На грани фола.

***

1996 год. Москва. Кутузовский проспект.  Тишина в квартире давила не только на нервы. Казалось, она давит физически на всё клетки тела. Сука, как же все осточертело. В просторной гостиной царил интимный полумрак: единственный хрустальный торшер, отбрасывал причудливые тени на лакированную стенку из мореного дуба. Теплый свет добавлял уюта что ли. По огромному экрану телевизора без звука крутился какой то тупой заграничный фильм. И чем оно лучше наших? Витя бы поклялся, что уж лучше в сотый раз пересмотрит “Любовь и Голуби”, чем это фуфло. Виктор восседал в глубоком кожаном кресле, небрежно вытянув ноги. Недавно был Витек за последней партой, что всех красоток школы клеил, а уже “Виктор Палыч”. Какая ирония. Лет 7 назад пиздили импортные футболки на Рижском, а уже бизнесмЭны. Он молчал, устремив тяжелый взгляд в одну точку пространства. Мелкими, выверенными глотками Витя цедил выдержанный виски из тяжелого хрустального рокса. В пепельнице из чешского стекла, утопая в пепле, медленно тлела забытая сигарета. Мысли бегали с одной темы на другую. Колоссальное ментальное напряжение последних месяцев — периода, когда «Бригада» мучительно переводила свои криминальные активы на легальные, респектабельные рельсы, твою мать— заставляло его непрерывно прокручивать в голове многомиллионные финансовые комбинации. Уж что что, а вернутся в обратную жизни - Витя явно не желал. Из спальни, едва слышно ступая босыми ногами по пушистому ковру, вышла длинноногая блондинка. На её безупречном теле была лишь его просторная белая рубашка. Она бесшумно приблизилась со спины, опустила ухоженные ладони на его напряженные плечи и принялась мягко, заискивающе их разминать, ластиться и утыкаться носом в шею, пытаясь привлечь внимание Вити.   — Вить, ну прекрати сидеть в темноте, — капризно, протянула она, целуя его в шею. — Пойдем в постель. Время третий час. Хватит бесконечно думать о своих делах, все деньги мира все равно не заработаешь. Лика была симпотной, обычный типаж девушек: накрученные пышными кудрями, выжженные перекисью, блондинистые волосы, тушь размазалась по щекам и зеленым глазам, видимо уснула пока ждала. Она готова была терпеть всё проебы Пчелкина, лишь бы устроить свой красивый зад поудобней. Никому не хотелось жить от зарплаты до зарплаты, думая какую почку продать что бы забить холодильник. Он уже и не помнил, какая это Лика по счету за последние полгода.  Пчёла даже не повернул головы. Его лицо оставалось неподвижной маской. Он аккуратно перехватил её запястье, убирая руку со своего плеча, и сделал очередной глоток обжигающего алкоголя. Удивительно, но уже никакая баба не могла его насытить хоть какими нибудь положительными эмоциями. — Иди ложись, Лика. Я скоро буду.  Не выгонять же её посреди ночи.  Девушка обиженно вздохнула, потопталась на месте, но, встретив его холодный взгляд в зеркальном отражении дубовой стенки, вступать в полемику не решилась. Она молча развернулась и исчезла в недрах спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Пчёла остался в одиночестве. Он допил виски, методично затушил сигарету и еще очень долго потрошил свой мозг в поисках смысла жизни. Бесполезное дело, надо бы сказать.

***

Утро наступило неотвратимо и резко. Электронный будильник на прикроватной тумбочке еще не успел инициировать сигнал, когда в прихожей раздался требовательный звонок новенького Motorola StarTAC.  — На связи, — бросил Витя. —Ты че, еще дрыхнешь? Ваше высочество, мобилизуйтесь в офис. Срочно, — голос Космоса в мембране динамика звучал непривычно собранно, хоть он и выделывался как всегда, но вот жопой чувствовал Витя - опять поднасрали. — Прецедент архисерьезный, Саня просил тебя не задерживаться.  — Принял. Буду через полчаса, — столь же сухо резюмировал Пчёла и оборвал связь. Спустя двадцать минут черный Линкольн плавно, но агрессивно рассекал утренний столичный поток. Витя всегда водил так, будто у него 10 жизней. Спасибо отцу, что еще в 7 лет научил сына всем тонкостям автомеханики и вождения. Парни давно преодолели тот возрастной рубеж, когда они в роли дворовых пацанов с визгом тормозов мчались на разборки. И гоняли от ментов, не боясь улететь в кювет. Ныне они являлись солидными, респектабельными «стратегами теневого синдиката», чьи имена звучали по всей, теперь уже России. Кто уважал, кто боялся, кто ненавидел, кто хотел сотрудничать. К слову, последних было больше, а там уже и вытекало всё остальное.  В главном кабинете офиса «Курс-Инвест» на Новом Арбате витал концентрированный аромат дорогого кофе и элитного табака, кой так полюбил Белов. Саня застыл у панорамного окна, монументально заложив руки за спину. Рядом с массивным столом Фил — спокойный, монолитный, облаченный в глухой черный свитер под дорогим пиджаком. Космос, не снимая длинного черного плаща, расположился на диване, сосредоточенно анализируя какие-то ведомости. Дверь отворилась, являя присутствующим Пчёлкина.  — Че случилось? — садясь в кресло спросил Витя. Атмосфера была так себе.  Белов медленно развернулся на каблуках. В  глазах застыл ледяной, гроссмейстерский гнев лидера, у которого только что попытались экспроприировать весомую долю его империи. Он подошел к столу и веско припечатал раскрытую ладонь к стопке банковских выписок. — Вчера поздно вечером Вертолёт полностью девастировал два наших питерских транзитных счета, — Белов выдержал паузу. — Полмиллиона долларов, Витя. Чистой, неучтенной валюты из общака. Изъял кэш, бросил логистику с нашими немецкими платами для игровых автоматов и растворился к чертовой матери. На связь не выходит. Кум говорит не знает такого. Нас нагло и цинично ограбили, парни, либо Кумарин нам пиздит.  Космос на диване нахмурился. Он швырнул бумаги на журнальный столик: — Сёма был тертым исполнителем. Три масштабные партии через питерскую таможню как по нотам провел. Он не мог самолично решиться на подобный суицидальный демарш, его гарантированно кто-то ангажировал или перекупил. Сука, да у меня в голове не укладывается, как этот пидор так легко нас кинул. Ноги ему вырву, блять. Надо своих туда отправлять.  —  Каких своих, Кос? Ты дезориентирован в пространстве? — осадил его Фил. — Питер — суверенная территория. Там тамбовские, там малышевские. Мы сейчас вторгнемся туда с автоматчиками — спровоцируем и местный ОМОН ликвидирует нас прямо на въезде. Мы безвозвратно девальвируем и деньги, и связи, и статус. Будто вам не знать что там все уже куплено. Все менты подмяты. Кум вернулся, многим это не на руку. Это нам еще повезло что связи налажены. Белов едва заметным кивком солидаризировался с Филом. Витя закурил, смотря бумаги. По его финансовому ведомству ушли колоссальные средства, и для него это являлось делом личной субъектности перед синдикатом. Сделали блять лоха из него. Все уже было решено. Саша отличался умением договариваться там, где уже казалось что надо писать завещание.  Белый, опускаясь в кресло и открывая выдвижной ящик. Он извлек оттуда четыре новеньких, пахнущих свежим полиграфическим лаком красных удостоверения и веером швырнул их на полированную древесину.  — Огнестрела на улицах не будет. Действуем по законам тайной спецоперации. Маляр через свои конфиденциальные каналы в Гознаке обеспечил нам безупречную репутацию законопослушных граждан московского ГУВД. Идеальные фальшивки. Возвращаемся в молодость, парни, — с усмешкой сказал Белый. Витя взял одну из корочек, раскрыл её. На него бесстрастно взирала его собственная фотокарточка, а рядом красовалась четкая каллиграфическая вязь: «Главное управление уголовного розыска МВД РФ. Капитан Пчёлкин В. П.». — Мы интегрируемся в Петербург под видом московской оперативно-следственной группы. Официально — осуществляем федеральный розыск опасного беглого преступника. Методично, без суеты инспектируем местный истеблишмент, закрытые бары и пятизвездочные гостиницы, стрипклубы, бордели. Трясем локальную верхушку, выясняем, через какие институты этот дегенерат планирует легализовать или отмыть наши полмиллиона. Пчёла, ты выдвигаешься со мной и Космосом. Фил, ты остаешься на хозяйстве в Москве, обеспечивая стратегический тыл на случай, если федеральные силовики проявят излишнее любопытство. Мда, пиздец. Ни одного спокойного дня в этой жизни у них явно не будет. И Витя прав. — Слышь, Кос, мечта твоя детская исполняется, хотел же ментом стать, глядишь и женишься на звезде порно журналов. — подначивал Фил, в которого уже летела шелковая подушка. — Да завались ты, — усмехаясь бросил Космос. Главное вместе, и все проблемы ни по чем.