на деловых ужинах и однажды на дне рождения отца. Место было пафосным, дорогим и абсолютно невыносимым в своей претенциозности. Белые скатерти, серебряные приборы, официанты в перчатках, скрипач, играющий Вивальди. Идеальное место, чтобы произвести впечатление на омегу, который не привык к роскоши. Но Тэхен привык. Тэхен вращался в мире дорогих ресторанов, корпоративных ужинов и светских приемов вместе с Чонгуком последние месяцы. Его было не удивить скрипкой или видом на город. Омега действительно любил французскую кухню, но больше предпочитал не такие пафосные места, а более спокойные и уютные.  Чонгук вошел в ресторан, бегло, но цепко окинул взглядом зал и сразу заметил их. Тэхен и Джихун сидели за столиком у окна. Столик был украшен свежими цветами и одинокой свечой в хрустальном подсвечнике. Чересчур романтично. Чонгук попросил у метрдотеля столик в противоположном конце зала. Так, чтобы можно было незаметно наблюдать за парочкой, оставаясь при этом скрытым за колонной и пышным фикусом. Он заказал бокал красного вина и сделал вид, что изучает меню. На самом деле все его внимание было приковано к Тэхену. Омега выглядел... прекрасно. На нем была светло-коричневая рубашка, в которой он однажды приходил на семейный ужин, и Чонгук тогда еще подумал, что этот цвет ему невероятно идет. Подчеркивает медовый оттенок кожи и глубину глаз. Волосы были уложены мягкими волнами, на губах играла легкая улыбка. Он сидел, слегка наклонив голову набок, и слушал, что говорит Джихун. Джихун что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя. Его слова не долетали до столика Чонгука, но судя по выражению лица, он был крайне доволен собой. Типичный Джихун. Весь из себя успешный, перспективный, очаровательный. Чонгук с отвращением отпил вина. Они сидели и мило щебетали, не замечая ничего вокруг. Тэхен смеялся над какой-то шуткой Джихуна – смеялся! – и этот смех был теплым, искренним.  Когда Джихун протянул свою руку через стол и накрыл ладонь Тэхена, Чонгук сжал ножку бокала так, что та едва не треснула. Что этот альфа себе позволяет? На первом свидании? Какое право он имеет касаться Тэхена? Какое право он имеет сидеть напротив него, смотреть на него, вызывать у него улыбку? Чонгук допил вино одним глотком. Спустя пятнадцать минут Тэхен поднялся из-за стола, извинился перед Джихуном и направился в сторону уборной. Чонгук подождал ровно три секунды, бросил на стол несколько купюр, покрывающих стоимость вина с щедрыми чаевыми, и направился следом. В туалете для омег, просторном, отделанном мрамором, с огромными зеркалами и дизайнерскими светильниками, было пусто. Чонгук прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди и стал ждать. Через пару минут Тэхен вышел из кабинки, подошел к раковине и включил воду. Он уже намыливал руки, когда поднял голову и посмотрел в зеркало. Его руки замерли, когда в отражении он увидел Чонгука. Тот стоял, облокотившись плечом о стену, и смотрел на него с выражением, которое Тэхен не мог расшифровать. В глазах альфы горел опасный огонь. На губах играла кривая ухмылка. – Что ты здесь делаешь? – спросил Тэхен, выключая воду. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалось напряжение. – Это туалет для омег. Или у тебя есть какие-то фетиши, о которых я не знаю?  – Как ты можешь? – фальшиво возмутился Чонгук, прижимая ладонь к груди в притворном негодовании. – Как ты можешь говорить о моих фетишах, когда ты здесь, на свидании с другим альфой? Это просто верх неприличия, Тэхен. – Ты что, следил за мной? – Да нет, – Чонгук оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. – Просто мимо проходил. Решил зайти, выпить бокальчик вина. А тут ты. Какое неожиданное совпадение. – Серьезно? Откуда ты вообще узнал, что я здесь? – Почему ты не пришел на ужин? – вместо ответа спросил Чонгук. – Мама тебя ждала. Она приготовила твой любимый десерт.  – Я предупредил ее утром, – Тэхен выдернул бумажное полотенце из диспенсера и начал вытирать руки. – И отправил букет. Гораздо более красивый, чем тот, что выбрал ты, кстати.  – Почему ты не пришел? – повторил Чонгук, игнорируя выпад в свой адрес. – Потому что я на свидании. Это очевидно, нет? – Свидание важнее семейного ужина? – Ты недавно нигде головой не ударялся? – Тэхен бросил полотенце в корзину и повернулся к альфе. – Это твоя семья, Чонгук. Не моя. У тебя есть обязательства перед ними. У меня – нет. Я могу пропустить один ужин. Чонгук не ответил. Он начал медленно надвигаться на Тэхена, а омега отступать. Шаг за шагом. Пока спиной Тэхен не уперся в стену рядом с кабинкой. Бежать было некуда. – Что ты делаешь? – прошипел Тэхен. Вместо ответа Чонгук схватил его за запястье, дернул на себя и затолкал в ближайшую кабинку. Дверь с треском захлопнулась за ними. В маленьком замкнутом пространстве стало тесно – они стояли вплотную друг к другу, слишком близко. – Ты что вытворяешь? – прорычал Тэхен, упираясь ладонями в грудь альфы. – Ты совсем с ума сошел? Мы в общественном месте! Там, между прочим, сидит мой спутник! – Я за него рад, – прорычал альфа, чувствуя как кровь вскипает в жилах от одной только мысли, что омега здесь на свидании с другим. – Пусти меня, – Тэхен попытался вырваться, но Чонгук держал крепко. Его руки лежали на талии омеги, пальцами он сжимали ткань рубашки, не давая отстраниться. Чонгук наклонился и сразу захватил губы Тэхена в поцелуе. Это был не нежный, осторожный поцелуй, а жесткий, требовательный, собственнический. Его язык без церемоний раздвинул губы омеги и проник внутрь, и Тэхен, не ожидая от себя, ответил, так же жадно, так же голодно. Альфа всем телом прижал Тэхена к стене кабинки, не давая возможности пошевелиться. Его бедра вжались в бедра омеги. Чонгук был сильно возбужден, омега явственно это чувствовал. Руки альфы скользнули вниз, к поясу джинсов Тэхена. Ловкие пальцы быстро расстегнули пуговицу, потянули молнию. Чонгук оторвался от губ омеги, и начал прокладывать дорожку поцелуев от челюсти к уху. – Только не говори, что ты этого не хочешь, – прошептал он, обжигая дыханием кожу. Тэхен ничего не ответил. Он замер, тяжело дыша и с предвкушением ожидая следующих действий альфы. Чонгук опустился на колени. Одним резким движением он спустил джинсы и белье Тэхена до щиколоток. Возбужденный член омеги вырвался на свободу. Чонгук обхватил его пальцами у основания и слегка сжал. Тэхен шумно выдохнул и запрокинул голову, вжимаясь затылком в стену кабинки. – Я тебя еле дотронулся, а ты уже возбудился? – голос Чонгука был низким, хриплым, пропитанным темным удовольствием. Его большой палец прошелся по головке, размазывая каплю выступившей смазки. – Какой грязный омега. Пришел на свидание с одним альфой, а возбуждаешься от другого. Что бы сказал Джихун, если бы узнал? – Не тебе меня осуждать, – Тэхен скрипнул зубами, глядя на него сверху вниз. – Ты сам стоишь на коленях передо мной в туалете ресторана. Кто из нас более грязный? – Справедливо, – усмехнулся Чонгук. Он наклонился и нежно, почти благоговейно поцеловал головку члена. Тэхен вздрогнул всем телом. Чонгук приоткрыл губы и провел языком по всей длине от основания до кончика, слизывая смазку со вкусом омеги. Альфа довольно промычал. Затем он набрал в рот побольше слюны, обхватил губами головку и одним плавным движением взял на всю длину до самого основания. Тэхен громко застонал, но сразу же прикусил губу до боли, заставляя себя замолчать. Чонгук начал двигать головой. Медленно, размеренно, с идеальным ритмом. Его губы скользили по всей длине, язык обвивал член, ласкал уздечку, проходился по венам. Он удерживал Тэхена одной рукой за живот, прижимая к стене и не давая дергаться, второй за бедро, сжимая до синяков. Тэхен кусал губы, жевал их, втягивал в рот, делал все, чтобы громко не застонать. Его пальцы вцепились в плечи Чонгука, сжимая ткань его рубашки. Он почувствовал, как головка упирается в горло альфы, как мышцы горла сжимаются вокруг нее, и это ощущение сводило его с ума. – Чонгук... – выдохнул он, не узнавая собственный голос. Альфа только усилил напор. Он начал сосать быстрее, глубже, вбирая член до самого основания. Его язык не прекращал двигаться – ласкал, дразнил, доводил до исступления. Одна рука скользнула ниже и начала массировать яички Тэхена, перекатывая их в пальцах, и от этой двойной стимуляции у омеги окончательно сорвало башню. Он запустил пальцы в волосы Чонгука, сжал их в кулак, фиксируя голову альфы, и начал сам толкаться в горячий, влажный рот. Его бедра двигались в собственном ритме – сначала неуверенно, потом все более жестко, отчаянно. Чонгук не стал сопротивляться. Он расслабил горло и позволил омеге брать то, что ему было нужно, только крепче сжимал чужое бедро и продолжал работать языком. Тэхен двигался все быстрее, все глубже. Его дыхание сбилось, превратилось в частые, рваные всхлипы. В висках стучало, перед глазами плыли цветные пятна. Он чувствовал, как напряжение скручивается внизу живота, как приближается точка невозврата. – Я сейчас... – попытался предупредить он, но Чонгук только сильнее ухватил его за бедра, не давая выйти. Тэхен кончил с глухим, сорванным стоном, который он все-таки не смог сдержать. Его сперма заполнила горло Чонгука горячей, пульсирующей волной. Альфа не отстранился. Он проглотил все до последней капли, продолжая ласкать языком все еще чувствительный член, продлевая оргазм Тэхена до тех пор, пока омега не начал вздрагивать от переизбытка ощущений. Только тогда Чонгук выпустил его изо рта. Губы альфы блестели от слюны и спермы, подбородок был влажным, глаза потемневшими, почти черными. Он вытер рот тыльной стороной ладони и медленно поднялся с колен, не сводя взгляда с Тэхена. Омега стоял, все еще прижатый к стене кабинки, с приспущенными до щиколоток джинсами, часто дыша. Его щеки раскраснелись, губы были искусанными, припухшими. Он выглядел абсолютно разрушенным и абсолютно счастливым. – Теперь моя очередь, – произнес Чонгук низким, вибрирующим голосом. Он расстегнул ремень, потянул молнию брюк и, не удосужившись даже спустить их полностью, достал свой колом стоящий член. – Давай, детка, – Чонгук провел большим пальцем по нижней губе Тэхена, оттягивая ее. – Опустись на колени. Сделай мне хорошо.  – Иди в жопу, – Тэхен все еще пытался восстановить дыхание. Его голос звучал хрипло, сорвано. – С какой стати? – Ну же, – Чонгук снова провел пальцем по его губе, на этот раз надавливая, пытаясь проникнуть внутрь. – Или ты боишься, что не справишься? Тэхен медленно, не сводя взгляда с альфы, опустился на колени. Чонгук замер. Он, кажется, не ожидал, что Тэхен действительно подчинится. Омега обхватил член ладонью и пару раз провел по всей длине, обвел пальцем головку и сглотнул накопившуюся слюну.   – Если бы ты знал... – прошептал альфа, запуская пальцы в волосы Тэхена, – ...как часто я представлял это. Как ты стоишь передо мной на коленях. Тэхена от этих слов будто ударило током, отрезвило. Осознание обрушилось на него ледяной волной: что он творил? Какого дьявола он подчинялся Чонгуку и его приказам? Он зажимался в туалете со своим боссом, в то время как за стеной, в ресторане, его ждал другой альфа – вежливый, обходительный Джихун, который не заслуживал такого отношения. Тэхен встал, отряхнул колени от невидимой пыли, натянул джинсы и белье, застегнул пуговицу и молнию. Его движения были резкими, рваными, полными злости, но непонятно, на кого: на Чонгука или на себя. – Ты что делаешь? – рыкнул Чонгук, все еще стоя с возбужденным членом в руке, не веря своим глазам. – Знаешь что? – Тэхен поправил рубашку и посмотрел на альфу ледяным взглядом. – Отсоси себе сам. А меня ждут. – Ты серьезно? – Чонгук быстро застегнул брюки, но его член все еще упирался в ткань, создавая заметный бугор. – Ты серьезно сейчас вернешься к нему? После того как только что кончил мне в рот?  – А что? – Тэхен скрестил руки на груди. – Тебя это беспокоит? – Ты не думаешь, что это несправедливо по отношению к Джихуну? – Чонгук почти выплюнул это имя. – Он сидит там, ждет тебя, а ты здесь со мной... – Мы еще не встречаемся, – перебил Тэхен. – У нас даже первое свидание не закончилось. Если он адекватный альфа, а он адекватный, в отличие от некоторых, то он поймет, что до него у меня было прошлое. У всех есть прошлое. – Думаешь, он будет лучше меня? – голос Чонгука прозвучал тише, чем он хотел. – В чем, Чонгук? – Тэхен щелкнул замком кабинки и распахнул дверь. – Я его рассматриваю не как сексуального партнера, а как свою потенциальную пару. Понимаешь разницу? Омега пулей вылетел из кабины, даже не обернувшись. Дверь за ним захлопнулась с гулким стуком. Чонгук так и остался в кабинке растерянный, все еще возбужденный и злой. Его член болезненно ныл, требуя разрядки, но он не мог заставить себя прикоснуться к нему. В голове крутилась одна фраза Тэхена. «Как свою потенциальную пару». Не сексуального партнера. Пару. Настоящую. С отношениями, обязательствами, совместным будущим и всем вытекающим. Чонгук быстро привел себя в порядок, застегнул ремень, поправил рубашку, провел рукой по волосам. Сполоснул лицо в раковине и уставился на себя в зеркало. Вид оставлял желать лучшего. Он направился к выходу из туалета, где в дверях неловко столкнулся с каким-то омегой, который заходил внутрь. – Извините, – пробормотал омега с удивлением. – Это... туалет для омег? – Я... перепутал, – бросил Чонгук, не останавливаясь. – Извините. Он быстрым шагом пересек холл ресторана и вышел на улицу, даже не взглянув в сторону столика, где сидели Тэхен и Джихун. Холодный вечерний воздух отрезвил его, но ненадолго. Чонгук дошел до машины, сел за руль, захлопнул дверь и уставился в одну точку перед собой. Двигатель он даже не завел. Просто сидел в темноте, сжимая руль обеими руками, и пытался осознать то, что только что услышал. Тэхен действительно думает о том, чтобы вступить в отношения с Джихуном. Серьезно рассматривает его как потенциальную пару. Ищет не секс, не интрижку, не развлечение, а настоящие отношения. С Джихуном. Который был скучным. Посредственным. Ничем не примечательным альфой с симпатичной мордашкой и работой в инвестиционном банке. Он совсем не подходил темпераментному, острому на язык, невыносимому и невероятно живому Тэхену. Рядом с Джихуном омега заскучает через неделю. Через месяц начнет сходить с ума от его предсказуемости. Через полгода возненавидит себя за этот выбор. Джихун не сможет дать ему того, чего Тэхен заслуживал. Не сможет зажечь тот огонь, который Чонгук видел в глазах своего ассистента каждый раз, когда они спорили, сталкивались, боролись друг с другом. Не сможет вызвать те эмоции, которые переполняли Тэхена. И даже смазливая мордашка Джихуна не могла это компенсировать. Чонгук, глядя на огни ночного города, впервые четко осознал одну простую истину. Он не просто хотел Тэхена. Он хотел его себе. Полностью. Безраздельно. Навсегда. Он ни за что не допустит того, чтобы омега достался другому. Чонгук завел двигатель и рванул с места. Ему было над чем подумать. И понять как действовать дальше.