Эвтаназия 2 / Euthanasia 2

Кхун Сом и его видения

— Кан... — Васан окликнул Кана, который, казалось, отвлёкся. — Док! Доктор быстро перевёл взгляд на человека перед ним, который, казалось, раздражён тем, что доктор витает в облаках, даже когда полицейский уже обнажён и склонился между ног Кана, чтобы доставить ему удовольствие своими губами. Васан тяжело вздохнул и тут же прекратил свои действия. Он снова сел. — Дорогой, прости. — Кан взял лицо Васана в свои руки. Доктор вёл себя ненормально с момента возвращения домой. Хотя отклонение было очень лёгким, тот, кто живёт с Кантапатом уже какое-то время, не мог его не заметить. Васан видел Кантапата таким и раньше — когда у того были проблемы с доктором Сомсаком, и он пытался это скрыть. — Давай на этом остановимся, если у тебя нет настроения, — резко сказал Васан и убрал руку Кана со своего лица. — Не будь таким, Васан. — Кантапат притянул Васана так, чтобы тот лежал на его груди. Парень Кана был как большой кот, который легко выходил из себя, но так же легко и успокаивался. — Я просто устал. Сегодня я с утра и до часа дня только и делал, что принимал пациентов. На обед была всего минута, а потом пришлось ехать на вызовы на дом. — Кан, — Васан провёл рукой по сильной груди доктора. — Тебе нечего мне рассказать, да? Кан сладко улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать короткие волосы другого. — Ты опять думаешь, что у меня есть секреты. — Надеюсь, что нет. Я тебе очень доверяю. Мне будет очень грустно, если ты что-то от меня скрываешь. — Васан отстранился от Кана. — Если не хочешь, то пойдём спать. Завтра утром мне в суд. Хотя Кану и было не по себе, доктор не мог этого показывать и скрывал это, безотказно отзываясь на потребности другого. Сегодня романтическую активность начал Васан, так что полицейский был бы глубоко разочарован, если бы Кан отказал ему вот так. Доктор в тот же момент перевернул тело Васана и крепко поцеловал его в губы и шею, прежде чем спуститься ниже, к груди. Васан издал низкий стон, когда другой принялся сосать и теребить его. Прикосновения доктора спустились к округлым ягодицам. Васан, казалось, был готов, так что Кан раздвинул его ноги и перекинул их через свои плечи. Кан не стал медлить и вновь и вновь вошёл в тело Васана. Холодная ночная погода не могла утихомирить хаос в мыслях Кантапата. Когда Васан заснул, Кантапат встал, сел на край кровати и смотрел на лунный свет, пробивавшийся в окно. Его холодный взгляд был подобен воде в глубоком колодце, пока он погружался в раздумья. Он думал о том, как нашёл таинственное письмо в почтовом ящике перед домом. Кантапат чуть не сошёл с ума и разорвал письмо в клочья, прежде чем выбросить в мусор. Конечно, он слышал термин «Мрачный Жнец в Белом халате» и раньше, и владелец этого прозвища как-то указывал на него пальцем и называл так. Этим человеком был кхун Сом. Один из свидетелей, знавших, что делал Кантапат, но замолчавших из-за своей шизофрении. Кантапат решил оставить его в живых, потому что у того не было дурных намерений. Даже если Сом и мог узнать лицо Кана, у него не было доказательств, чтобы обвинить его. Вдобавок его психические симптомы тоже дискредитировали его собственные слова. Кан посмотрел на крепко спящего любимого человека, затем встал и направился к двери. Он тихо открыл её и спустился по лестнице к своему письменному столу рядом с гостиной. Доктор посмотрел на камеры видеонаблюдения, установленные перед домом, чтобы увидеть, кто положил письмо в почтовый ящик. Его сердце забилось чаще, когда он увидел фигуру мужчины, идущего к дому Кана в 13:28. Мужчина был в форме деревенского охранника, и Кантапат мысленно поблагодарил за качество купленной камеры, потому что мог разглядеть детали лица мужчины очень чётко. Охранник положил белый конверт в почтовый ящик и ушёл, не вызывая подозрений. Это был тот самый охранник, которого Кан часто видел. Похоже, завтра им двоим будет о чём поговорить.

***

— Я ухожу первым. — Васан взял свой портфель и ключи от машины, а затем подошёл к Кану, который доедал свиной суп, разогретый для него Васаном с утра. — У меня сегодня ночное дежурство. Не нужно готовить мне ужин. — Хорошо. Уверен, что не хочешь, чтобы я тебя подвёз? — Нет. Не могу сказать точно, когда вернусь домой. Удобнее будет поехать одному. Это был ответ, который Кан ожидал заранее. Доктор доброжелательно улыбнулся Васану. — Осторожнее за рулём, дорогой. Молодой полицейский кивнул, развернулся и вышел из дома. Как только любимый переступил порог, улыбка исчезла с лица Кантапата, и оно стало бесстрастным, как у статуи. Он положил ложку на тарелку с недоеденным завтраком и встал, чтобы убедиться, что Васан уехал. Доктор быстро схватил ключи от машины и покинул дом. Он поехал на своей машине к будке охраны на въезде в посёлок, чтобы найти того самого охранника, и это не составило труда — охранник средних лет с дружелюбной улыбкой приветствовал въезжающих. Кан припарковался перед домом номер один и вышел из машины к охраннику. — Извините, — голос доктора прозвучал резче, чем обычно. — О, здравствуйте, доктор, — охранник широко улыбнулся Кану, потому что сразу узнал, что этот красивый мужчина — один из жителей посёлка. Лицо охранника казалось безобидным. — Вы получили вчера письмо? Я положил его в ваш почтовый ящик. Не успев ничего спросить, Кан, казалось, сразу получил ответ, кто именно положил письмо. Лицо молодого доктора в этот момент было злым и пугающим. — Это письмо... вы его сами написали? Улыбка на лице охранника медленно сошла на нет, когда он увидел свирепый взгляд, будто человек перед ним готов был вырвать у него куски плоти и проглотить их. — Н-нет. Это не моё письмо. Меня попросили передать его вам днём. Я же из лучших побуждений. Боялся забыть, вот и положил в ваш ящик. Приношу свои извинения, если вы недовольны тем, что я сделал. — Кантапат надолго замолчал, словно решая, верить ли словам этого человека. Он велел себе успокоиться, увидев испуганное выражение на лице другого. Можно ведь и ошибиться с человеком. — Кто его вам передал? — Я его не знаю. Он тоже не из жителей. Это был мальчик лет тринадцати-четырнадцати, он окликнул меня с противоположной стороны улицы. Я подошёл, а он попросил передать письмо вам, когда вернётесь. Я подумал, вы... договаривались с мальчиком, чтобы тот принёс вам письмо. Не хотел забыть, вот и позволил себе оставить его у вашего дома. — Ребёнок? — Кан нахмурился. — Могу я посмотреть записи с камер наблюдения? Мне нужно знать, кто отправил письмо. — Д... да, конечно. Позову моего начальника. Вы хотите посмотреть записи за то время, когда я получил письмо, верно? — охранник средних лет заторопился, но, казалось, был рад помочь. Это заставило Кана понять, что этот человек, вероятно, не настоящий виновник. — Доктор, хотите посмотреть сейчас? Кантапат взглянул на часы — было восемь, а первую консультацию он должен был начать в девять. Нужно позвонить медсестре и сказать, что немного задержится, потому что дело очень серьёзное. — Да, буду ждать, чтобы посмотреть. Пожалуйста, поторопитесь.

***

— Профессор Кан! Медсестра перед кабинетом окликнула Кана, который почти вбежал в приёмную. Сегодня Кан казался более раздражённым, чем когда-либо прежде. Молодая медсестра Луктан встала и с тревогой последовала за доктором в кабинет. — Профессор, сегодня у нас всего пять пациентов, остальные уже скончались. — Да, можете отправлять первого пациента. — Кан вошёл в компьютерную систему больницы. У Кана было не так много пациентов в день, потому что паллиативным больным требуется больше времени на консультацию. Паллиативная помощь — дело тонкое, и Кантапату приходилось использовать и науку, и искусство в разговорах со своими пациентами, в результате на каждый случай уходило как минимум полчаса. Но, похоже, Кантапат был недостаточно спокоен, чтобы вести долгие беседы с кем бы то ни было. Просматривая записи с камеры наблюдения у въезда в посёлок, он обнаружил, что не смог чётко разглядеть изображение человека, передавшего письмо. Это произошло потому, что того, кто получил письмо, окликнули издалека — будто тот знал, что его изображение зафиксируют, если он подойдёт ближе. Из-за своей доброты и наивности охранник вышел из будки и направился к тому, кто окликнул его с другой стороны дороги перед посёлком, не особо задумываясь. Раз нельзя выяснить происхождение письма, нужно начинать с самого подозрительного человека. Ему хотелось узнать не только, кто это сделал, но и что этот человек от него хочет. Этим человеком был кхун Сом, страдающий галлюцинациями. — О, ты про дом Сома? — Васан ответил Кану по телефону. — Начиная от больницы укрепления здоровья, куда ты ездишь по вторникам, и дальше прямо около пятисот метров, затем сворачиваешь в левый переулок. Напротив входа в переулок — маленький бакалейный магазинчик. Нужно пройти почти до конца переулка. Дом Сома выглядит как заброшенный деревянный дом слева. Там только один дом с маленьким деревянным навесом перед входом. Если не найдёшь дорогу, можешь спросить у дяди Тэ или медсестры Энн. — Спасибо, дорогой, — сладко сказал Кан человеку на другом конце провода. — Но я не уверен, живёт ли он всё ещё в том же доме или нет. С того дня, как я задержал его, когда у него были галлюцинации, его пролечили в больнице, и он снова стал нормальным. Возможно, он уже уехал из дома. Кстати, зачем тебе адрес дома Сома? Васан оставался любопытным, как всегда. Но, судя по голосу, это было просто обычное любопытство, а не подозрение. Доктор знал, что поступает неправильно, потому что играл с доверием Васана к нему, но у него не было выбора. — Его психиатр хотел навестить его на дому. Я вспомнил, что ты бывал в доме этого пациента, вот и спрашиваю для команды, которая поедет. — Ты посещаешь пациентов самых разных типов, да? — со смехом сказал Васан. — Можешь поздравить меня с тем, что я хороший доктор, который может лечить любых пациентов, да ещё и красавчик, — сказал доктор, чтобы всё казалось обычным делом. — Ну надо же. Я не стану спорить, что ты хороший доктор, но откуда у тебя уверенность, что я буду хвалить тебя за внешность? Одно всегда оставалось неизменным между Каном и Васаном — это то, как они подшучивали друг над другом. Кто-то с резкими словами, как Васан, против кого-то хитрого, как Кантапат, означало, что их шутки никогда не были скучными. Однако, похоже, Кантапат не сможет долго разговаривать с Васаном во время обеденного перерыва. Сказав тому поскорее поесть, доктор повесил трубку. Он переключил передачу и быстро уехал из больницы к нужному месту. Сняв медицинский халат и оставив его в машине, высокий молодой человек остановился перед деревянным домом, который Васан описывал как полуразрушенный, похожий на заброшенный. Однако с точки зрения Кантапата в данный момент дом Сома не был настолько плох, как описывал Васан. Возможно, его почистили и подремонтировали. Вполне возможно, что Сом вернулся и привёл дом в порядок, или же сменился хозяин. Чёрная собака выбежала из приоткрытой двери дома. Она подбежала к Кану и принялась непрерывно лаять. Доктор немного опешил, но, видя, что собака не решается его укусить, остался на месте. Он спокойно смотрел на деревянную дверь. — Мит! Чего ты так лаешь? — Из двери дома, наконец распахнувшейся настежь, послышался мужской голос. Мужчина вышел из дома и замер, увидев, на кого лает его собака. Глаза худощавого мужчины расширились от шока, когда на него упал взгляд, словно высасывающий душу. Видение, которое он имел, будто этот человек — ангел смерти, вновь и вновь проносилось у него в голове, даже когда его галлюцинации были вылечены много месяцев назад. Сом опустился на колени, страх проник в его сердце и сковал всё тело. — Мне нужно кое-что у тебя спросить, — сказал молодой доктор низким голосом, так что слушатель не мог угадать, что у него на уме. — Я бы хотел поговорить с тобой наедине. Сом с трудом поднялся и ухватился за дверную ручку. Он вернулся в дом и захлопнул дверь. Кан печально нахмурился и приготовился войти, но чёрная собака принялась угрожающе скалиться. Его точно укусят, если он подойдёт ближе к дому. Доктор сжал кулаки и медленно отступил. Убедившись, что собака не побежит за ним, он быстро направился к своей машине и грубо распахнул дверцу. Он крепко сжал руль обеими руками, пытаясь успокоиться и продумать, что ему делать дальше. Сом, возможно, самый подозрительный, но это не значит, что это сделал он. Кантапату нужно собрать больше информации. Ему нужно дождаться, когда Сома не будет дома, усыпить собаку и поискать улики. Или, может, самый лёгкий способ — пресечь проблему в зародыше и поступить с ней так же, как с доктором Сомсаком, покончив раз и навсегда. Кантапат тяжело вздохнул и в изнеможении откинул голову на подголовник сиденья. Он попытался выкинуть последнюю мысль из головы. Он врач, а не убийца. Убийства доктора Сомсака было более чем достаточно для одного греха. — Но слишком много людей умерло, — сокрушался молодой доктор.