Волшебное зеркало мистера Вандервуд

      Вооружившись фонариком помощнее — тяжелым тактическим Маглайтом, который дядя держал в лавке скорее для отпугивания грабителей, чем для поиска пропавших сережек, — я прошла обратно к тайному проходу. Из комнаты веяло холодным подвальным воздухом и запахом застоявшегося одиночества. Пахло старой бумагой, сухим деревом и тем специфическим ароматом пыли, которая копится десятилетиями там, куда не добирается солнечный свет. Я перешагнула порог, светя себе под ноги на всякий случай — после встречи с Мэдди я теперь ожидала от старых викторианских домов любой подставы. Комната оказалась крошечной, но заставленной вещами так плотно, что казалась больше самой лавки. Первым делом в глаза бросился массивный дубовый письменный стол на львиных лапах. На нем стояла печатная машинка “Ремингтон” с пожелтевшими клавишами. Судя по вставленному листу бумаги, на ней вполне могли печатать декларацию о независимости или хотя бы гневное письмо Рузвельту. Рядом лежала та самая красная папка из кожзаменителя, про которую говорила Мэдди. Корешок был помечен жирным черным маркером: “НАЛОГИ. СРОЧНО. НЕ СЖИГАТЬ”. Я сделала шаг вперед. Кроме стола здесь были только древний стул, стопка коробок из-под обуви в углу и нечто накрытое тяжелой темно-бордовой тканью. Ткань свисала до самого пола, скрывая предмет высотой выше меня. Любопытство всегда было моим самым дорогим и невыгодным качеством. Подойдя поближе, я ухватилась за край плотной материи. Раздался сухой треск рвущихся нитей — ткань присохла к раме намертво. Дернув сильнее, я сдернула покров одним резким движением, поднимая вверх столб едкой пыли. Я тут же закашлялась, вдохнув облако столетней грязи, чихнула раз, другой, зажмурилась от рези в глазах и, потеряв равновесие на скользком паркете, со всей дури ударилась затылком о тяжелую латунную раму винтажного зеркала с потускневшей амальгамой по краям. Стекло моментально отозвалось на удар. Это был не обычный звон разбитого фарфора. Звук пошел глубокий, вибрирующий, похожий на гул гигантского камертона. Отражение пошло рябью, словно водная гладь, в которую бросили камень. По стеклу пробежали голубоватые электрические искры. — Да чтоб тебя! — выдохнула я, хватаясь за макушку. Звон нарастал, превращаясь в низкий, давящий гул, от которого завибрировали кости черепа. Воздух в комнате резко похолодел еще градусов на десять. Мое отражение в зеркале начало искажаться, растягиваясь вширь, а затем сужаясь в тонкую белесую нить. Меня схватило за плечи невидимым вакуумом, ботинки оторвались от пола. Поле зрения сузилось до черной точки в центре старинной рамы, и меня затянуло внутрь воронкой холодного синего света. Полет длился не больше трех секунд. Зеркало выплюнуло меня с такой центробежной силой, что я рухнула плашмя на спину, больно приложившись локтями о доски. Инерция протащила меня по полу еще пару метров, как мешок с картошкой, пока мой позвоночник не врезался во что-то жесткое и обитое кожей. Я зажмурилась от пронзившей поясницу боли и простонала, хватаясь за голову. Кажется, Эдгар хранил в кабинете не только налоги, но и антикварные орудия пыток. Сверху раздался оглушительный визг. Я приоткрыла один глаз. Прямо надо мной, закрывая собой тусклый свет потолочной люстры, склонилось до боли знакомое лицо Майкла Джексона. Но это была не обложка альбома триллер. Лицо было живым, бледным, перекошенным первобытным ужасом. Его знаменитые черные волосы разметались, лоб блестел от пота, а расширенные от паники зрачки смотрели прямо в мои. Он открыл рот, собираясь выдать очередную ультразвуковую ноту. Мы секунду смотрели друг на друга в полном ступоре — ошарашенная девчонка из 2023 года и Король поп-музыки в самом расцвете своей параноидальной славы. А затем мы одновременно завопили так истошно, что у старого здания отеля едва не осыпалась штукатурка с фасада. — Этого не может быть, — прошептал он, делая резкий шаг назад и выставляя перед собой руки, словно защищаясь. Его голос сорвался на фальцет, но в нем больше не было паники, только чистое, почти научное недоумение. — Я не могу видеть тебя. Тебя здесь просто не должно быть. Он схватился за горло, тяжело дыша после собственного крика. На его запястье звякнул массивный серебряный браслет. Майкл Джексон попятился, пока не уперся поясницей в край огромного дубового стола. Он смахнул какие-то бумаги на пол дрожащей рукой, развернулся и начал лихорадочно шарить взглядом по стенам, обитым темными деревянными панелями. В свете тусклой лампы красная кожаная куртка из клипа триллер со всеми ее серебристыми молниями и накладками казалась доспехом инопланетного воина. — Кто ты? — его глаза метнулись ко мне, затем снова к стене позади меня. — И что ты тут делаешь? Как попала сюда? Мой мозг отчаянно пытался обработать происходящее. Это сон. Галлюцинация от удара головой. Или я умерла еще там, в лавке дяди Джона, под рухнувшим торшером, и это такой специфический филиал ада для фанатов восьмидесятых. Но адреналин пульсировал в венах слишком реально, а боль в копчике от столкновения с кожаным креслом была до ужаса настоящей. Я не удержалась. Мне нужно было физическое доказательство того, что мой мозг окончательно сошел с дистанции. Протянув руку, я трясущимися пальцами дотронулась до его плеча. До холодной гладкой кожи той самой культовой куртки. Ткань оказалась теплой. Под ней напряглись стальные мышцы. От него пахло дорогим одеколоном, сигаретным дымом и чем-то металлическим, похожим на озон после грозы. Он был живым. Плотным. И он верещал так же истошно, как и я пять секунд назад. Осознание этого факта ударило сильнее, чем зеркало Эдгара. Я резко отдернула руку, будто обожглась, и судорожно обернулась туда, откуда предположительно могла появиться. Там должна была быть антикварная рама, портал, хоть какая-то аномалия. Но там было пусто. Просто стена. Идеально ровная деревянная панель без намека на дверь или зеркало. Никакого холодного синего света, никакой воронки. Зеркало Эдгара исчезло, оставив после себя лишь гладкую обшивку кабинета. Как такое возможно? Меня зашвырнуло сквозь пространство, выплюнуло прямо под ноги мировой знаменитости, а путь домой просто растворился в воздухе? — Ты мне ответишь? — Майкл перестал пятиться, его плечи выпрямились. Ужас сменился фирменной, чуть нервной решимостью человека, который привык контролировать каждый дюйм своей территории. Он обошел стол, держась на безопасном расстоянии. — В эту комнату нельзя войти незамеченным. Здесь три замка и охрана! Я сглотнула ком в горле. Мои грязные белые кеды оставляли серые следы пыли из 2023 года на его безупречном персидском ковре. Я опустила взгляд на свою футболку, где мультяшный Том целился из ружья в Джерри, на обрезанные джинсовые шорты и коленки, которые теперь украшали симметричные ссадины. Рядом с его идеально уложенными волосами, красной кожей и хищным блеском в глазах я выглядела как бродяжка, случайно забредшая на съемочную площадку Юниверсал. — Я... я не могу объяснить это, — слова застревали в пересохшем горле. Я подняла на него взгляд, стараясь выглядеть максимально адекватно, хотя понимала, что выгляжу как сумасшедшая взломщица. — Потому что я и сама не знаю. Майкл моргнул. Долю секунды он смотрел на меня молча, переваривая информацию. Затем его лицо изменилось. Паника ушла, уступив место глубокой, профессиональной подозрительности. Взгляд стал цепким, оценивающим — таким он обычно смотрел на недобросовестных промоутеров или журналистов. — Не знаешь? — медленно повторил он, скрещивая руки на груди. Куртка угрожающе скрипнула натуральной кожей. — Девочка материализуется из воздуха посреди моего закрытого номера на Хейвенхерст-стрит, врезается в мое кресло в одежде для субботника и говорит, что не знает, как здесь оказалась. Он сделал паузу, внимательно изучая рисунок на моей груди. — Обычно люди придумывают более убедительные отговорки. Например, что они принесли пиццу. Хотя двери заперты изнутри, а окна выходят во внутренний двор. Так что либо ты фантом, либо самая плохая шпионка, которую когда-либо подсылал папарацци Джо Эслер. Ну? Выбирай версию.