Эвтаназия 2 / Euthanasia 2

Судебно-медицинский эксперт

Месяц назад.

Баннакит изо всех сил пытался объяснить даме, что это место полно сложных дел об убийствах и считается кошмаром для судмедэкспертизы, но доктор Супапон не обратила на это никакого внимания. — Рин, ты думаешь, справишься? — с обеспокоенным выражением лица спросил Баннакит доктора, когда они встретились в ресторане торгового центра в центре Бангкока. До того, как она должна была занять его место, оставался месяц. Рин, или доктор Супапон Дуангнет, была недавно окончившей учёбу судмедэкспертом. Она посмотрела на доктора Баннакита пронзительным взглядом. Уже по одному её виду было ясно, насколько она уверена в себе. На ней была чёрная блузка и серые брюки, и выглядела она готовой к действиям. Она покачивала ногой, закинув её на другую. Красные каблуки отражали огни ночного города. — Я знаю, что место сложное. Если даже такой талантливый человек, как ты, не смог там остаться, каковы шансы у такой девчонки, как я? — Доктор посмотрела на Баннакита, её персиковые губы мягко улыбались. — Бан, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я могу о себе позаботиться. Ты же это знаешь. Молодой человек вздохнул: — Работа на государство — это не то, что ты себе представляешь. — Не попробую — не узнаю. — Рин разрезала стейк и принялась его есть. — Дело не только в этом, Рин. Ты там окажешься вовлечена в ужасные вещи, которые даже не можешь себе представить. — Баннакит положил нож и вилку и вспомнил ситуации, с которыми столкнулся сам. — Полиция, связи, политика, тёмные силы... мне даже угрожали убийством. Меня похищали. А потом было дело об убийстве в больнице и убийства безнадёжных пациентов. Я до сих пор удивляюсь, что мне удалось выбраться оттуда живым. Дай-ка я спрошу честно: почему ты решила пойти туда моей заменой? Женщина посмотрела в лицо своего старшего товарища. Её решимость казалась непоколебимой. — Ты как-то говорил мне, что твоя причина уйти из дома и работать на государство в провинциальной больнице — это желание сбежать от своего прошлого и быть собой. Баннакит не был уверен, когда говорил это девушке, которая сейчас поднимает бокал, чтобы отпить красного вина. Если у Рин нет способности читать мысли людей, значит, у неё просто отличная память. Рин, как и Бан, родилась и выросла в Бангкоке, что заставляло Баннакита сомневаться в причине, по которой она хочет занять его место. — И к чему ты вспомнила мою причину? — Я к тому, что моя причина противоположна твоей. Я не бегу. Я иду кое-что искать. — Она поставила бокал на стол и уставилась на Баннакита. — Кое-что произошло, и мне нужно найти ответ самой. Без лишних подробностей Баннакит сразу почувствовал, что её ждёт что-то опасное. — Рин... — Бан, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Даже если я умру, но получу свой ответ... — острый взгляд доктора решительно смотрел на Баннакита, — это того будет стоить.

***

Понаблюдав за целью некоторое время, инспектор Эйм дал знак полицейским, наблюдающим с другой стороны, продолжить операцию. Инспектор смотрел на молодого человека в чёрной кожаной куртке и кепке, который разговаривал с целью так дружелюбно, будто они знакомы сто лет. Рассветная погода была очень холодной и такой оставалась ещё около часа, прежде чем придёт тепло солнца. Увенчается ли успехом секретная операция по поимке правой руки крупного наркобарона — станет известно через несколько мгновений. Второй лейтенант полиции Ачаа, также известный как «Детектив с тысячью глаз» или лейтенант Конг, был тем самым человеком в кепке, который подружился с целью. Это был редкий талант. В умении притворяться кем угодно лейтенанту Конгу не было равных, и он мог перемещаться с места на место как призрак. На первый взгляд можно было подумать, что он просто мелкий торговец наркотиками. Инспектор Эйм коснулся кобуры с пистолетом, пока прятался в тёмном углу склада. Он был готов прикрыть лейтенанта Конга, как только произойдёт что-то непредвиденное. — Эй, брат Сомкид! Эта скромная платёжка не прокормит мою женушку, — Конг потряс пачкой купюр. — Он у меня хоть и маленький, но жрёт много. Я распространил твой товар по всему центральному району, разве нельзя дать немного больше? — Не шути со мной. Если бы мой пацан не поручился, что тебе можно доверять, я бы уже пристрелил тебя, — прохрипел мужчина. — Босс дал только столько, столько я и передаю тебе. Хочешь больше — продавай товар с накруткой сам. — Разумеется, мне можно доверять, — громко рассмеялся лейтенант Конг. — Люди уже не могут позволить себе поесть. Политика — дерьмо, экономика — дерьмо, так хоть цену на метамфетамин сдерживать надо. "Пора", — Эйм поднял руку, подавая сигнал другим полицейским, которые бросились осуществлять задержание. — Эй! — Конг сделал удивлённое лицо и обернулся посмотреть на вооружённых полицейских, входящих массово. — Чёрт! Сомкид, ты стукач! — Нет! — зарычал Сомкид, выходя из себя. Он окинул взглядом окруживших его полицейских и отвёл руку за спину, к пистолету, заткнутому за пояс брюк. — Ой-ой, — Конг набросился, схватил его за плечо и вывернул руку Сомкида назад так сильно, что тот громко вскрикнул. Рука Сомкида ослабла, и он наконец выпустил оружие. Конг пнул его под колено, заставив упасть, и связал обе руки за спиной. Затем с комфортом уселся на него сверху. — Я же говорил, дай мне немного больше на пенсию для моего мужа. После того как подозреваемого увезли в машине, инспектор Эйм подошёл к коллеге, который жевал зубочистку, наблюдая, как солнце поднимается над верхушками деревьев лонгана. Молодой инспектор достаточно долго работал с этим человеком, чтобы хорошо знать его безумства. Высокий полицейский скрестил руки на груди и сказал: — Интересно, как ты до сих пор жив? Лейтенант Конг поднял брови, глядя на Эйма, и ответил: — Возможно, я совершил слишком много грехов, и Бог хочет, чтобы я жил долго, расплачиваясь за карму. Эйм улыбнулся. — Спасибо за помощь в этом деле. Я знаю, никто не справится с этим лучше тебя. — Я больше не буду играть в стукача. Я тоже смерти боюсь. Если мой муж узнает, что я делаю это вместо того, чтобы поручить молодым, он заругает меня до смерти. Если я действительно стану инвалидом, тебе придётся заботиться о моём муже тоже. — Проверив, всё ли в порядке, Конг и не думал скрывать — мужем, о котором он так часто говорил, был медбрат из провинциальной больницы. Они познакомились и сошлись, когда лейтенант Конг расследовал дело доктора Сомсака. Конг выплюнул зубочистку в кусты и подошёл поговорить со старшим офицером полиции. — Кстати, я слышал новости. Инспектор, ты в порядке? — В глазах Эйма на мгновение мелькнуло что-то, прежде чем они вернулись к обычному выражению. — Что я могу скрыть от тебя? — В этом мире нет секретов. — Молодой лейтенант похлопал Эйма по руке и сказал. — Жениться снова в тридцать пять — неплохо, инспектор. Пора искать новую любовь. — Зачем говорить об этом? Пошли назад, — Эйм отошёл ровно на три шага, когда услышал громкое ругательство, доносящееся из припаркованной полицейской машины, за которым последовал звук, от которого кровь застыла в жилах. БАХ! Оба полицейских выхватили оружие из кобур и бросились к источнику звука. — Что, чёрт возьми, произошло?! — Прозвучало ещё два выстрела, и Эйму пришлось бежать, чтобы укрыться за большим деревом. Эйм медленно повернулся, чтобы оценить обстановку. Трое полицейских использовали полицейский автомобиль как укрытие. Молодой инспектор ещё не видел раненых. — Выстрелы были с противоположной стороны, из леса! — крикнул Конг, прятавшийся за столбом склада. — За нами тоже наблюдали. Эйм ждал несколько минут, чтобы понять, как будет развиваться ситуация. Выстрелы прекратились, и их сменил крик полицейского: — Сомкида подстрелили! — Чёрт. Кто-то пришёл его заткнуть прямо здесь? — проворчал лейтенант Конг. — Инспектор, я побегу к машине. Прикрой меня. Эйм кивнул, а его орлиный взгляд выискивал всё, что могло быть опасным, пока Конг бежал к машине, где находился Сомкид. Он грубо распахнул дверцу. Окровавленное тело Сомкида вывалилось из машины на землю, и кровь хлынула из дыры в черепе. Его глаза были безжизненны. Он больше не дышал. Поскольку ситуация всё ещё была слишком опасной, чтобы пытаться реанимировать застреленного или вызывать медицинских специалистов, рискуя их жизнями из-за стрелков, которых не могли поймать, полицейские ждали почти час, чтобы убедиться в безопасности территории после последней атаки. В этот момент ярко светило утреннее солнце, и криминалисты начали поиск гильз и других улик, которые могли остаться на месте преступления. Звук колёс больничного фургона отвлёк Эйма от разговора со старшим полицейским Васаном. Инспектор указал в сторону приближающегося фургона. — Судмедэксперт. — Эйм выдохнул, когда понял, кто приехал. — Новый судмедэксперт. — Да, новый судмедэксперт, — нахмурился Васан, глядя на лицо Эйма. — Ты же уже встречался с доктором? — Чем больше я её узнаю, тем больше хочу, чтобы доктор Баннакит вернулся. — Эйм скрестил руки на груди и посмотрел на человека, вышедшего из фургона. Криминалистом, который вышел первым, был Анан, уже знакомый Эйму, но человек, последовавший за Ананом, привлёк всеобщее внимание. Когда красные балетки коснулись земли, все полицейские ахнули. Лицо судмедэксперта было удивительно привлекательным, её длинные волнистые волосы были собраны в хвост. На ней была белая рубашка, длинные чёрные брюки и защитный жилет судмедэксперта. — Хотя она и молода, но очень хороший судмедэксперт, — похлопал Васан Эйма по спине папкой, которую держал в руке. — Тебе просто не привыкать работать с женщиной, Эйм, — сказал Васан, прежде чем направиться к доктору Супапон. — Доктор, я проведу вас к телу погибшего. Молодая женщина взглянула на тело, лежавшее в странной позе. Одна нога трупа всё ещё была в машине, а туловище и голова — на каменистой земле. Его руки были в наручниках, а голова погружена в лужу крови, которая начинала сворачиваться. Рин взяла у Анана сумку, надела перчатки на обе руки и присела на корточки, глядя на труп с обычным, невозмутимым выражением лица и глаз. Будто она смотрела на камень или грязь. Она ощупала пальцы и руки, а также попросила Анана перевернуть тело, чтобы увидеть цвет кожи на спине. — Трупное окоченение ещё не наступило. Он умер не более двух часов назад, что совпадает со временем инцидента. Имеется огнестрельное ранение в правый висок, пуля вышла слева. В ране также присутствуют осколки стекла, что указывает на то, что пуля прошла через стекло автомобиля. Это был выстрел с дальнего расстояния. Причина смерти — огнестрельное ранение в голову. Васан записал в папку то, что сказала доктор. — Причина смерти ясна, да? — Да, — Рин отошла, чтобы офицер мог сделать фотографии. — Больше никто не пострадал? — Нет, — Васан огляделся. — В машине был ещё один офицер, но он успел уклониться, так что пуля лишь задела его. — Хорошо. — Молодая женщина сняла окровавленные перчатки и какое-то время пристально смотрела на труп, прежде чем почувствовала, что на неё тоже кто-то смотрит. Она обернулась и обнаружила высокую фигуру, стоящую рядом. — Я был в эпицентре инцидента. Тут неспокойно, доктор, — ни с того ни с сего заявил Эйм. — Вы подвергаете себя неоправданному риску, оставаясь здесь. Я сам не знаю, когда меня пристрелят. Её пронзительный взгляд упал на полицейского, который, казалось, начинал разговор на неприятную тему. — Что ж, ты пока ещё не мёртв. Полицейский потер грудь и сказал: — Не знаю, что больнее — нож, которым ты разрезаешь тела, или твои слова. — Точнее не скажу, но если хочешь попробовать нож, то для этого придётся стать одним из моих подопечных, — с лёгким раздражением на лице ответила Рин, прежде чем отойти к Анану, чтобы указать, где сделать дополнительные снимки. Эйм горько усмехнулся. Он повернулся к инспектору Васану, который улыбался, находя забавной ситуацию, когда такого крупного полицейского, как Эйм, так общаются. — Я же говорил, тебе непривычно работать с женщинами. Тебе нужно практиковаться. — И затем Васан тоже ушёл.

***

Чёрный дым поднимался из трубы крематория, витая в печальной атмосфере. Кантапат стоял и смотрел на чёрный дым со спокойным выражением лица, наслаждаясь счастьем в своём сердце. Последняя мысль пациента приведёт его к хорошей будущей жизни. Он отправится в путь, чтобы увидеть того, кого любит. Дочь Вирата подошла к Кану вместе со своим восьмилетним сыном. — Доктор, спасибо, что пришли на похороны моего отца, — ласково сказала она Кану. — Я хотел попрощаться со своим пациентом в последний раз, — доктор повернулся и улыбнулся женщине. — Примите ещё раз мои глубочайшие соболезнования. Желаю вашей семье сил пережить это трудное время. — Спасибо, что ухаживали за моим отцом до самого конца. Да, я действительно ухаживал за твоим отцом до его последнего вздоха. Чем больше он это делал, тем больше думал, что усилия стоят того, чтобы исполнить последнее желание пациента. Молодой доктор сложил руки в прощальном жесте перед семьёй Вирата, прежде чем покинуть похороны и направиться к своей машине. Он поехал в провинциальную больницу, чтобы вернуться к работе с паллиативными пациентами, находившимися под его наблюдением. Кантапат вернулся домой ровно в пять часов. Он сразу же улыбнулся, увидев машину Васана уже припаркованной в гараже. Хотя они живут вместе уже много месяцев, Кантапат никогда не уставал ждать, чтобы увидеть лицо любимого человека после работы. Сегодня у Васана не было дежурства, так что это должен был быть один из тех приятных вечеров, когда они оба могут провести время вместе наедине. Припарковав машину у дома, Кан подошёл к почтовому ящику, в котором лежало письмо. Вероятно, счёт за телефон или кредитную карту. Письмо не было адресовано кому-либо. Оно даже не было запечатано. Доктор нахмурился, быстро вскрыл конверт и вынул содержавшийся в нём листок. Написанное на нём сообщение заставило Кантапата почувствовать, будто с головы до ног его облили ледяной водой. Это было короткое сообщение, написанное изысканным почерком, но оно заставило Кана ощутить, будто воздух вокруг стал слишком тяжёлым, чтобы дышать. — Здравствуй, жнец смерти в белом халате.