Волшебное зеркало мистера Вандервуд

      После того как адреналин немного спал, превратившись в мелкую противную дрожь в коленях и металлический привкус во рту, я тихонько поскреблась в дверь Майкла. Дверь открылась почти мгновенно — он стоял прямо за ней, прислонившись плечом к косяку. В полумраке номера его глаза казались огромными и черными. Он смотрел на меня с каким-то детским, чистым восторгом и еще чем-то непонятным, глубоким, от чего у меня вдруг перехватило дыхание. — Ты герой, — выдохнул он, качая головой. На его губах играла растерянная, но абсолютно счастливая улыбка. — Я никогда не видел, чтобы кто-то... вообще кто-либо разговаривал с Джо в таком тоне. Мелания Трамп? Серьёзно? Кто это? Я хмыкнула, пытаясь скрыть накатившее смущение за привычной маской сарказма, и проскользнула мимо него в номер. — Как я и говорила, — бросила я через плечо, падая в глубокое кожаное кресло. Ноги гудели. — Я не дам тебя в обиду никому. Слышишь? Никому! Майкл тихо прикрыл дверь и присел на подлокотник соседнего кресла. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Улыбка медленно сползла с лица, сменившись странной, взрослой серьезностью. — Ты так говоришь, словно меня ждут беспросветные проблемы, — произнес он негромко. — Словно впереди только буря, а ты единственный маяк. — Потому что это правда, — пробормотала я и потерла лицо ладонями, стараясь стереть усталость. Голова начала тяжелеть. — Послушай меня. Я все исправлю. Это какая-то дикая ошибка времени, или судьба, или просто очень плохой глюк от просроченного мороженого, но пока я здесь — я не дам тебе упасть. Ни морально, ни физически. Никто не имеет права ломать тебя, даже твой отец. Он молчал, глядя на то, как мои пальцы трут кожу переносицы. В номере повисла тишина, прерываемая лишь ровным гулом вентиляции. Было уже далеко за полночь, мозг требовал отключиться, сбросить эту невыносимую тяжесть ответственности за мировую легенду. — Все, — я опустила руки и посмотрела на часы на стене. Цифры расплывались. — Говорю, что пора спать. Завтра утром мы делаем вид, что ничего не было. Ты идешь на репетицию, я пытаюсь понять, как вернуться домой, не разбив голову о другое зеркало. У тебя вроде запись утром? — Да, но запись не утром. А в обед, — тихо поправил он. — Где ты ляжешь спать? Кровать в номере одна. Я проследила за его взглядом. Огромное королевское ложе занимало почти половину комнаты. На фоне этого архитектурного излишества моя футболка с Томом и Джерри выглядела как акт политического протеста. — Майкл, я тебя не съем, — устало выдохнула я, разминая затекшую шею. — И я не пинаюсь во сне, если только мне не снятся зомби-апокалипсисы. Ляжем вместе. Я отвернусь к стене, а ты можешь построить вокруг себя баррикаду из подушек, если боишься моей инопланетной энергетики. Он ничего не ответил, лишь молча стянул свою красную куртку. Звук расстегиваемой молнии прозвучал оглушительно громко в тишине номера. Он остался в простой белой футболке и свободных брюках. Движения у него были плавными, почти кошачьими, когда он выключил верхний свет, оставив только тусклую лампу на тумбочке. Мы легли спина к спине. Между нами было расстояние ладони, но жар от его тела ощущался даже сквозь ткань. Это была самая странная ночь в моей жизни: двадцать один год, отель в Сан-Франциско 1983 года, и я спасаю мировую звезду от краха, лежа с ним в одной кровати после того, как вырубила его отца дверью. Почему именно я? Почему зеркало выбрало девчонку, чей главный жизненный навык — это умение язвить в стрессовых ситуациях? В этот момент Майкл тоже не спал. Я чувствовала по тому, как напряжена его спина, что он о чем-то глубоко задумался. — Элли, ты спишь? — его голос прозвучал неожиданно низко и хрипло со сна. — Кто? Элли? — я резко повернулась, опираясь на локоть, и уставилась на его профиль в полумраке. — Почему я Элли? — Ну... — он тоже повернулся ко мне лицом, подперев щеку рукой. Его глаза блестели в темноте. — Ты же элиен. Инопланетянка. Соответственно, Элли. Логично сокращать. Я моргнула. Несколько раз. Из всех возможных прозвищ для гостьи из будущего “Элли” звучало настолько по-домашнему, настолько уютно - беззлобно, что вся моя броня цинизма дала трещину. — Ты издеваешься? — прошептала я, хотя злости не было ни капли. — Нисколько, — он улыбнулся уголком губ. — Тебе не идет быть Элеонорой. Слишком официально. Как имя гувернантки старой королевы. А вот Элли... тебе подходит. Ты против, если я буду тебя так звать? — Зови, я не против. Слово повисло в темноте между нашими лицами. Оно прозвучало слишком интимно для двух людей, которые знакомы меньше суток и делят одну кровать после происходящего. — Элли... — он произнес мое новое имя на пробуя, словно дегустируя дорогое вино. — Что будет дальше со мной? Вопрос ударил под дых. Я глубоко вздохнула, глядя в потолок, где плясали тени от проезжающих внизу машин. Как я могу ему рассказать то, что знаю, если сама прихожу в ужас от этих знаний? Как объяснить мальчику с мягким голосом, который только что радовался конструктору лего, что через несколько лет его лицо изменит скальпель, а толпа превратится из любящей семьи в стервятников? — Майкл, послушай... — я повернулась к нему лицом, опираясь на локоть. В полумраке его глаза казались бездонными колодцами. — У тебя интересная жизнь. Очень яркая. Два брака, трое детей, которых ты будешь обожать до безумия. Шикарная карьера, которая выйдет за пределы просто музыки. Ты станешь легендой при жизни, миллионером, меценатом... Я сделала паузу, подбирая слова. Он слушал, затаив дыхание, впитывая каждое слово как губка. — Но? — тихо подсказал он. Его голос дрогнул. — Но это все у тебя заберут, — выдохнула я. — И сделают это очень жестоким образом. Тебя будут ломать те, кому ты доверял больше всего. Твое тело, твое имя, твоя репутация. Они попытаются превратить твою сказку в судебный протокол. Он молчал долго. Слишком долго. Я видела, как желваки заходили на его скулах, как напряглась линия челюсти. Двадцатичетырехлетний мальчишка смотрел на меня так, будто я только что подписала ему смертный приговор. — Поэтому ты здесь? — наконец спросил он глухо. — Чтобы предупредить? — Я не знаю, — честно призналась я, чувствуя себя абсолютно беспомощной. — Честно, понятия не имею, зачем зеркало выкинуло меня именно сюда. Может, чтобы ты купил этот дурацкий набор лего с космическим кораблем. А может... чтоб как-то тебе помочь справиться. Чтобы ты был не один. Чтобы рядом была хоть какая-то поддержка, когда станет совсем невыносимо. Я провела рукой по лицу, стирая липкий ночной пот. Вся эта ситуация била по нервам сильнее любого экзамена. — Для меня само попадание в 1983 год — это шок, понимаешь? Мой мир другой. Там нет этого смога над городом, там телефоны умнее некоторых президентов, но люди почему-то стали более одинокими. Я смотрю на тебя и вижу гения, которого история потом перемелет и выплюнет. И мне хочется хотя бы попытаться это изменить. Или просто посидеть рядом, пока падает небо.